Коллектор

Разгоряченная от сухого разговора с Локи, что вёл себя теперь беспричинно отдалено, я шла следом за Гери. Фреки ступал за нами. Чёрная птица завершала нашу пешую колонну сверху в полёте. «Плевать, что там думает этот лис, я сделаю, так как решила. Меня на земле всё равно никто не ждёт» - с горечью думала, сжимая мужские кулаки от нахлынувшей обиды. Даже до свершившегося разговора, я глупо надеялась, что Локи мне откроется, сидя в холодных стенах голодной на новых пленных темницы. Послышался скрежет плотной древесины о скалистый пол: могучие высотой в восемь метров дубовые, обвитые железом, врата поддались вперёд, приглашая нас войти в тронный зал. Повеяло морозной прохладой. Перед глазами раскрывалась знакомая картина, что несколько раз приходила ко мне в кошмарах: снова высокий свод помещения был скрыт белёсой дымкой, в воздушных потоках которой проскальзывали страждущие человеческие силуэты: «Это чьи-то души?» - заворожил меня потолочный пейзаж своим ужасом и жутью. Своими размерами зал напоминал школьный стадион. Вдруг предплечье левой руки отдалось интенсивным импульсом тока. Я дёрнулась от точечной боли и схватила кольнувшее место правой рукой. Метка Одина ожила, предвкушая возвращение к своему творцу. На своём лбу я ощутила горящую точку, и тогда устремила свой взгляд прямо на старца, сидящего на своём привычном месте. В его правой руке я заметила огромное копьё: «Гунгнир» - нервно сглотнула. Расстояние между нашими фигурами сокращалось, покуда я продолжала шагать с нарастающим внутри страхом: «Нет, я не буду убегать!». И когда точка, которая каждый раз служила местом появления во снах перед Богом войны, была достигнута, я остановилась. Волки послушно прошлись вперёд к своему великому хозяину и заняли свой пост за троном. Вороны Хугин и Мунин приземлились на каменном изголовье. Последний пернатый страж казался потрёпанным: он то и дело прочесывал острым клювом своё гладкое оперение: «А Сагр всё-таки задал ему жару». - Приветствую, юная нарушительница границ. – гулким стуком окончания Гунгнира об пол поприветствовал меня Один. «Что делать? Как мне себя вести?». Успокоив себя осознанием близкой смерти, я дозволила себе вести себя более раскрепощено: всё равно конец скоро. «Я умру с достоинством» - по телу пробежались отголоски битвы с Лиод. Насытившись порывом чести и силой духа, я склонилась пред мудрым старцем на одном колене в поклоне: - Приветствую Вас, Великий Один. По лицу Бога войны проскользнул интерес. Его заметили величавые стражи, но не я. Мои глаза смотрели в пол, не осмеливаясь поднять свой взор вверх. - Встань. Не стоит пытаться меня задобрить. – движениями ладони Один дал знак подняться, что я и сделала. – Ты сама решила прийти на верную смерть. Хоть и пыталась поначалу скрыться. Голос Одина был не таким, как в моих снах. В ночных кошмарах по всему тронному залу прокатывало звонкое эхо грубого баса. Этот голос приковывал стоять на месте, требуя повиновения. А сейчас его спокойная интонация походила на сладкоголосую речь убойщика, что напевал ласковые песни своей скотине, чтобы затем подвесить её умерщвленную тушу на крюк. Завидев всевидящими очами мою растерянность с частым морганием век, Один продолжил: - Твоё решение принять судьбу достойно уважения. – Бог войны нежно почесал за холкой присевшего на подлокотник трона ворона. - Ты же знаешь, что после обряда ты умрёшь? Я молча кивнула. Мне нечего было сказать. В моей голове уже сложилась вся головоломка «от» и «до», пока волки вели меня к покровителю.

***

Мой разум был рад убежать от земной реальности и принять своё появление здесь. Именно поэтому я не особо страшилась боев с монстрами или же не придавалась истерике перед боем с умелым мастером оружия. Даже наоборот: глотнув с жадностью нового образа жизни, я получала удовольствие и умиротворенность. Локи специально провоцировал меня с самого начала, чтобы моё тело приняло себя же в девяти мирах. Но его из ряда вон выходящее мужское внимание не работало. И тогда Локи задумался: а чего эта дева из другого мира не реагирует, как он задумал. Ведь он так хотел хвастливо сдать беспомощную валькирию самому Одину, чтобы заполучить копьё обратно. Бог коварства потерпел крах в своём привычно ремесле. Ведь утратившая способность женщина дать новую жизнь ощущает внутри себя пустоту. Боль. Страдание. Вина и отвращение к самой себе. Именно поэтому телесная наглость и близость Локи меня не раскрывала полностью. Бог обмана изначально задумал влюбить меня в себя, чтобы раскрепостить. Тогда Локи ,поняв, что он бессилен, попросил госпожу кузнеца Лиод вбить моё тело в каменистую почву вулкана, вынуждая живой организм здесь и сейчас бороться за свою жизнь. И у Лиод это получилось. Я приняла себя полностью. «Но одно лишь неясно: зачем тогда он заботился обо мне и предложил обменяться телами?» Как "вовремя" со сложенной мозаикой минувших событий, в голове проснулись болезненные речи: - Детоубийца! Я ухожу! – с отвращением и праведным гневом проговаривает каждую букву муж. - Ты могла бы лечь на химиотерапию после родов и спасти нашего внука! – кричат в сознании голоса родственников. - Ты чудовище, что думает только о себе! - Вот, скажи мне, что ты лично дала этому миру? – опять слышится бывший муж. – А, знаешь, даже хорошо, что ты аборт сделала: не хотел бы что бы у ребёнка была такая эгоистичная мать! «Разве, хотеть жить или выжить, это плохо?» Бог войны внимательно внимал каждой моей мелькающей на лице эмоции. Для мудрых и повидавших почти всё в своей жизни глаза улавливали нахмурившиеся брови, натянутые мышцы шеи при сжатии челюсти, пульсирующую вену у виска. Сжатые до белесых костяшек в кулаки руки. Один буквально слышал все обвиняющие в моей же голове мысли. Хлопок крыльев чёрного ворона вывел меня из транса. Я до сих пор живая стояла перед подножием трона. Старик проницательно смотрел на меня. По его выражению лица было едва видно, что у него роились какие-то неоднозначные мысли: - Гери. – обратился он к волку. – Приведи Локи. Зверь повиновался, покорно склоняя голову к земле, выражая тем самым уважение к вожаку. Громоздкая фигура ночного хищника скрылась за вратами.