Глава 1. Перемены
2 января 2021 г., 00:54
Люди имеют свойство просить того, что для них всего губительнее, — вот их беда.
Альбус Дамблдор.
Прошли годы с тех пор, как ни стало моей матери, Рэйчел. Целая вечность. А моего отца, Сириуса Блэка, судьба отняла у меня в тот же миг, когда я сделала первый вздох. Его обвинили в смерти Лили и Джеймса Поттеров — предательство, клеймо, Азкабан. Но в ночь, когда рухнул его мир, он успел совершить главное — примчался к дому Уизли и оставил меня на их пороге, завёрнутую в одеяльце, с мольбой о пощаде в глазах. Артур и Молли Уизли не просто приютили сироту. Они впустили меня в свой шумный, тёплый, пахнущий домашней выпечкой хаос и подарили мне детство. Они стали моей настоящей семьёй. Всё, что я знаю о доброте, верности и заботе, — это их уроки. Я бесконечно благодарна им за каждый смех, каждую объеденную котлету и каждую отчитанную за проказу. Память стирает подробности, но оставляет чувства. Я помню, как сразу, с первых дней, вписалась в их стайку. Близнецы, Фред и Джордж, вечные двигатели и генераторы хаоса, и Рон, мой ровесник и партнёр по шалостям. Мы росли не просто как соседи, а как одна кровь. Неудивительно, что в одиннадцать мы с Роном рука об руку побежали к Хогвартс-Экспрессу, и Сортировочная Шляпа, почти не колеблясь, отправила нас обоих в Гриффиндор. Позже к нашей компании прибились Гарри Поттер, с его уставшим от славы взглядом, и умнейшая Гермиона Грейнджер. Так и сложилась наша «Фантастическая четвёрка», как ласково называл нас Хагрид. Но даже в этой крепкой дружбе была трещина. До четырнадцати лет между мной и Гарри висела невидимая стена. Он не презирал меня — Гарри не способен на такое. Но он отстранялся. Ведь я — Блэк. Фамилия, которую он на тот момент связывал с предательством и смертью своих родителей. И в его глазах я читала немой вопрос: «А что, если предательство в крови?». В школе со мной тоже были осторожны: разговоры за спиной, быстрый отвод взгляда. Шепот «Блэк» звучал громче, чем моё собственное имя. Спасали только преподаватели, которые видели во мне меня, а не тень моего рода. Всё изменилось на четвёртом курсе. Правда восторжествовала, отец был оправдан и освобождён. Из мрачной тени он снова стал человеком. Последние три года я живу с ним, наверстывая упущенное. Исчезла и стена между мной и Гарри. Мы медленно, осторожно сблизились, и теперь он — неотъемлемая часть моей жизни. Летние каникулы, которые он проводит у нас, стали для меня синонимом абсолютного счастья. Казалось, жизнь налаживается. Но наш мир, яркий и полный чудес, оказался хрупким. Его пронзила Война. Битва за Хогвартс, страх, потери, и наконец — падение Тёмного Лорда. Пожиратели смерти были повержены, раны начали потихоньку затягиваться. Спустя два месяца после того ада мы, выдохшиеся, но живые, вернулись в лондонский дом Сириуса: я, Гарри, Гермиона, Рон, Джинни и, конечно же, близнецы.***
Лето в разгаре. Конец июля. За окном тихо барабанил тёплый вечерний дождь, застилая город серебристой дымкой. Мы, наевшись до отвала, сбились в кучку в уютной гостиной. Я пристроилась на диване между Гермионой и Джинни, а парни разлеглись на мягком пушистом ковре, окружив низкий столик. На нём дымились кружки с шоколадным какао, а тарелка с моим имбирным печеньем стремительно пустела. Этот уют, смешанный со стуком капель по стеклу, перенёс нас в прошлое, в гостиную Гриффиндора, где мы грелись у камина после опасных приключений. Сириус, развалившись в своём потрёпанном кожаном кресле, с азартом в глазах строил планы. — Итак, восемнадцатилетие двух моих любимых сорванцов! — он указал на меня и Гарри. — Разница в два дня — это просто подарок судьбы. Устроим праздник на весь мир! — Экономия сил и бюджета, — с набитым ртом брякнул Рон. — Двух зайцев одним пирогом. — Да! — Сириус всплеснул руками. — Я думаю, стоит созвать всех Уизли сюда. Решим всё быстро, времени в обрез! — Мне нравится! — оживился Гарри. — Я тоже за, — тут же поддержала я, собираясь предложить свою помощь, но меня опередили. — Сириус, а почему бы не отпраздновать у нас дома? — вклинился Фред, и в его голосе звучало то самое озорство, которое я знала с детства. «Вот же рыжий бес…» Наши взгляды встретились, и он, не моргнув глазом, подмигнул мне. Сердце ёкнуло. — Я не хочу создавать твоим родителям лишние хлопоты, — голос отца на мгновение дрогнул, выдав старую, незаживающую боль вины. — Я и так вечно в долгу перед ними. — Вздор! — парировал Джордж. — Мама просто счастлива, когда мы все собираемся вместе, ты же её знаешь! Её стихия — это кухня, заваленная продуктами, и два десятка голодных ртов! Мы все невольно рассмеялись, представив, как миссис Уизли бегает по дому, пытаясь накормить всю ораву. — Ладно, уговорили, — сдался Сириус. — Завтра переговорю с Артуром и Молли. Если они не против, будем гулять у вас. Так, который час?.. Блин, уже полпервого! Валите спать, совята, а то засиделись! — Кажется, Фреду эта идея очень по душе, — прошептала мне на ухо Гермиона, и в её глазах читалась хитрая ухмылка. — Он весь вечер смотрел только на тебя. — Тссс! — зашипела я, чувствуя, как заливаюсь краской. — Ерунда! Но это была не ерунда. Правда, которую я носила в себе с тринадцати лет, была похожа на спрятанное заговорённое письмо, которое жгло карман. Я была влюблена в Фреда. Безнадёжно, безрассудно. Однако он всегда видел во мне младшую сестрёнку, напарницу по проказам, но не женщину. В школе у меня не было отбоя от поклонников, хотя ни один роман не затянулся. Отчасти потому, что Фред, как грозный страж, «проверял» каждого, кто ко мне подкатывал. Я-то думала, это братская забота, а оказалось… у всего были свои, далеко не братские, причины. — Может, признаешься ему на дне рождения? — снова прошептала Гермиона. Я лишь яростно замотала головой, отчего брови моей подруги взметнулись вверх. Наша немая сцена показалась нам до того абсурдной, что мы одновременно фыркнули, пытаясь заглушить смех.***
Компания стала расходиться, потягиваясь и лениво желая друг другу спокойной ночи. Мы с Джинни и Гермионой ютились в одной комнате, мальчишки — в соседней. Пока все укладывались, я решила смыть с себя остатки дня под струями тёплого душа. Выйдя из ванной с мокрыми волосами и в лёгком халате, я уже направлялась к своей спальне, как краем глаза заметила движение. По лестнице поднимался Фред со стаканом воды в руке. — Ли, постой, — я повернулась к нему и плавно прикрыла дверь в комнату, чтобы не мешать девочкам, так как они уже спали. — Да? Он медленно приближался, и мой мозг отключился, оставив лишь одну иррациональную мысль: «Боже правый, почему он даже в потрёпанных шортах и мешковатой футболке выглядит так… так…» Слов не находилось. — Кажется, мы последние, кто ещё на ногах, — произнёс он с той самой хитрой ухмылкой, что сводила с ума полшколы. — И что из этого следует? — попыталась я парировать, неловко поправляя полотенце на голове. Он рассмеялся — низкий, бархатный смех, от которого по спине побежали мурашки. — А то, что я хочу спросить, чего ты хочешь на день рождения? — Ох, — я смущённо улыбнулась. — Честно? Я ещё не думала об этом. — А я тебя знаю… — он наклонился так близко, что я почувствовала его тёплое дыхание на своей коже. Между нами осталось всего пару сантиметров. Это было ново. Странно. Ошеломляюще. Всё моё тело рванулось вперёд навстречу, но разум вовремя натянул поводья. Фред лишь шире улыбнулся. — Кажется, я знаю, чего ты хочешь. По мне одновременно пробежали ледяная дрожь и волна жара. Я удивлённо приподняла бровь. «Он что, флиртует со мной? Со мной?» Я видела, как он очаровывал других, но ко мне его «особые приёмы» никогда не применялись. — Вау, Фредди, — выдавила я, пытаясь звучать естественно. — Неужели? И ты собираешься поделиться этим озарением? — Ни за что, — он покачал головой. — Иначе это будет не сюрприз. — Хм… ладно, — я надула губы, изображая наигранную обиду. — Всего пять дней осталось, потерпи. Его взгляд скользнул вниз, к моим губам, а он в этот момент прикусил свою собственную. Лунный свет из окна выхватывал из полумглы его растрёпанные рыжие вихры, и они словно светились изнутри. Мы замерли, глядя друг на друга. Напряжение висело в воздухе густым мёдом. Что-то порхало у меня под рёбрами, сбивая дыхание. «Чёрт. Я хочу это сделать. Но что, если…» Фред не двигался, будто давая мне время, будто бросая вызов. И в тот миг, когда я уже готова была сделать шаг, он медленно отступил, окинув меня томным взглядом с ног до головы. И случилось то, чего я уж точно не ожидала. Он снова наклонился и коснулся моих волос. А потом его губы, тёплые и мягкие, прикоснулись к моему лбу. Так нежно, что у меня перехватило дыхание. — Вот теперь спокойной ночи, — произнёс он и начал медленно отступать к своей комнате, не отводя от меня глаз. — И, кстати, Ли… — он сделал драматическую паузу. — Надеюсь, ты испечёшь для меня ещё это божественное имбирное печенье. Моё лицо вспыхнуло, будто меня окатили кипятком. Я смотрела на него в полном, абсолютном недоумении, а он сиял, как луна, улыбаясь своей знаменитой улыбкой «во все тридцать два». Не проронив ни слова, я влетела в спальню, прислонилась спиной к прохладной деревянной двери и зажмурилась, пытаясь унять бешеный стук сердца. Оно колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Я лежала в постели, вглядываясь в потолок, который тонул в темноте, и в голове звучал только один вопрос: «Что это было?!». «Это было… не по-братски. Точно не по-братски. Боже, почему каждая его улыбка заставляет меня таять? А помнишь тот вечер на пятом курсе, «правда или действие»? Джинни заставила его поцеловать меня. Мы оба отказались, бормоча что-то про «братские чувства» и «неловкость». Но я видела его взгляд. Тот взгляд был полон не братской нежности, а самого настоящего, жгучего желания. Гермиона права. Может, мне стоит её послушать? Чёрт! Но он же… он Фред. Тот самый мальчишка, который подкладывал жабок в мою кашу. Тот самый парень, который всегда был рядом. Тот самый мужчина, в которого я влюблена. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Ох, Фред Уизли, теперь я действительно не знаю, чего от тебя ждать. И в этом — вся твоя суть. И под этот хаос в мыслях, под мерный звук дождя за окном я наконец провалилась в сон, где рыжие вихры и бархатный смех смешались в одно сладкое, головокружительное предвкушение.
