Шпион, который меня любил

            Из кабинета Павла Петровича Салах и Реми вышли вместе. Реми бережно прижимал к себе оформленную в рамку почётную грамоту со словами благодарности от Управления.       – Давайте я вам пакет дам, – предложил Салах, – вдруг дождь пойдет.       – Сегодня вряд ли, – ответил Реми, – но всё равно лучше упаковать в пакет. Спасибо.       Они вместе вышли на крыльцо Управления. На улице было прохладно, но сухо. Легкие бело-серые облачка быстро бежали по небу, не собираясь задерживаться и проливаться дождем. А вот Реми, напротив, выглядел как человек, который никуда не спешит.       – У вас сегодня выходной? – вежливо поинтересовался Салах. – Вы не охраняете своего руководителя?       – Сегодня и так есть, кому её охранять. А для личной жизни услуги секретаря не требуются.       Реми зачем-то открыл пакет и снова в него заглянул.       – Вернёмся на Кассандру, повешу её над своим рабочим местом, – в голосе DEX'а появились мечтательные нотки. – Мне и вправду очень приятно.       Полицейский понимающе улыбнулся.       – А ещё мне было очень интересно поучаствовать в настоящем расследовании вместе с Bond'ом, – Реми перешел на доверительный полушепот. – Но я, к сожалению, так до конца и не понял, кто из вас Bond: вы или ваша напарница.       Салах, продолжая улыбаться, сердечно распрощался с добровольным помощником правоохранительных органов. И только на обратном пути, уже в здании Управления, широкая искренняя улыбка постепенно сползла с его лица, уступив место выражению легкой озадаченности. ***       Невысокого роста русоволосая девушка легкими шагами сбежала по ступеням крыльца главного входа в Конгресс-центр. Завидев вдали недавних знакомых, она поприветствовала их. Спутник девушки, высокий и смуглый брюнет в бандане, на автомате повторил за своей подругой жест приветствия, не особо всматриваясь, кому он, собственно, только что помахал рукой. Парочка свернула направо от крыльца и стремительно унеслась по петляющей между клумб дорожке в сторону гостевой парковки флайеров.       – Значит, сумка та была не моя, – Анастасия смотрела в сторону главного входа слегка рассеянным взглядом.       – Да, – подтвердила Карина. – Не ваша.       Они сидели на самой обычной скамейке в сквере перед Конгресс-центром. Заканчивалась вторая декада сентября, и прятаться в тени уже не имело смысла. Наоборот, хотелось занять место под солнцем. По соседней аллее взад и вперед слонялся дворник-андроид, с маниакальным азартом охотясь на свежеупавшие листья.       – И телефон в ней был не мой. И всё, что в телефоне... тоже не моё...       Карина забеспокоилась.       – Вы хорошо себя чувствуете?       Анастасия повернулась к ней и впервые за весь разговор наконец-то сфокусировала взгляд на собеседнице.       – Устала, – пояснила она. – Мне надо отдохнуть. Куда-нибудь уехать. И отдохнуть. Уже неделя прошла, а я всё чувствую себя не в своей тарелке. Не то чтобы провалы в памяти, а как будто даже что-то лишнее в неё накидали. Иногда мне кажется, что там в поле был какой-то кот... Но вы же не возите с собой кота?       Карина успокаивающим тоном заверила собеседницу в том, что им с напарником ни разу такое даже в голову не могло прийти.       – Котов и кошек дальнобойщики обычно на борт берут, транспортники всякие... космические.       – Зачем?       – Для уюта. Чтобы было о ком заботиться.       По лицу Сметанчук пробежала тень. Возможно, в её память опять подкинули что-то лишнее. Она болезненно поморщилась и поспешила сменить тему:       – Вы ведь пригласили меня, чтобы рассказать о деле, да?       Карина переставила рюкзачок с колен на скамейку между собой и Анастасией и начала рассказывать.       – За два дня до вашего похищения глава одного из информационных агентств связался с представителем администрации Конгресс-центра и намекнул тому, что если их совместная тематическая программа на головидении и дальше будет терять рейтинг и просмотры в инфранете, то они будут выведены за прайм-тайм и перемещены из первой категории по рекламным бюджетам в третью. Деньги в результате теряло как агентство, так и представитель администрации.       – Сколько денег? – неожиданно оживилась Анастасия и, тоже сняв сумку с колен, поставила её между собой и собеседницей.       Карина достала из рюкзака видеофон и открыла вирт-окно с небольшой таблицей и схемой.       – Вот расчет скорости падения рейтинга и то его значение, после которого происходит перевод в третью категорию, – пояснила она. – Вот динамика снижения количества просмотров: в последние месяцы в Конгресс-центре не было дебатов по острым темам и вообще каких-либо ярких событий. А вот, собственно, потенциальные финансовые потери. В галактоединицах. И это только за первый месяц пребывания в третьей категории по рекламным бюджетам. Понимаете в чем дело?       – Пока не очень, – призналась Анастасия, нервно теребя ручки сумки. Ручки, как и весь аксессуар-конечность-верх, нынче были темно-винного оттенка, в тон маникюру хозяйки.       – Дело в том, что эти, так сказать, акулы информационного бизнеса решили поднять рейтинг своей программы, собственноручно устроив некое громкое событие. Конфликт рождает контент, понимаете?       Жертва информационного бизнеса, чуть подавшись вперед, ещё раз пробежалась взглядом по таблице и схеме.       – Нда, – протянула она. – За такие деньги... хорошо, что только похитили. А про прирост по рейтингу и просмотрам в связи с уже состоявшимся похищением вы что-нибудь знаете?       Карина продемонстрировала собеседнице следующее вирт-окно.       – Ох, ничего себе! Как у них столько получилось?       – Думаю, что всё дело в способах подачи новости. Сначала ваши похители передали своему заказчику из администрации Конгресс-центра сообщение о том, что они держат у себя Киру Гибульскую, руководителя ОЗК, и тут же началось: новостные выпуски, комментарии экспертов, круглые столы. Потом пошли опровержения, и на этом информационщики тоже неплохо поживились: похищена Анастасия Сметанчук. Известная зоозащитница и репортер – в самых свежих новостных выпусках. И опять: круглые столы, комментарии экспертов, гипотезы, одна скандальнее другой. А уж что началось потом, после вашего возвращения...       – Но ведь они рисковали! Проще было устроить инсценировку с кем-либо из своих.       – Они спешили, ведь до перевода в третью категорию оставались считанные дни. Возможно, считали свой план безупречным, этим многие страдают. Возможно, думали, что вариант со случайной жертвой добавит спонтанности. И, кстати, им было всё равно, кого похищать, лишь бы устроить побольше шума.       – Сволочи, – прошипела Анастасия, глядя прямо перед собой на центральную дорожку сквера.       В определенной степени она оказалась не права, ибо те, кто сейчас приближался к ним по той самой центральной дорожке, не были сволочами. Хорошими людьми они тоже не были, но только потому, что являлись ксеносами.       Как-то так получилось, что всю последнюю неделю эти двое постоянно пересекались друг с другом в различных уголках обширной территории Конгресс-центра и в перерывах между работой сидели то в мультибуфете, то в сквере, а однажды даже выбрались на совместную прогулку по городу. Вот и теперь они шли вдвоём, но не просто так, а по делу.       – Добрый единица день и год времень, без капля сверх и брызг снизь! – радостно заверещал шоаррец. – Нет-возмедия-посыл от база-фирма для безоблачный привязанность!       Коммерсант подошёл к Анастасии и протянул ей прозрачный пакетик, в котором перекатывались маленькие шарики с прищепками. Та со слегка ошарашенным видом приняла безвозмездный "посыл". Шоаррец разъяснения ради достал из своей грависумки пакетик – клон первого пакетика, распотрошил его и извлек наружу загадочный шарик с прищепкой. От всеобщего внимания шарик вроде как даже засиял.       – Кормить на свет, затем внутрь аксессуар-конечность-верх сунь, ищи предмет без нервный порча.       Анастасия, послушавшись шоаррца, открыла свою сумку и прикрепила шарик к внутренней поверхности одного из её отделений. Отделение тут же заполнилось мягким светом, который гипотетически мог облегчить поиск затерявшихся в дамской сумке предметов.       – Какая милая вещица! – восхитилась Карина.       Шоаррец мгновенно извлек ещё один пакетик и протянул ей.       – Я не могу это принять, я на работе, – спохватилась полицейская.       Шоаррец, ни разу не смутившись, положил пакет на край скамейки. Затем пробормотал что-то насчет "выкинь цена дегустируй образец" и ретировался. Наступила очередь Ахсззре-ехка.       – Могху ли-и я прсить васс об экссклюзиивном интрвью?       Множество Анастасий, отразившихся в фасетчатых глазах меракийца, закрыли свои сумки и оценивающе уставились на ксеноса.       – А я о вас слышала, – Сметанчук говорила медленно, словно бы одновременно припоминая какие-то обстоятельства. – Вы ведь журналист, опытный и известный. И вы с вашим другом очень помогли полиции в расследовании дела о моем похищении. Так что... Я дам вам интервью. Эксклюзивное. ***       Через несколько минут Карина осталась сидеть на скамейке в полном одиночестве. Дворник-андроид переместился на центральную дорожку – налетевшие порывы осеннего ветерка подкинули ему свежую добычу. По стволу двухсотлетнего дуба, что рос неподалеку от скамейки, неторопливо спустился дымчато-серый кот и с независимым видом уселся рядом с урной для мусора.       – Похоже на то, что она передумала отдыхать. – Карина оторвалась от созерцания бегущих по небу легких бело-серых облачков.       Кот переложил хвост с одной стороны на другую.       – Пожалуй, ты прав, – согласилась напарница. – Это её личное дело.