Обмен?

- Оу, щет! Вы все-таки это сделали, - произнес Лухан, прекратив, наконец, сканировать ребят прищуренным взглядом. Сэхун с Чонином ошеломленно уставились на него во все глаза. – Да бросьте мне тут монашек играть, у вас на лбах черным по белому... – Лухан осекся, - ну и белым по черному, - добавил он, бросив взгляд на тело Кая, - написано: «У меня был шикарный секс». Щеки обоих парней вспыхнули, и те поспешно отвели взгляд друг от друга. - Черт, Чонин! Ты вообще осознаешь, что трахнул собственное тело?! – воскликнул Лу, одаряя последнего испытующим взглядом, на что тот смущенно уставился на свои колени, посчитав их вдруг удивительно занимательным предметом созерцания. От Лухана, впрочем, как и всегда, не укрылся внезапный, не свойственный Каю (да какой из него уже «Кай» после всего произошедшего, в самом-то деле!) жест, и глаза Лу увеличились в диаметре. - Нет... не говорите мне, что... воу-воу-воу! – Лухан довольно заулыбался, едва не подпрыгивая на стуле от нахлынувшего понимания всей пикантности ситуации. – Ну надо же! Великий Ким Чонин позволил себя… - Лухан! – Чонин попытался перебить разошедшегося друга. - Ты мне тут не луханкай! – впрочем, это оказалось бесполезно. - Дай посмаковать момент, а? Так вот, о чем это я... Ах да. Ну и как тебе.. эм.. роль принимающего? – лукаво подмигнув, спросил Лу. - Нормально, – буркнул Чонин. Теперь пришла очередь Сэхуна уставиться на него тяжелым взглядом. – Ну... – замялся Кай, отметив боковым зрением пристальный взгляд младшего, - неплохо, - неохотно выдал он. Сэ сузил глаза. – Черт с тобой! Ладно! – Чонин повернулся к, испепеляющему его, Сэхуну. – Мне очень понравилось! Это было действительно дико круто! Доволен? Получилось на несколько децибел громче, чем Чонин рассчитывал, но Сэхун был действительно доволен – внезапно заигравшая на его губах смущенная улыбка в сочетании с пунцовыми щеками говорили красноречивее любых слов. Чонин понял, что уже несколько минут залипает на улыбку Сэ, которая, вообще-то глуповато смотрелась, потому что сам Чонин никогда так не улыбался, и мимика его лица не была готова к подобному. Но внезапно парень поймал себя на мысли, что уголки его собственных губ сейчас подняты непозволительно высоко. Ему же полагается злиться, что их план по обмену телами не удался, ведь так?.. И черт бы побрал все эти флюиды и взрывающиеся в голове фейерверки всех цветов радуги, но он был готов биться об стены от отсутствия в себе разочарования (которому не то что полагалось быть, оно просто по умолчанию обязано было существовать в его голове!), а после этого еще и скакать сайгаком от счастья, потому что обстоятельства однозначно складывались в его пользу. Ну, почти... - Лухан, – Чонин выплыл из своих облаков, поспешно заталкивая поглубже радугу и прочие проявления внезапно накативших и незнакомых ему чувств, с трудом отрывая взгляд от своего тела и поворачиваясь к Лухану, который с каким-то маниакально-довольным блеском в глазах продолжал пялиться на парней, – ты должен пообещать мне одну вещь... Договорить Чонину не удалось, потому что в кухне нарисовалась причина, по которой он и вынужден был прервать свои прогулки вдоль радуги. Чунмен, коротко кивнув всем обитателям комнаты, прошел к холодильнику, и от глаз ни одного из находящихся здесь не укрылись помидорного цвета щеки, когда Лухан невзначай проехался ладонью по, облаченной в мягкие домашние штаны, пятой точке парня. Эдакое пожелание доброго утра. Теперь пришла очередь Сэхуна и Чонина лыбиться, осмысливая происходящее, вот только отдуваться и краснеть приходилось одному бедному Чунмену, которого Лухан просто поедал взглядом, напрочь забыв о том, что в комнате вообще-то есть кто-то, кроме него (уточнение: что-то, кроме очаровательной задницы Чунмена). Признаться, в этом был плюс для Чонина, которого изрядно напрягал весь этот допрос, который затеял Лухан, столь любящий поиздеваться над своим другом. Чунмен сел на единственный свободный стул – рядом с Лу – и принялся заливать хлопья молоком, усердно пытаясь утопить в чашке с завтраком и собственное смущение. Лухан, успевший напрочь забыть тему разговора, по окончании которого не прошло и пяти минут, выпал из этой реальности, когда Чунмен затолкал в себя слишком крупную ложку с хлопьями, и струйка молока стремительной тонкой дорожкой стекла из уголка его губ (на деле-то, эта мелочь показалась достойной томного вздоха только Лухану. В то время, как Чонин очень правдоподобно изображал рвотные позывы, а Сэхун чуть ли не вгрызался в собственный кулак от желания заржать в голос – видеть откровенно фапающего Лухана и пытающегося привлечь внимание к своему отвращению Чонина явно выше его сил.) Сэхун, не в силах больше сдерживаться, пробормотал никем не услышанные слова благодарности за завтрак и поспешно ретировался из кухни, не забыв за шиворот вытащить оттуда и Чонина. - Нет, ты видел? Ты это видел? – шипел Чонин, отчаянно тыкая пальцем в сторону кухни. – Эти двое умудрились спеться, пока нас не было! Как?! Да что ты ржешь-то, в самом деле! - А почему бы мне и не ржать? – наконец, перестав хохотать, спросил Сэхун. – У меня, может, настроение хорошее? И что тебе не нравится, я не пойму? Чунмен фапает на Лухана уже черт знает сколько лет, Лухан фапает на Чунмена, все довольны, все счастливы. - Да он же... он же... он же Лухан! – с отчаянием выдал Чонин, оседая на диван. - Вау. Неожиданная информация, - прыснул Сэ. - Да нет же, ты не понимаешь. Лухан, он… я знаю его тысячу лет, он ни одной задницы не пропустит мимо своих загребущих пальцев, а Чунмен мой брат, и я думал, он серьезнее, чем… чем… чем я думал, в общем. А он вот так просто доверился. Бестолочь. Лухану эта ночь ни в одном месте не отложится, кроме, пожалуй, на счетчике под ширинкой, а мой брат – он же ребенок совсем… - Так, стоп. Прекрати сотрясать воздух, - вкрадчиво произнес Сэ, усаживаясь рядом с парнем. – Это все очень похвально, что ты заботишься о брате, но, скажи мне, с какого перепугу ты решил, будто они спали? - А то по ним не видно! – раздраженно воскликнул Чонин. - Вот именно, что этого-то по ним и не видно. Я тебя уверяю, они не спали, и едва ли в ближайшие… эм… часы сделают это. - С чего такая уверенность? – Чонин недоверчиво нахмурился, обращая свое внимание к словам Сэхуна. - Лухан сам мне сказал. – Пожал плечами тот. – До того, как на кухню ввалился ты, мы были там, как ты мог заметить, вдвоем. И он мне во всех красках и эмоциях вещал о том, как они с твоим братом всю ночь смотрели ужастики. Типа общие интересы, все дела… Лухан знал, что ты ему не поверишь, да и не поймешь, но, поверь, такими глазами не врут. А я знаю, как выглядит ложь, Чонин, можешь не сомневаться. Чунмен не тот, кого Лу бросит, не оглянувшись, так что ты зря губишь свои нервные клетки. Прекращай. - Но он же… - попытался возразить Чонин. - …Лухан, ага. Я это уже слышал, – вкрадчиво произнес Сэхун, воочию наблюдая крушение всех возражений и сомнений в глазах напротив. - И ему… - … нравится Чунмен. – закончил Сэхун. – «Нравится» - не подразумевает «хочу что-нибудь кому-нибудь куда-нибудь засунуть», Чонин. - Нравится Чунмен… - рассеянно повторил Чонин фразу, произнесенную Сэхуном. – А что подразумевает слово «нравится»? – Спросил Чонин, неожиданно открыв для себя… нет, открыв для себя вовсе не тот факт, что ему нравится Сэхун. Открыв для себя то, что он готов этот факт принять. - Не знаю… - задумчиво протянул Сэ, а Чонину вдруг отчаянно захотелось оказаться за спинкой дивана, как минимум, лишь бы не видеть замешательства на лице парня. Ведь для него самого все происходящее было, как на ладони – вот оно, обнаженное и неприкрытое, готовое отдаться всей своей правдой, только руку протяни. Сэхун наблюдал потерянность, никак не желавшую сходить с лица Чонина, и внезапно подумал, что ему, Сэхуну, действительно идет этот радужный беспорядок на голове. А еще совершенно неожиданно перед глазами все поплыло неясными пятнами и очертаниями, а когда картинка приобрела четкость, Сэхун увидел их двоих, сидящих на диване гостиной огромного зала Чонина. Сэхун смотрел на них со стороны, и из этой картинки не выбивалось ничего. Казалось, убери хоть одну деталь, и все рассыплется, как карточный домик от дуновения ветра. Сэхун заворожено смотрел на застывших на диване парней – на него и Чонина, пока в сознание его не привел хлопок входной двери. Сэхун вздрогнул и увидел, как то же самое сделал Чонин, удивленно уставившись на него во все глаза. Очевидно, не ему одному довелось побывать третьим лицом. - Здравствуй, Чонин. – В дверном проеме показался мужчина, в котором Сэхун узнал главу семьи Ким. - Здравствуй… пап, – ответил Сэ, вспоминая, что роль сына тут принадлежит пока что ему. Чонин тоже повернул голову в сторону выхода. – Это мой друг и… -… и я некоторое время буду жить с вами. – Ослепительно улыбнувшись, произнес Чонин, поднимаясь с места и подходя к мужчине. Он протянул руку в приветственном жесте, – О Сэхун.