Обмен?

Год 2020. - Эй! Поднимай свою тощую жирную задницу! – Чунмен ворвался в комнату младшего брата, разгоняя мрачно-сонное царство своим бодрым голосом. Глядя на небольшой ворох одежды, валяющейся прямо на полу, можно было четко отследить путь, который прополз Чонин прошедшей ночью, на ходу эту самую одежду с себя стаскивая. Однако в итоге, он рухнул на кровать в джинсах, которые в силу своей узкости никак не пожелали сниматься. - Ты уж определись, тощая она или жирная, – вяло пробурчал Чонин, выдергивая одеяло из-под себя и накрываясь им с головой. - Не слышу, что ты там бурчишь, - Чунмен привычно проигнорировал ворчание брата и, подойдя к скомканной одежде, пнул ворох ногой: — Чонин-а, почему до сих пор ты не научился вещи свои в шкаф вешать? - Я вешаю их на пол, аджосси, отстанете уже от меня, - простонал младший брат. - Знал бы ты, ночной житель мегаполиса, как надоело мне выслушивать жалобы отца, по поводу твоего поведения. Вставай уже, засранец, – недовольно кинул Чунмен, выходя из комнаты. Одеяло пробурчало что-то матерное, и через пару минут высунулась темная растрепанная макушка, а затем и заспанная моська с все еще сомкнутыми глазами. Парень попытался встать, но тело не вынесло резкого подъема, да и алкогольный яд еще не до конца отпустил молодой организм, поэтому жалобно простонав, Чонин снова рухнул на постель. - Если ты сейчас же не поднимешь свое дряблое тело и не направишь его в универ, то я опрокину на него содержимое этого стакана, – послышались детские угрозы Чунмена, который вновь оказался поблизости. Реакция не заставила себя долго ждать, и рука младшего брата оторвалась от мягкой горизонтальной поверхности с требовательным жестом. И наконец, когда стакан со спасительной жидкостью оказался в руках, Чонин соизволил привести свое тело в сидячее положение. - Завязывай уже со всем этим. – Начал свою нотацию Чунмен, на что младший протестующе замахал рукой, мол «не начинай». – Я серьезно тебе говорю, ты же знаешь отца… - Во-первых, - прохрипел Чонин, залпом осушая стакан и тыкая пальцем в брата. – Наследник у нас ты. Типа старший и бла-бла-бла. Мне париться не к чему. Отец меня особо ни во что не ставит, если ты не заметил. А во-вторых, - продолжал он, стягивая джинсы, - хватит и того, что, во-первых. - Ты не дурак, Чонин, и… - Вот и договорились. Мне нравится этот вывод. – Ухмыльнулся младший парень, ставя точку в разговоре и вразвалочку направляясь мимо брата в душевую. Ким Чонин - студент престижного ВУЗа страны по направлению «Юриспруденция». Но ему откровенно плевать с высокой колокольни на учебу и все из этого вытекающее. Тем более что место на факультете, а впоследствии и все зачеты с экзаменами были куплены отцом. Его отец носил самую тривиальную из фамилий Кореи - «Ким», но был крупным владельцем сети Duty Free, что уже вытаскивало его из ряда банальных проблем. Таким беспечным студентом, как его сын, в этом университете был каждый второй. Тем более, на его специальности. Будучи не тупоголовым, но невероятно ленивым, Чонин никогда не торопился в университет и часто прогуливал, хотя последнее бывало чревато назиданиями отца, временами переходящими в настоящие скандалы с осадком из типичных угроз. Как и сказал Чонин, отец действительно не возлагал на него больших надежд. Нет, как запасной вариант (как бы неприятно это ни звучало), он, конечно, рассчитывал на своего младшего отпрыска. Но все-таки основные обязанности были уже давно взвалены отцом на плечи старшего. Чонин не боялся главу семейства и меланхолично выслушивал все нравоучения, так же как и терпел скандалы исключительно по финансовым причинам. Мать оставила этот свет, когда Чонин был совсем ребенком и поэтому он ее совсем не помнил. Единственный человек, который поддерживал его на протяжении прошедших лет, был Чунмен. Последнего Чонин хоть и доводил до белого каления изо дня в день, но любил больше жизни. К слову, о жизни. Она для него имела право называться таковой исключительно в темное время суток. Живя, что называется, от суббот и до суббот, парень прожигал все выходные и отцовские деньги в клубах, гробя свои легкие дорогим сигаретным дымом и сажая печень не менее дорогим спиртным. Последнее время такое времяпрепровождение и вовсе заняло большую часть его жизни, распространившись с выходных и на будние дни, когда в свободное от тусовок время Чонин обнимался с подушкой или изображал из себя прилежного студента Юридического факультета. Вот и сегодня, когда тело мирно сопело на задней парте аудитории во время очередной лекции, всеми своими мыслями Чонин был уж в клубе. Друзья у Чонина тоже были под стать ему, и все они были исключительно частью все той же ночной жизни. Как самого близкого друга, Чонин выделял, пожалуй, Лухана. Невероятнейшего отморозка, вечно затягивающего его в авантюры и крышесносные ситуации. Но, надо признать, это бывало весело. Чонин знал его, если не всю жизнь, то большую ее часть точно. Перепады настроения закадычного друга вместе с загорающимися в глазах бесенятами он улавливал молниеносно, наперед обдумывая то, каким образом из очередной авантюры Лухана выгребать их шикарные задницы, а то и не только их. Ибо ко всему прочему, приятель любил во все эти, как он называл «шалости», втягивать весь приглянувшийся знакомый и не знакомый сброд. Но Чонин как никто другой знал, что с Луханом набираться до потери пульса чревато. И не нужно было это проверять. Чонин просто это знал. Поэтому в каждой собранной Лу компании Чонин, или как его знали в тех кругах, Кай, пил меньше всех, оставаясь здравом уме и трезвой памяти. Собственно, за это умение сохранять сравнительную трезвость и немое равнодушие, он и получил свое прозвище. Состоятельной публике из тех злачных мест, где парень с точной периодичностью сливал отцовские деньги, ни к чему было знать о том, чей он сын, и на кого, в случае чп, стучать. О его финансовом благосостоянии давал знать его шикарный внешний вид и переизбыток дорогих побрякушек. А больше никому знать и не интересно. Стрелки дорогих Chanel уже пересекли отметку «полночь». Часы жизни были утоплены в двух бокалах сладкой самбуки, однако привычное хорошее настроение отказывалось приходить. - Хватит пить свою бузинную мерзость, пошли потанцуем, – заметив кислую мину друга, сказал Лухан, силясь своим мелодичным голосом перебить громкие биты клубного трека. Может это влияние чересчур разбушевавшейся погоды, а может Лухан подсыпал в бесцветную жидкость что-то инородное, Кай не знал, но танцевать в эту ночь ему отчего-то не хотелось. И это нельзя было сваливать на плохое настроение, потому что Чонина буквально выворачивало наизнанку, стоило ему принять вертикальное положение. Тщательно просканировав ангельски-невинные глаза Лухана, Кай не заподозрил подвоха и, пожав плечами, все-таки сделал рывок к танцполу. Но тело совершенно не хотело слушаться и, ведомый на ватных ногах хихикающим другом, Чонин оказался на улице. Снаружи лило так, словно кто-то особо умный с окон второго этажа ночного заведения льет воду, как минимум, из брандспойта, поэтому дальше ничтожного козырька парням уйти не удалось. Кай вытащил из заднего кармана пачку Richmond и выудил с горем пополам сигарету. Забывшись на секунду, он уставился на высокий худой силуэт впереди себя и понял, что чего-то не хватает, а точнее - кого-то. Опомнившись, парень обернулся на сзади стоящего Лухана и замер с незажженной сигаретой в губах. Тот, согнув ногу в колене, опирался о стену, наглым образом исследуя Кая с головы до ног. Что-то подсказывало, что сие действо происходит уже долгое время. Кай уже не раз видел этот взгляд и эти совсем не тонкие намеки, и ему даже доводилось наблюдать воочию результат всех этих пошлых взглядов из арсенала Лу, но впервые эта, надо признать, всегда срабатывающая, тактика применялась на нем. Лу чуть приоткрыл рот, вызывающе заглядывая в глаза Каю. Взгляд того резко сфокусировался на влажных розовых губах. Лухан прикусил нижнюю. Сигарета Кая выпала изо рта. Фраза «ты точно что-то подсыпал, чертенок» растворилась в шуме ливня и быстро покинула мутное сознание Кая. Первый раз осознание того, что уровень нормальности происходящего грозит уйти в минус, пришло в туалете все того же клуба, когда Лухан был бесцеремонно прижат к меловому кафелю. - Ты что, блять, вытворяешь? - Выдал Кай, несмотря на то, что в данную минуту вытворял как раз таки он. На что Лу неопределенно пожал плечами и улыбнулся самой таинственной из улыбок, вновь сорвав все тормоза Кая. Второй раз осознание реальности пришло в квартире (!) Лухана, причем ни один уже толком не помнил, каким образом там оказался. Любые по ошибке забредавшие в голову здравые мысли тут же поочередно выбивались ударами спин о стены и, наконец, испарились вообще с мягким приземлением на широкую кровать. И, наконец, в третий раз, пришло, если не осознание, то желание внести коррективы в происходящее, когда вся одежда сброшена на пол, а черные зрачки обоих парней скрыли радужки глаз, ослепленные желанием и яркой молнией за окном. - Я сверху, – все что смог выдать Кай. - ... – кивнул Лухан. Весь последующий остаток ночи Кай свято и, стоит заметить, наивно верил, что кроме баночки лубриканта и взмокшего Лухана под собой для счастья больше ничего не надо. Уже на границе сна и реальности он подумал, что завтра будет невероятно стыдно и что он убьет Лухана за очередную «шалость». Но увы ни то ни другое ему не выпадет шанс исполнить в ближайшие «завтра».