Дружба утонула в любви

***

утро следующего дня

      Тишина. Именно её я ощутила первой, когда сознание медленно, нехотя, стало продираться сквозь вату беспокойного сна. В доме царил утренний покой, но для моего измученного сердца он был обманчив. Прошлая ночь не прошла бесследно; она витала в воздухе, густая и сладкая, как недосказанная тайна. Мысли о Фреде, о том пограничном состоянии между дружбой и чем-то большим, в которое он меня погрузил, не давали покоя до самого рассвета. Я ворочалась, пытаясь найти прохладное место на наволочке, и снова и снова прокручивала в голове тот миг у двери: его бархатный смех, горячее дыхание на коже, нежный поцелуй в лоб, который обжёг сильнее любого пламени. Только под утро, когда за окном посветлело и птицы начали свой первый несмелый щебет, сон наконец одолел меня, и я провалилась в пустоту.       Всё утро девочки — Гермиона и Джинни — пытались вытащить меня из объятий сна, но их попытки были тщетны. Их голоса доносились до меня сквозь толщу пелены, как назойливые мушки.       — Лили, вставай, уже поздно! — настойчиво звала Гермиона.       — Да-да, Сириус накрыл на стол, пахнет просто божественно! — вторила ей Джинни.       Но я лишь глубже зарывалась в подушку, прячась от реальности, в которой мне предстояло встретиться с ним. В конце концов, они сдались, с жалостью посмотрев на мою скомканную фигуру под одеялом.       — Ладно, пусть поспит, — сдалась Гермиона. — Она вчера очень поздно легла.       — Если скажешь, почему, я тебе печенек подброшу, — хихикнула Джинни, и они вышли, оставив дверь приоткрытой, впуская в комнату запах жареного бекона и звуки просыпающегося дома.       — ЗАВТРАК ГОТОВ! — прогремел снизу голос Сириуса, достаточно громкий, чтобы разбудить даже портреты на стенах. — Спускайтесь все, пока омлет не превратился в резину!              Послышалось шарканье ног, смех, скрип стульев — привычная симфония утра в доме Блэков. Я уютнее устроилась в кровати, надеясь, что меня забудут.       — Стоп, а где Фред и Лили? — внезапно спросил Сириус, и моё сердце ёкнуло. Пустые стулья не укрылись от его отцовского взгляда.       — Нууу, когда я выходил, Фред ещё почивал, как сурок, — послышался голос Джорджа, полный утренней хрипоты.       — Эм… а Лили… — немного замешкалась Гермиона, и я мысленно представила её лукавую улыбку. — Лили тоже спит.       — Спит? — удивлённо протянул Сириус. — Ну, раз уж она ещё в царстве снов, то скажу вам. Я с ней уже говорил, так что она в курсе. — Он обвёл взглядом собравшихся. — Вы уж извините, даже неловко просить о таком, но сегодня нужно немного прибраться в доме.       — Без проблем! — бодро откликнулась Гермиона. — Мы со всем справимся!              — Я только за! — тут же поддержала Джинни.       Мальчики что-то пробормотали в знак согласия — уборка с помощью волшебных палочек всегда была больше развлечением, чем рутиной.       — Наш домашний эльф, укатил к родне на недельку, так что мы остались без своей «магической помощи». Придётся справляться самим. В общем, Лили вам всё объяснит… — Сириус торопливо глянул на часы. — Ой, всё, я бегу! Разбудите их, наконец! Удачного дня! Прозвучали прощальные возгласы, и я услышала, как Джинни поднялась со стула.       — Я пойду, разбужу этих сонь, — объявила она.       Её шаги приблизились к комнате мальчиков, и через мгновение дверь с треском распахнулась.       — ЭЙ, ЛОШАРА, ВСТАВАЙ! — пронзительный крик Джинни, без сомнения, достиг цели.       — Джинни, отстаааань, — послышался сонный, раздражённый голос Фреда. Я представила, как он отворачивается к стене, натягивая одеяло на голову.       — Вставай, ленивая задница! Только ты и Лили ещё дрыхнете!       — Лаааадно. Я уже встаю. А Ли разбудила?       — Нет ещё, разбудишь её? Мы с Герми пытались — бесполезно. Может, у тебя получится.       — Не волнуйся, я её растолкаю, — в его голосе прозвучала та самая уверенность, от которой у меня по спине пробежали мурашки.       — Хорошо.       Шаги Джинни затихли, а в доме воцарилась звенящая тишина, которую нарушало лишь бешеное биение моего сердца. Я притворилась спящей, когда в дверном проёме возникла его высокая, чуть сутулая фигура. Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и несколько мгновений просто смотрел на меня. Затем, бесшумно ступая босыми ногами по деревянному полу, он приблизился и сел на край моей кровати. Сидел и молчал. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый, изучающий, полный какой-то незнакомой нежности.       «Боже мой, ты просто прекрасна, когда спишь,» — пронеслось у меня в голове, и я едва не дёрнулась от неожиданности. Это были его мысли? Или мои собственные, такие же явственные?       Он медленно, почти с благоговением, протянул руку и убрал прядь волос, упавшую мне на лицо и касавшуюся губ. Луч утреннего солнца, пробивавшийся сквозь щель в шторах, золотил его рыжие волосы и придавал моей коже персиковый оттенок. Его пальцы едва коснулись щеки, и по телу разлилось тепло.       «Я так хочу быть рядом. Нет, ещё рано! Ты её спугнёшь, и она прогонит тебя к чёрту.»       После вчерашнего меньше всего на свете мне хотелось видеть его. Но судьба, казалось, решила надо мной подшутить. Я почувствовала его прикосновение. Инстинктивно открыла глаза — и утонула в его, смотревших на меня с такой мягкостью, что я едва не расплакалась. Его рыжие вихры были растрёпаны, на щеках застыли следы от подушки, но выглядел он… сногсшибательно. Просто, по-домашнему, безумно притягательно.       — Ли, вставай, — прошептал он, и его голос, низкий, с утренней хрипотцой, прозвучал так ласково и заботливо, что мне захотелось остановить время и навсегда остаться в этом пузыре, где существовали только мы двое.       Я снова захлопнула глаза и с громким стоном укуталась с головой в одеяло, создавая между нами барьер.       — Нет, не хочу. Я поздно уснула.       Мои слова, должно быть, показались ему забавными, потому что он тихо рассмеялся.       — Интересно, а почему это ты поздно уснула? — в его тоне явно звучала игривая ирония, он знал причину моего бессонницы лучше меня самой.       — Отстань!       — Ладно, — вздохнул он с преувеличенной театральностью. — Если ты не хочешь вставать, то я лягу с тобой.       — Чтооо?!       Не дав мне опомниться, Фред без тени сомнения повалился на кровать рядом и начал поддевать одеяло.       — Что слышала, давай двигайся, — он резко, но не грубо, притянул меня к себе, заключив в крепкие объятия. Вся моя спина прижалась к его горячей, твёрдой груди, а его дыхание опалило кожу на моей шее. И, о ужас… мне это было до дикости приятно. Тепло его тела, его запах — смесь корицы, пороха от «Гремучего дымы» и чего-то неуловимо мужского — опьянял.       «Ладушки, Фред Уизли… — зашептал внутренний бес. — Раз уж ты в моей крепости, то играть будем по моим правилам. А я-то знаю, чего ты боишься больше всего…»       — Ли, только без щекотки, — предупредил он, как будто прочитав мои мысли. — Я тебя насквозь вижу.       — Фредди, да ты просто читаешь мои мысли, — выдохнула я, и мои пальцы сами потянулись к его рёбрам.       — Что? Нет… не надо…       — Моя кровать — мои правила! — объявила я и безжалостно впилась пальцами в его бока.       — ХА-ХА-ХА-ХА, ЛИ! ПРЕКРАТИ! — он забился в конвульсиях смеха, пытаясь вырваться, но я была неутомима. — Ну… ахахах… всё… я сдаюсь! — он пытался контратаковать, щекоча меня в ответ, но я, как ему хорошо было известно, была практически невосприимчива к этому.       В разгар нашей возни он неожиданно резко схватил меня за талию, чтобы обездвижить, и по нелепой случайности… усадил меня верхом на себя. Мы оба замерли, не в силах понять, как это произошло, и смотрели друг на друга в полном, абсолютном недоумении.              Самое удивительное — Фред даже не попытался меня столкнуть. Напротив, его руки остались на моих бёдрах, а в глазах читалось неподдельное любопытство и… удовольствие. Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуться и слезть, но почувствовала, как его сильные пальцы сжали меня сильнее, не позволяя сдвинуться с места.       — Не двигайся, — тихо, но властно приказал он.       Моё сердце, и без того бешено колотившееся, теперь, казалось, пыталось вырваться из груди и ускакать прочь. Мы снова рассмеялись — нервно, смущённо, сбрасывая напряжение.       — Мне нравится такое начало дня, — провозгласил Фред, закинув руки за голову с видом победителя. — А тебе?       Только сейчас до меня дошёл весь сокрушительный стыд происходящего. Я ощутила, как по щекам разливается густой румянец. Я не могла вымолвить ни слова, лишь глупо улыбалась, чувствуя себя полной идиоткой.       — Что ж, — протянул он, — молчание — это тоже ответ.       Его взгляд, до этого блуждавший по моему лицу, вдруг опустился ниже — скользнул по шее, задержался на вырезе майки… Я почувствовала себя выставленным на всеобщее обозрение товаром, куском мяса. Он смотрел на меня с таким откровенным, немигающим желанием, что по телу пробежала дрожь. И в глубине его глаз снова заплясали те самые чертики, предвещающие очередную проделку.       — Ли… эммм… — он сделал паузу, явно наслаждаясь моим смущением. — Ты всегда спишь в таких… обтягивающих майках?       Я машинально опустила взгляд на свою грудь — и всё поняла.       «Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Я же без лифчика!»              Я инстинктивно скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться. А этот рыжий демон залился своим заразительным, беззастенчивым хохотом.       — Уизли! Как тебе не стыдно! — попыталась я возмутиться, но в голосе слышалась скорее паника, чем гнев.       — Ох, Ли, — он перестал смеяться, и его лицо снова стало серьёзным. — Скажу тебе больше… — он снова сделал паузу, заставляя меня затаить дыхание. — Меня это заводит.       Его руки на моей талии сжались сильнее, прижимая меня к нему. Его пальцы впились в кожу почти что болезненно, но это было сладкое, пьянящее ощущение.       «Что он делает? Что вообще происходит?»       Я вопросительно подняла бровь, пытаясь сохранить остатки самообладания.       — Да, мне нравится. И твои короткие шорты… они мне тоже нравятся.       — Фред, хватит! Ты меня смущаешь, — прошептала я, чувствуя, как внизу живота заструилось тёплое, беспричинное, пугающее чувство радости. Я снова попыталась отстраниться, но он был неумолим. — Нас могут увидеть. Прекрати. — Я бросила тревожный взгляд на открытую дверь.       — Да ладно тебе… — мы снова рассмеялись, но на этот раз смех был нервным, натянутым. Его взгляд снова прилип к моим рукам, прикрывавшим грудь. И в этот самый момент я почувствовала это. Через тонкую ткань его шорт и моих — что-то твёрдое, упругое, настойчиво упирающееся в мою промежность.       «О, нет. Фред, только не говори, что тебя так… легко возбудить.»       Голова мгновенно наполнилась самыми развратными, неприличными мыслями. Единственное, что вернуло меня в реальность, — это испуганный, растерянный голос Джинни. Она стояла в дверном проёме, и её глаза, круглые от изумления, были прикованы к картине, которую мы представляли: я, сидящая верхом на её брате, и он, впившийся пальцами в мои бёдра, как будто боясь, что я сбегу.       — Эммм… ребяяят? — её голос дрогнул.       Фред мгновенно ослабил хватку, и я, словно ошпаренная, соскочила с него, отскочив к изголовью кровати.       — Вы чтооо? — лицо Джинни расплылось в смущённой, но понимающей улыбке.       — Нет, нет, нет… Джинни, мы просто… — в моём голосе звенела чистейшая паника. Я металась взглядом между ней и Фредом, пытаясь найти хоть какое-то правдоподобное оправдание. — Это не то, что ты подумала!       — Мы просто игрались, — невозмутимо, как ни в чём не бывало, произнёс Фред. В его тоне не было и тени смущения.       — Мммм… значит, «просто игрались», — в её голосе явственно звучал сарказм. — Ну, тогда я вас оставлю. Приятной игры.       — Джинни, никому ничего не говори, прошу тебя! — я сложила руки в мольбе, готовая упасть перед ней на колени. — Пожалуйстаааа! Между нами ничего не было, клянусь!       Она медленно, как в замедленной съёмке, попятилась к двери и на прощание бросила:       — Хорошо, Лили, я буду молчать. — Потом её взгляд переключился на брата. — Да и кстати, братишка, завтрак уже почти остыл, так что поторопись.       Джинни скрылась за дверью, и мы остались одни. Наступила тягостная пауза, а затем мы оба, скинув напряжение, залились громким, почти истерическим смехом. Нас смутила не столько ситуация, сколько наша собственная нелепость.       — Мне понравилось смотреть на то, как ты умоляла её, — на лице Фреда снова расцвела его фирменная ухмылка. — Ты была похожа на испуганного кролика.       — Фрееед, замолчи, а не то я тебе что-нибудь подсыплю в еду, — пригрозила я, всё ещё краснея как томат.       — Знай, что потом я могу сделать то же самое, — парировал он, и в его глазах мелькнула искорка азарта.       Я лишь покатила глазами, не находя слов.       — Ох, ладно, давай уже вставать, — я снова попыталась подняться с кровати, но в этот момент он резко, почти грубо, схватил меня за запястье. Я обернулась и увидела, что с его лица сползла вся веселость. Он выглядел серьёзным, даже немного напряжённым.       — Бляяя… Ли… — он пренебрежительно кивнул в сторону своих шорт и поспешно отвёл взгляд. — У меня стояк.       Я застыла на месте, поражённая его откровенностью. А затем не смогла сдержать смех. Он вырвался таким нервным, облегчённым гоготом.       — Ха-ха-ха, Фред, ну ты даёшь!       — Мне не смешно, — произнёс он настолько сурово и строго, что я рассмеялась ещё громче.       — Прости, ха-ха-ха, — я давилась смехом, пытаясь говорить. — Просто… твоё лицо!       — Это ТЫ виновата! — заявил он, сваливая вину на меня и разваливаясь на кровати с видом невинной жертвы. — Это всё твоя обтягивающая майка!       — Ну это ТЫ извращенец, раз смотрел на мою… — я схватила подушку и прижала её к груди, как щит.       — Знаешь, на неё сложно не смотреть! — оправдывался он, и в его тоне снова зазвучали знакомые нотки балагана.       — Уизли! Я тебе ничем не могу помочь! — в этот момент он снова улыбнулся, и я поняла, что он снова вернулся в свою роль шутника.       — Иди к себе и реши проблему сам.       Фред вздохнул с преувеличенной скорбью и поднялся с кровати. И когда он встал, на пару мгновений силуэт его тела чётко обрисовался в лучах солнца. И я невольно заметила… внушительный бугор, проступающий сквозь ткань его шорт.       «Пипееец… А у него… реально большой.»       Я отвлеклась от своих мыслей и поняла, что он уже развернулся и смотрит на меня. И теперь уже мой взгляд, совершенно непроизвольно, прилип к тому самому месту. Фред, конечно же, заметил это. Его лицо озарилось торжествующей улыбкой.       — ЛИЛИАН БЛЭК! — он завопил так громко, что, казалось, стены задрожали. — Да ты ещё хуже, чем я! ИЗВРАЩЕНКА!       Но в его крике не было ни капли настоящего возмущения — лишь сплошное ликование и удовольствие от того, что я попала в его же ловушку.              Он быстрыми шагами приблизился ко мне, наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха, и прошептал низким, интимным голосом, от которого по коже побежали мурашки:       — Это всего лишь начало.       Он отстранился, и наши взгляды встретились. В его глазах я прочитала вызов, обещание и полную уверенность в себе. Для него такие двусмысленные игры были привычной территорией, где он чувствовал себя хозяином.       Фред вышел из комнаты, и вскоре я услышала, как щёлкнул замок в ванной.       Я осталась сидеть на кровати, прижимая к груди подушку, с бешено колотившимся сердцем и одной-единственной мыслью, которая крутилась в голове, как навязчивая мелодия:       «Чёрт! Фред Уизли, да ты просто играешь со мной, как кошка с мышкой! Но боже правый… мне до жути нравится эта игра…»