Шпион, который меня любил

      – ... а это что такое: "Кира Гибульская. Общество защиты киборгов?"       Чужие слова навязчиво гудели в голове, то усиливаясь, то затухая. Голова, впрочем, тоже казалась какой-то не своей.       – Привет, Кирюша! Прилетаю через два дня. До скорого!       – Слышь ты, Кира Гибульская, Общество защиты киборгов? Дружок это твой!       – Дружок это твой.       – Твой...       Девушка медленно-осторожно открыла глаза и увидела над собой потолок. Потолок был не первой свежести. Слева находилась стена. Тоже так себе. Неплохо было бы попробовать встать. Но сначала, похоже, придётся повернуться на правый бок.       С этого ракурса картинка стала разнообразнее. На ней обнаружился стол с чем-то таким... что на нём стояло... И на полу тоже оказалось много всяких... ящиков и вроде бы... овощей больших... и небольших... в ящиках... Сарай какой-то...       Головокружения после маневра поворота не наблюдалось, и девушка, осмелев, снова попробовала встать. Для начала на четвереньки. Получилось неплохо. В поле зрения добавилось окно.       Кто-то подходит совсем близко. Берёт под руку. Легкий укол в плечо.       Бежать от него.       К столу удалось подползти на четвереньках, а затем, ухватившись за его ножки, встать и облокотиться. А затем, оперевшись о стол, развернуться и осмотреть всю комнату.       Дверь в коридор была не заперта.       Стоило оторваться от такого хорошего устойчивого стола и пройти несколько шагов по направлению к двери, как голова все-таки закружилась. Сбившись с намеченного курса, пленница врезалась в косяк, благодаря чему не выпала в коридор и именно с этой точки получила возможность осторожно рассмотреть выход во двор. Во дворе стоял аэрофургон, а в аэрофургоне громко разговаривали.       Кто-то заталкивает в машину. В машине ещё кто-то есть.       Бежать от них.       Бежать...       Бежать через окно. А для начала дойти до этого окна и попробовать открыть его. Сделать шаг. И ещё шаг...       Где-то в глубине начало разгораться легкое раздражение, потихонечку перерастающее в нешуточную злость. На похитителей. На себя. На слишком длинную комнату. На эту оконную...       Оконная фурнитура и рама повели себя на удивление беззвучно, хоть и заедали в результате долгого простоя. Надо ещё чуть-чуть сильнее надавить на них, затем перевалиться через подоконник и бежать...       Бежать. ***       – Прикинь, вот у нас такой большой город. Огромный. И в таком огромном городе нет ни одной нормальной точки, где можно было бы купить нормальные пироги, – Пат придирчиво осматривал только что надкушенное им хлебобулочное изделие.       Майк с готовностью поддакнул брату, не переставая при этом энергично работать челюстями. Утро выдалось нервным, перелёт долгим, физиономия, как обычно, зудела после гель-маски, и очень хотелось есть.       – Зачем этот пирог посыпали кунжутом? Кунжут здесь вообще не в кассу. Вот маслом сливочным смазать верхушечку после того, как из печи достали, это да... Так ведь не смазали же!       Младший Трэверс украдкой собрал из контейнера и закинул в рот порицаемые старшим Трэверсом кунжутные зернышки, после чего, чисто для поддержания беседы, прочувствованно помянул замечательную кулинарию при ныне почившем ресторане "Вечерний Альтаир".       – Тесто у них тонкое было. С хрустиком, – оживился брат. – Сам пирожок как пещерка, а в нём начинка... всегда вкусная такая...       – Да, особенно повидло из сезонных яблок, – поспешно вставил свою реплику Майк, которому наконец-то поддалась завинченная Патом крышка большого термоса, полного кофе, сваренного опять-таки Патом. – А ещё при космопорте, помнишь, классная пирожковая была? Теста, правда, многовато было относительно начинки. На мой вкус.       – Такого упругого и пышного теста не важно сколько. При таком тесте можно даже начинки не класть. Я у них вообще просто так булки покупал и ел. Без всего.       – Жаль, что их точку снесли при реконструкции.       – Реконструкция, – многозначительно хмыкнул Пат. – Теперь это так называется. Просто всякие уроды не дают честным людям печь хорошие пирожки.       В кабине аэрофургона установилась тёплая и уютная атмосфера семейного кофепития, и Майку очень не хотелось нарушать её несвоевременными предложениями. Однако просто так сидеть и ждать неизвестно чего было как-то напряжно.       – Может, уже полетим? – наконец не выдержал он.       Пат согласно кивнул.       – Пожалуй, да. Облетим город и зайдем с противоположной стороны. Как раз вечереть начнет. Сейчас только машинку чуть перелицую, и стартуем. Ты точно ничего не забыл? Всё правильно сделал?       – Да всё правильно, – успокоил брата Майк. – Всё, как по плану: вычислить девку делового вида, но не сильно крутую, чтоб без охраны. Вколоть препарат, чтоб не дергалась и чтоб память отшибло на время. Послать сообщение заказчику, чтоб знал, кого именно мы увезли. Девку сгрузить в сарай на дальней ферме. Дверь ей оставить открытой, чтоб, когда в себя придёт, сама к людям вышла.       – А когда ты сообщение отправлял, я чего-то не помню?       – Да ещё в полёте... Написал: "Кира Гибульская" и отправил.       – Всё-таки нашёл паспортную карточку?       Майк замялся.       – Надо найти, – сурово распорядился Пат. – Бейджик это несерьезно.       – Я всю сумку перерыл, – заныл младший. – Ты теперь копай.       – Я-то покопаю, а ты иди в сарай и девку обыщи.       Майк нехотя поплелся к крыльцу, но, когда наконец дошел, его осенила идея.       – Под сидениями посмотри! Вдруг туда завалилась! – заорал он.       – Учи учёного! – донеслось из фургона. – Сейчас в сумку всю эту фигню обратно затолкаю и посмотрю!       Майк ещё немного потоптался на крыльце.       – И рядом с фургоном посмотри, может, по дороге упала!       Разъярённый братец высказался в таком духе, что Майк предпочёл больше не давать ему советов, а заняться наконец тем, зачем его послали.       После улицы в комнате с единственным окошком было темновато, но все-таки не настолько, чтобы не увидеть, что чего-то не хватает. Озадаченный похититель подошел к окну. Оно было слегка приоткрыто, но пролезть в такую щель могла только средней толщины взрослая крыса. Майк, приложив некоторое усилие, растворил окно настежь и выглянул на улицу. Трава под окном не выглядела примятой.       – Э-э, – начал было формулировать свою мысль Майк.       Но закончить не успел. ***       Бежать.       Бежать не получалось. Получалось быстро идти. Иногда падать, вставать, цепляясь за высокую траву, и снова идти. По рукам, изрезанным травой, всё ещё продолжала стекать противная розовая кашица.       Куда бежать?       В очередной раз споткнувшись, девушка тихонько заскулила. Остаточный ужас рвался наружу. Он же придавал ей силы и гнал её вперед, прочь от проклятого сарая. Кошмарный день сменялся вечером, и далеко впереди уже загорались огоньки в окнах жилых модулей небольшого посёлка.       Туда. ***       Добросовестно, хоть и безрезультатно, выполнив свою часть задания по поиску паспортной карточки, Пат наклеил на борта фургона по яркой зеленой полосе, потому как теперь они с братом типа снова честные работяги и им можно демонстративно обзавестись особыми приметами. Временный номерной знак он, напротив, аккуратно отклеил, и только тогда забеспокоился, куда же запропастился младший, и отправился его искать.       Младший лежал вниз лицом на полу, голова его была разбита вдребезги и куски её разлетелись по полу.       Многие вещи до Пата доходили медленно, и за это его частенько ругали в детстве. Но сам Пат считал, что спешить никогда не надо: ни думать, ни, тем более, делать выводы. Сначала следует привыкнуть к полумраку.       Когда полумрак слегка рассеялся, оказалось, что куски валяющейся на полу разбитой головы снаружи темно-зеленого цвета, а их розовая мякоть изобилует маленькими черными косточками. Очнувшийся было Майк попытался потрясти головой, избавляясь от останков арбуза, застонал от боли и снова отключился.       Вытащив брата на крыльцо, Патрик ещё некоторое время привыкал к свету, поэтому сначала просто почувствовал волну воздуха, такую, которая бывает при посадке флайера, и только потом увидел сам флайер.       Полицейский.