Шпион, который меня любил

      Еще пару часов назад бывший совсем пустынным задний дворик Конгресс-центра сейчас кишел народом. Любопытствующий сотрудник мультибуфета вышел было на крыльцо второго запасного выхода в надежде узнать что-нибудь из того, о чем полицейские беседуют со свидетелями. Надежда, увы, оказалась тщетной: расстояние от крыльца до зоны центаврианских скамеечек, где происходило самое интересное, было все-таки большим, а человеческий слух – недостаточно тонким. Разочарованный работник общепита немного потоптался, а когда его заметили, сделал вид, что появился здесь исключительно затем, чтобы пополнить запас еды в мисках, и это было вполне своевременно, потому что у крылечка крутились три томящихся в ожидании кота. Два черных с белыми пятнами и один дымчато-серый.       Ахсззре-ехк с шоаррцем уже рассказали полицейским обо всём, что они здесь увидели, и получили свою порцию дежурных благодарностей за неоценимую помощь следствию. А вот дежурного прощания и обещания связаться с ними, если потребуются какие-либо уточнения, за этим не последовало, потому что в момент предполагаемого прощания всё внимание оперативников переключилось на неожиданно возникшие новые обстоятельства. Это была удача, удачу следовало ловить за жабры, и Ахсззре-ехк тихонько отполз в спасительную сень уже не впервые за этот день укрывших его кустиков. Спустя секунду рядом так же неслышно примостился шоаррец.       Где-то там, за оградой заднего дворика, да и в самом здании Конгресс-центра толпились десятки журналистов, безуспешно пытающихся раздобыть хоть какую-нибудь значимую информацию о происшествии, чтобы отправить её в свои агентства, а Ахсззре-ехк находился в самом эпицентре событий! От осознания этого факта и от волнения синие пятна на хитиновом покрове меракийца потемнели. У шоаррца слегка подрагивал хвост, но коммерсант, ещё недавно такой разговорчивый, сейчас был тих, как новорожденная икринка, ибо всякой вещи есть своё место и своё время под небесами: время трепаться и время подслушивать.       Новых обстоятельств было два: симпатичная светловолосая девушка невысокого роста и её спутник, рослый и кудрявый молодой человек с протезом вместо правой руки. В левой руке молодой человек держал сумку, на которую его спутница косилась как-то недоверчиво.       – Понимаете, – сбивчиво объясняла девушка, – я не сразу поняла, что это не моя сумка. Не, ну, странно, конечно, как я могла перепутать? В дамской комнате на столике... Я её схватила, потому что она выглядела в точности как моя, а та, другая, то есть моя, рядом стояла. Но у них окраска время от времени изменяется, это такие новые сумки...       Об особенностях поведения "новых сумок" полицейские уже знали, причем из авторитетного источника.       – Ваша паспортная карточка пропала вместе с вашей сумкой? – уточнил Салах.       – Нет, – девушка просияла, – карточка на месте, я её всегда в нагрудном кармане ношу. Привычка космолётчика.       Салах поизучал карточку, покрутил её в руках и на всякий случай все-таки уточнил:       – Значит вы – Кира Гибульская?       – Да, – энергично закивала хозяйка карточки, не то радуясь тому, что ей достался такой понятливый полицейский, не то раздражаясь, что ей достался такой "понятливый" полицейский. – Я Кира Гибульская, а это мой секретарь Реми. DEX-6.       Напарники синхронно кивнули: ну, DEX и DEX, ничего необычного. Реми коротко кивнул в ответ и передал злополучный аксессуар-конечность-верх Карине.       – Скажите, пожалуйста, – поинтересовалась она, открывая сумку – как быстро вы поняли, что она не ваша?       Кира смутилась.       – Это я понял, – подал голос Реми, и, не дождавшись встречного вопроса, продолжил. – Я увидел, как сама Кира возвращается в фойе, при том, что, по моим данным, её устройство "видеофон" стремительно удаляется в сторону от Конгресс-центра. Тогда Кира решила, что история с сумками это простое недоразумение, и мы обратились в полицию, но она пока не отреагировала. Вернее, отреагировала, но по другой причине.       Полицейские спросили номер видеофона, но этим почему-то и ограничились, похоже не собираясь никуда звонить и ничего выяснять.       – Так-так, видеофон это хорошо, – Салах был осторожно оптимистичен. – Местонахождение видеофона можно определить по его перемещениям относительно точек раздачи инфранета.       – Поэтому похитители от него избавятся в первую очередь. Скорее всего, уже избавились. Прямо здесь или в нескольких кварталах от этого места, – предположил Реми. – Но попробовать стоит.       – Попробовали, – после небольшой паузы отозвалась Карина. – Наш искин сообщил, что видеофон с таким номером "остановился" около часа назад в двадцати двух с половиной километрах к северу отсюда. Это уже за пределами города. Либо телефон выбросили, и он упал в этом месте. Либо похитители сели там. Запланированно или вынужденно, это нам предстоит узнать...       – Вероятность того, что похитители и их жертва продолжили движение на север, равна восьмидесяти шести процентам, – оборвал её Реми и поспешил пояснить вопросительно уставившимся на него полицейским: – Я не смог бы обеспечить безопасность руководителя ОЗК без использования вспомогательных устройств, поэтому даже на недавно купленной сумке мною был установлен фрисский маячок. Сейчас этот маячок продолжает движение на север.       – Вы обвешали вашего шефа следящими устройствами? – восхитилась Карина.       Реми пожал плечами в знак вопроса: а как бы вы поступили на моём месте?              – Но в таком случае нам необходимо ваше содействие в обнаружении...       Реми опять прервал слова Карины быстрым согласным кивком.       – Ну до чего же хорошо, когда нет необходимости в том, чтобы размахивать жетоном! – обрадовался Салах, и обратившись к Кире, уточнил: – Вы тоже летите с нами?       Лететь Кира не собиралась. В здании Конгресс-центра её ждали слушания по делу о нарушениях прав разумных киборгов, а также несколько разумных киборгов, вполне способных на время заменить секретаря-телохранителя, отправившегося содействовать полиции.       Ахсзз-рехк, решивший было, что теперь у него есть достаточное количество информации, чтобы порадовать актуальными репортажами всех своих работодателей, открыл свой планшет и замер, ошарашенный заголовками самых свежих новостей.       Выскочив из-за кустиков, он быстро-быстро пополз к полицейскому флайеру, отчаянно размахивая планшетом. Уже закрывающий дверцу Салах заметил меракийца, соскочил с подножки и несколько минут слушал рассказ добросовестного свидетеля об очередных новых обстоятельствах дела, время от времени энергично кивая.       Затем флайер улетел, а слегка успокоившийся Ахсзз-рехк направился обратно к ставшим уже почти родными скамеечкам. Там его уже поджидал выбравшийся из укрытия шоаррец. Он жаждал информации, уточнений и объяснений. Ахсзз-рехк рассказал коммерсанту то, что узнал, понимая, что новые сведения ещё более запутывают и без того запутанное дело.       В Конгресс-центр и журналисту, и коммерсанту возвращаться почему-то не хотелось. Но возвращаться было надо, и они тихонько поплелись к запасному выходу. Прямо перед крыльцом шоаррец сосредоточенно засопел и обернулся. Меракиец посмотрел в ту же сторону. Там никого не было.       – В печаль от незнаний повторно, – вздохнул шоаррец.       Грависумку он поставил на пол и продолжал смотреть вдаль, словно рассчитывая в той дали обрести ответ на какой-то из своих вопросов.       – Шшшто-о тхебя печщщалит? – с искренним интересом спросил своего нового знакомого Ахсзз-рехк.       – Процессор-един-голов нет радость, – шоаррец повернулся к собеседнику. – Процессор-органика плюс-плюс думай чувствуй радость. Мечта надлежит.       – Тхы-ы неиссправим! – притворно возмутился Ахсзз-рехк. – Хочешшь пхро-одавать кхи-иборгам това-ар мчта? Но дажже у рхаззумных кхиборгов скхорее вссего ннет гххалактоединиц!       – В этот оборот стрелк в отсутствий через виток-планет-звезда в достаток .       – Во-от через год и придуммаешшь для нихх этхот това-ар.       – Через виток-планет-звезда успей мало.        – Всссё тхы усспеешь, не при-ибедняйссся, – Ахсззре-рехк издал низкий булькающий звук.       Шоаррец в ответ зачирикал, что, возможно, тоже означало, что он понял шутку и веселится за компанию.       Спустя несколько минут во дворе никого не осталось. Только два черных с белыми пятнами кота продолжали неспешно умываться, восседая около пустых мисок на крылечке второго запасного выхода.