Коллектор

Совершенно свободной походкой первым в тронный зал вошёл, виляя моими бёдрами, Локи. За ним следом показался волчий страж. Врата опять с грохотом закрылись. Глядя на спокойное и воздушное настроение хитрого лиса, я подумала: «Он даже сейчас дурачится. Серьёзно?». Локи в моём теле встал рядом со мной, приветствуя в реверансе Одина: «Ты издеваешься?» - здравый смысл никак не хотел принимать происходящего. До этого некие Боги мне виделись гордыми, тонкими и грамотными на слово и жесты существами, что никаким образом не будут так вальяжно устраивать концерты друг перед другом. «А он точно Бог?» - усомнилась я. - Чего же ты, Локи, не возвратишь валькирии её телесного обличия? – подал голос Один, никак не отреагировав на наскучившие ему кривляния побратима Обмана. - Не переживай, мне и так хорошо. – расплылся в улыбке Локи. Ожидая подобного ответа своей теневой стороны, мудрый старец лишь прикрыл свои очи: - Это твой выбор, Локи. – со вздохом произнёс Мудрец, сделав рукой плавный виток перед лицом, словно отгоняя от носа повисший в воздухе смрад. Сразу же рядом прямой осанкой стоявший со мной Локи согнулся в три погибели: он со всей силы сжал живот руками, припав на колени. Его за секунды покрывшейся потом лоб касался прохладного каменного пола. Сжатые челюсти показывали неистовую, рвущуюся в животном крике физическую боль. - Локи! – я хотела ринуться к нему для помощи. Но пришедший в себя белый ворон не дал мне этого сделать, налетев подобно урагану сверху. Он отгонял меня от содрогающегося в судорогах моего же тела, в котором покоился Локи. Я пыталась отогнать цепляющую ткань одежды и рыжие волосы грозную птицу. Тем временем, Локи опёрся на локтях, продолжая стоять на коленях. Спина изогнулась дикой и невообразимой дугой, словно пытаясь под давлением всех имеющихся мышц выжать все позвонки наружу, которые вот-вот выстрелом срикошетят в высокий потолок помещения. Локи еле держался, чтобы не закричать волчьим воем от вспарывающей кожи боли. - Прекрати! – продолжала в зверином буйстве отгонять от себя ворона. Начало слёз мерцало в глазах. В сознании по аналогии пролетали ужасные картины: как рвут тело беззащитного плода металлическими щипцами. В буйстве я смогла задеть мощным махом всей руки вправо голову птицы. Та, взлетев от сильного сотрясения, взмыла вверх. Но я рано обрадовалась: второй ворон пригвоздил меня мёртвой хваткой своих когтистых лап. Левой щекой я стукнулась о ледяной пол. Когти впились в уязвимую шею: из образовавшихся глубоких ран по коже стала течь кровавая, горячая струя. «Вот чёрт!». Стало не хватать воздуха. Локи уже еле держал себя в сознании, но так и не давал Одину услышать своей мольбы о пощаде, чтобы побратим прекратил лишь одним движением руки его телесные муки. Краем глаз я могла видеть, как кожа на моих лопатках, что были уже оголены, стала вздуваться. «Один взывает к валькирии, чтобы заполучить чистый Дух». Бог коварства резко задрал руки назад, начиная раздирать ногтями кожу спины, чтобы хоть как-то ускорить процесс усиливающейся агонии. Всё моё тело дрожало в эпилептических конвульсиях: Локи держался из последних сил, когда сквозь два кровяных отверстия, что стали расширяться в диаметре, показались костные наросты. Моё тело словно пыталось выжать из себя чужеродные образования. И процесс восхождения новых органов сопровождался конвульсивными припадками. Мне это напоминало рождение ребёнка: когда роженица орёт нечеловеческим голосом, сжимает в мёртвой хватке руки родных людей. Как она умоляет, чтобы эта нестерпимая порой до обморока боль, разрывающая мягкие ткани на две половины, наконец-то закончилась. - А-а-а-а!!! – разрывающий на куски само сердце я услышала собственный голос, что посылал Локи. Волна звука была такой силы, что каменный свод над нами ответил недовольным содроганием. На пол шелестом посыпалась каменная пыль. - О, Боже! – я всё так же пыталась вырваться из цепких лап ворона. Тот несколько раз клюнул мне в голову, продырявливая заостренным клювом кожу головы. Я стала вслепую в надежде искать руками меч на своем поясе. Его не оказалось при мне: «Чёрт возьми! В реке потеряла!». Я злилась от собственного бессилия. Но рука всё же нащупала нечто подходящее в поясном инвентаре хитрого Бога: короткий клинок. Один полагался на своих стражей, поэтому не особо придавал внимания моим действиям в теле Локи. Бога войны заботили сейчас только невыносимые физические страдания его побратима Бога коварства. «Садист!» В порыве ярости я перекатилась на спину. Ворон встрепенулся от такой непокорности пленника и вцепился опять в шею, пытаясь клювом впиться в мои глаза. Белый ворон приземлился на спину уже лежащего на животе Локи и стал клювом сдирать свежее выступившее мясо. Рассвирепев до самого костного мозга от происходящего безумства, я со всей злостью засадила лезвие кинжала в левый глаз ворона. Тот от неожиданности хотел подняться в воздух, рьяно размахивая крыльями. Но я не дала ему этого сделать: левой рукой я крепко схватила упрямого в своей преданности Одину ворона за широкое крыло, не давая ему ускользнуть от расправы. Моя правая рука так и продолжала сжимать рукоять кинжала. С каждой попыткой ворона взлететь, я всё глубже продвигала клинок в глазное яблоко птицы, вожделея расколоть сам череп. «Глубже! Ещё глубже!» - опять возродилось безумство битвы, что подстрекало меня. Поняв, что ворон ослаб, я откинула его ещё живую тушу в сторону. Кинжал остался в правой руке. По нему на мою руку стекала слизистая оболочка глаза, что осталась после атаки. - Т-с-с…- я с пренебрежением сбросила естественную оболочку с руки. Но я опять просчиталась: помимо воронов, оставались ещё волки Гери и Фреки, которые, уже, скалясь всеми клыками и преграждали мне путь к Одину. - Каково тебе, Локи, снова ощутить физическую боль? – спокойно произнёс Один, глядя, как рыжеволосый Бог ногтями пытается впиться в пол. Локи еле дышал, пропуская через всё моё тело содрагающую, жгучую боль. Он её чувствовал каждым нервом, и принимал, чтобы спасти меня от повторной волны уже перенесенных мною страданий в битве с Лиод. - А ты ничего нового так и не придумал. – пытался держать свою же планку Локи, не поддаваясь гнету Бога войны. Одина лукаво удивила его жертвенность: - Глупец! – схватил старец своей ещё сильной, несмотря на несколько пережитых столетий, рукой за русые волосы Локи, приподнимая дёргающиеся тело почти над полом. – Думаешь, что твоя благосклонность к этой женщине спасёт тебя! - Хах. – Локи лишь опять ухмыльнулся, не сопротивляясь напору. – Завидуешь? – с вызовом посмотрел он Одину серыми глазами, что проникали в, как оказалось, единственный зрячий окуляр. Один был слеп на один глаз. И Локи помнил, что это произошло, потому что Бог войны хотел стать мудрее. – В чужом глазу соринку видишь, а у самого – бревно торчит! – усмехнулся хитрый лис, не сдавая словесной позиции. Один в немой ярости отбросил девичье тело к подножию трона, приставив наконечник копья Гунгнира к шее.