Дружба утонула в любви

      Я прислушалась к шагам за окном, и вдруг — набатом в тишине — прозвучал стук в дверь, вырвавший меня из оцепенения. Ноги налились свинцом, ладони стали влажными и холодными, а в груди выжгло весь воздух, оставив лишь колющую пустоту. Отчего на душе скребло такое ледяное отчаяние?       Память упрямо возвращала к тому дню, когда я его потеряла. Все эти месяцы я изводила себя одним вопросом: жив ли он? И сейчас единственным желанием было утонуть в его объятиях и забыть обо всём.       «Неужели это он? Правда он?»       У двери я сделала глубокий вдох, собрала всю волю в кулак и повернула ручку.              На пороге стоял Кормак.       — Привет, Лили, — его голос прозвучал тихо и бережно, словно касание.       — Кормак… Это правда ты? — вырвалось у меня срывающимся шёпотом. Я закрыла лицо руками, и слёзы хлынули сами, горячие и горькие.       — Иди ко мне, — он распахнул объятия, и я бросилась к нему, зарываясь лицом в грудь. И снова почувствовала его запах — тот самый парфюм, который, казалось, навсегда остался в прошлом.       — Почему так долго? Почему не дал о себе знать? — голос срывался от рыданий.       — Я не мог тебя найти. Писал на ваш адрес, но ответа не было. — Он прижимал меня крепче, его пальцы нежно перебирали пряди волос, а губы касались виска.       — Боже… В последний раз я видела тебя в битве, а потом… ты исчез, и я думала, что ты… — слова оборвались. Я снова спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как по коже текут предательские капли.       — Меня сильно ранил один из Пожирателей, я потерял сознание. Помню всё обрывками. Очнулся только через несколько дней в поместье Малфоев. Когда всё закончилось, Драко помог мне выбраться. Я сразу поехал в Хогвартс, думал, ты там… но ошибся. Увидел, что осталось от школы, помог преподавателям и остался там на пару недель. Потом пришлось вернуться в Ирландию, уладить дела. Смог вернуться к тебе только сейчас. — Его взгляд упал на смятый листок в моих пальцах. — Лили… — он наклонился, и его ладонь коснулась щеки, сметая следы слёз.       Я подняла на него заплаканные глаза и наконец разглядела, как он изменился. Волосы стали светлее, но кудри по-прежнему упрямо вились. На левой щеке красовался небольшой шрам, придававший лицу дерзкую мужественность. Пальцы украшали серебряные кольца, а на запястье виднелась татуировка.       — Ты так изменился… Тебе очень идёт, — прошептала я, высвобождаясь из объятий.       — А, это… Да, давно хотел сменить имидж, — он покрутился на месте, забавно демонстрируя себя, и я невольно рассмеялась, шлёпнув его по плечу. — Боже, Лили, как же я скучал по твоему смеху, — его лицо озарила такая сияющая, блаженная улыбка, что в груди снова стало тепло.       А потом... а потом всё как-то перевернулось. Мы и сами до конца не поняли, как это вышло. В один день мы яростно спорили на уроке зельеварения, а на следующий он уже молча протягивал мне книгу, которую я безуспешно искала в библиотеке. Он, как никто другой, улавливал малейшие перемены в моём настроении. Именно он и Гермиона стали моими доверенными лицами в истории с Фредом. Он, конечно, был настоящим Гриффиндорцем — упрямым, вспыльчивым и до безобразия прямолинейным.       Кормак в Хогвартсе пользовался славой отпетого бабника, и его похождения гремели на все четыре факультета. Он мог за считанные минуты очаровать любую девчонку, от первокурсницы-Пуффендуйки до заносчивой красотки из Слизерина. Но ко мне он всегда относился иначе — мы были просто друзьями, и он никогда не позволял себе в мой адрес тех глупых подкатов, которыми щедро одаривал других. Пока однажды его внимание не привлекла Гермиона Грейнджер. Он принялся за неё с таким же напором, но наткнулся на неприступную стену. Иногда ему, конечно, удавалось вызвать её раздражённый вздох или даже закатывание глаз — что, вероятно, он считал успехом. Но нет, всерьёз её внимания он так и не добился.       И всё было хорошо... пока Тёмная магия не ворвалась в наш мир. Во время Битвы он рухнул без сознания, а я, обессиленная, в пустоту выжимала из себя последние капли магии, пытаясь его исцелить. Но моих сил не хватило. Я до сих пор помню это ужасное чувство беспомощности.       После битвы я попросила ребят никогда не произносить его имя вслух. Боль от потери была такой острой и живой, что любое воспоминание отзывалось свежей раной. Корми навсегда остался в том хаосе, под обломками нашего рухнувшего мира.       Последнее время я часто ловила себя на том, что смотрю в окно на закат и думаю о нём. О его глупой ухмылке, о наших бесконечных спорах, о том, как он всегда оказывался рядом, когда было трудно. И по щекам беззвучно текли предательские слёзы. Я пыталась дотянуться до его прошлого — написала несколько писем его родителям, в которых путаные слова смешивались с извинениями. Но в ответ — лишь гробовое молчание.       Самое ужасное было то, что в глубине души я верила: он погиб из-за меня. Моя сила, мой дар, который должен был спасать, оказался бесполезным, когда решалась его судьба. Я не смогла. Не уберегла. И этот груз вины стал моей тюрьмой. После этого я боялась прикасаться к своей магии — казалось, стоит мне лишь попытаться исцелить кого-то, как я снова окажусь слабой, снова подведу того, кто мне дорог.       — Я тоже рада, что с тобой всё хорошо. Заходи в дом, — сказала я, указав на дверь.       — Подумать только, оказался там, где меня никогда и не ждали. Если не ошибаюсь, — он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Что уж там, они меня и видеть-то не хотят. — Он тяжело опустился на диван, я пристроилась рядом.       — Лили, я не забыл. С днём рождения, пусть и с опозданием. Вот, — он почти сердито выдернул палочку из кармана, скомкал слова заклинания, и в воздухе вспыхнула большая коробка нежного персикового оттенка.       — Что там? — поражённо спросила я.       — Один мой друг помог мне выбрать этот подарок, так что просто открывай её, Лил, — он приятно рассмеялся. ~Только Кормак звал Лили - Лил. Таким образом, он каждый раз подчёркивал, что она младше его (от англ. little — маленький), да и ко всему прочему это являлось краткой формой её имени~       — Хорошо, — медленно, словно разворачивая самое ценное сокровище, я потянулась к коробке и приподняла крышку. В глубине, на мягкой подкладке, сладко посапывал крошечный щенок. — Оууууу!.. СПАСИБОЧКИ, Корми! — вырвался у меня восторженный визг.       Я ринулась к нему, чтобы задушить в объятиях, но нога предательски запуталась в складках ковра. Я полетела вперёд, прямо на грудь парня. Мы грохнулись на диван, а его ладони, тёплые и твёрдые, инстинктивно вцепились в мою талию, не давая скатиться на пол.       — Ты не ушиблась? — его голос прозвучал напряжённо и заботливо, а по щекам разлился яркий румянец.       — Нет, всё в порядке, — наш взгляды встретились на мгновение, и я тут же отвела глаза, пытаясь спрятать внезапно нахлынувшее смущение. Воздух в комнате словно сгустился и заискрился. Поднявшись, я наконец дотянулась до щенка. Малыш, увидев меня, принялся вилять хвостиком с такой неистовой радостью, что моё сердце готово было выпрыгнуть из груди и запрыгать рядом. — Это же корги?       — Да, мальчик. Насколько я знаю, твоя любимая порода.       — Ты угадал! — воскликнула я, прижимая тёплый комочек к себе. — Но постой, как ты его выбрал?       — Когда мы смотрели щенков, этот малыш уставился на меня своими глазами-пуговицами. Прямо как ты, когда умоляла меня дать списать домашку по зельеварению.       — Эй! Ты что, меня с собакой сравниваешь? — сделала я грозное лицо.       — Сама сказала, — Кормак беззаботно рассмеялся.       — Знаешь что? Только из-за того, что у меня на руках это пушистое воплощение счастья, я тебя прощаю.       — Как назовёшь? — с интересом спросил он.       — Хм, даже не знаю, — я утонула взглядом в бездонных глазках щенка, в голове проносясь вереница имён. — Может, Ральф? Нет... Придумала! Пусть будет Лео. Он ведь вылитый маленький львёнок. Теперь ты — Лео! — В ответ щенок потянулся ко мне, принявшись радостно обнюхивать и облизывать пальцы.       — Кажется, ему понравилось, — улыбнулся Кормак. — Смотри, как быстро он к тебе привык.       — Это потому что я — сама очарование!       — Ну и что с того? — он подмигнул.       — Ах ты!.. — мы оба звонко рассмеялись, и мне отчаянно захотелось, чтобы этот лёгкий миг растянулся в вечность.       — Лили, расскажи, что произошло за эти месяцы после битвы. Как ты? Как ребята?       — Ох, — я тяжко вздохнула и погрузилась в рассказ, стараясь раскрасить каждую деталь. Говорила долго, но об одном умолчала — о Фреде. Я оттягивала этот разговор, хоть и знала, что именно Кормаку смогу доверить эту боль. Но он, казалось, уже прочёл невысказанное в моих глазах.       — Так что там между тобой и Фредом? — его голос внезапно стал серьёзным и твёрдым.       — А? Что? — я не успела вымолвить и слова, как разговор прервали шаги на лестнице.       В гостиную спустились Джинни и Гарри, а за ними — Фред. Я почти не видела их, потому что мой взгляд приковало к себе его лицо. Мне до боли хотелось увидеть его реакцию.       — Маклагген! — громко воскликнула Джинни, первой опомнившись от общего оцепенения. Она стрелой подлетела к Кормаку и обвила его в объятиях. — Господи, мы даже не знали, что ты вернулся! Ты цел? Не ранен?       Кормак, явно не ожидавший такой бурной встречи, смущённо улыбнулся мне через её плечо.       — Джинни, полегче, — рассмеялся он, слегка покраснев. — Ты меня сейчас задушишь!       — Ой, прости! — она отступила на шаг, сияя. — Просто... После битвы за Хогвартс мы рады видеть абсолютно каждого, кто выжил, — голос Джинни дрогнул. — Каждое знакомое лицо — это подарок. Чёрт возьми, как же неожиданно и здорово тебя видеть!       — Взаимно, — его улыбка стала шире и теплее.       Гарри, преодолев лёгкое замешательство, шагнул вперёд и дружески хлопнул Кормака по плечу.       — Привет, Маклагген. Не думал, что сегодня здесь появятся призраки прошлого. Как ты? - Гарри улыбнулся.       — Привет, Поттер. Всё путём, — кивнул Кормак.       Фред стоял чуть поодаль, его лицо выражало вежливое, но отстранённое недоумение.       — Ну, привет, дружище, — произнёс он наконец, и их короткое рукопожатие было лишено прежней лёгкости. — Честно говоря, ты последний, кого я ожидал сегодня увидеть в Нашем Доме.       — Я и сам не планировал, — немного напряжённо ответил Кормак. — Вернулся только вчера. Решал кое-какие семейные дела.       — Понятно... — Фред кивнул, и в его глазах не вспыхнуло ни искры былого товарищества.       — Что ж, как бы там ни было, твой визит... определённо стал сюрпризом.       Его взгляд скользнул по щенку у меня на руках, и на лице на мгновение застыло непрочитанное выражение.       — Это мой подарок Лили на восемнадцатилетие, — пояснил Кормак.       — Щенок! — Джинни снова всплеснула руками. — Ого... Это так мило!       — Это Лео, — провозгласила я, торжественно поднимая завороженного происходящим малыша над головой, прямо как маленького Симбу.       «Ты явился сюда не просто так, Маклагген. Что тебе нужно? И какое право ты имеешь дарить ей счастье, когда её сердце уже занято?»       Именно это читалось во взгляде Фреда, пока он наблюдал, как я прижимаю к себе щенка — подарок от друга, который чудом выжил и так неожиданно вернулся.