Обмен?

Дни летели с умопомрачительной скоростью, приближая отметку на календаре к Рождеству. Впрочем, сей праздник не значил для Сэхуна ровным счетом ничего, кроме толп народа, которые ежегодно высыпаются на улицы города в канун праздника, образуя километровые очереди в магазинах и автомобильные пробки на дорогах. Последние два факта Сэхуна касались весьма и весьма отдаленно, ибо в магазины по финансовым причинам он наведывался нечасто, а столпотворения машин на дорогах и вовсе были в его пользу – имеет ли смысл ждать зеленого сигнала светофора, если автомобили двигаются с ничтожно маленькими скоростями? Но, как правило, из года в год, Сэхун запирался в своей скромной обители на восьмом этаже хостела, полностью отгораживаясь от внешнего мира громкой музыкой или взятыми в библиотеке книжками вплоть до окончания шумихи. С момента, как Чонин вернулся в свой дом (разумеется, в теле Сэхуна), прошло с десяток дней. Как ни удивительно, но у отца не возникло почти никаких подозрений или ассоциаций, когда Чонин представился ему Сэхуном. Только, пожалуй, звук необычно короткой и круглой фамилии тощего паренька призывно защекотал какие-то давно похороненные воспоминания, но Ким, как правило, слишком поглощен рутинными мыслями среднестатистического обеспеченного человека, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Мужчина по-прежнему большую часть времени проводил вне дома, и даже не заметил, что в один прекрасный день, в его доме вместо привычных двух оболтусов поселились аж четверо – Лухан оставался ночевать в доме Кимов так часто, что никто и не удивился, когда в ванной комнате возникла чужая зубная щетка, а за ней и львиная доля гардероба парня. Не то чтобы у Лу были какие-то проблемы с жильем, у него вообще, по сути, проблем не было никаких, но собственная квартира стала слишком уж серой и тоскливой, как только из нее ретировались Чонин с Сэхуном. Да и с Чунменом отношения волшебным образом налаживались, поэтому по случаю переезда Чонина, он под шумок переехал следом. Вопрос отношений Сэхуна и Чонина никто не торопился поднимать – Лухану было не до них вообще, когда в его жизни разворачивалась целая драма, именуемая «Ким Чунмен», а сам Чунмен тактично молчал, когда на очередном вечернем сеансе домашнего хоррора, Чонин испугано жался к Сэ, да так и не отлипал от него до конца фильма. Помимо этого, все (включая самих Сэ и Чонина) уже настолько привыкли, что эти двое находятся не в своих телах, что вспоминали об этом крайне редко, и уже даже Чунмен не смеялся шуточкам Лухана на эту тему. На работу и университет Сэхун успешно забил – жизнь текла совершенно в неожиданном для него направлении, и в этом течении явно не подразумевалось место даже ничтожной части его прежней жизни. И причина была не в деньгах или чем-то подобном, чего было предостаточно в том месте, где он сейчас находился. Настоящая же причина крылась в трех именах, которые совершенно неожиданно стали ассоциироваться с неизвестным ранее значением «друзья». - Ну же… ну… вот же два дебила, да целуйтесь уже!!! – громкий возглас Лухана разбудил дремавшего на его плече Чунмена. Очередной вечер перетекал в ночь, пока на экране сменялись картинки какой-то дорамы. Чунмен так и не понял, каким образом сегодня вместо привычных зомбяков на экране присутствовали сопли любовной истории, которые быстро вогнали парня в сон. Он с подозрением покосился в сторону других обитателей комнаты – Сэхун спал, запрокину голову на сиденье дивана, на который он облокачивался спиной, а Чонин, по-хозяйски закинув руку на плечи младшего, смотрел на безмятежно спящее лицо парня, напрочь забыв о происходящем на экране. Чунмен негромко усмехнулся – вокруг его брата разве что сердечки не лопались, а помимо их четверых и вовсе по дому должны разгуливать отряды купидонов с голыми задницами, которые так беспардонно свернули мозг его младшему брату. - Вот же козел!!! Ну и куда ты пошел? Куда ты пошел, я тебя спрашиваю?! – Лухан зло шипел на экран, тряся от возмущения кулаками. Чунмену подумалось, что когда Лухану проектировали мозг, кто-то явно перепутал шестеренки в зоне «увлечения», случайно воткнув вместо футбола, или там, хоккея, любовные дорамы. Только эмоции оставили прежними. Жалобная музыка на экране сменилась плывущими титрами, и Чунмен облегченно вздохнул, не сдерживая сонного зевка. Лухан уже опустил руки, просто продолжая смотреть в одну точку перед собой. - Пойдем спать? – Произнес Чунмен и тут же удивленно вскинул брови – Лухан шмыгал носом и стирал кулаком скупую слезу, предательски стекающую по левой щеке. Чунмен разрывался между желанием расхохотаться и умилиться. Но, как альтернативу, предпочел просто выключить телевизор и утянуть Лухана спать, переплетая по пути пальцы. Едва в комнате воцарилась тишина, Чонин, наконец, прекратил залипать на спящее лицо младшего, откровенно пытаясь вспомнить, в какой момент его перестало интересовать происходящее на экране. Он удивленно оглянулся, убедившись, что в комнате уже никого нет, а Сэхун по-прежнему крепко спал, чуть приоткрыв рот и хмуря во сне брови. Чонин улыбнулся и уже потянул палец к складочке на переносице Сэ, когда опомнился и одернул свою руку. - Докатился, - тихо пробурчал он, - дорамы больше не буду смотреть. И, вздохнув, поднялся на ноги, разминая затекшие суставы. Немного поразмыслив, он решил, что не лучшей идеей будет оставлять спящего парня здесь – на утро шея того явно не скажет ему спасибо – поэтому отбросив подальше мысли о ступеньках, которые ему предстоит преодолеть, прежде чем они доберутся до своей комнаты, он поднял тело на руки. Чонин еще на середине лестницы зарекся, что как только они вернутся в свои тела – он, Чонин, обязательно сбросит пару-тройку килограммов, а Сэхуна заставит ходить в спортзал, ибо с такими хилыми руками жить – да куда это годно вообще? Чонин уложил, наконец, Сэхуна на кровать, и чуть не рухнул сверху без сил. Руки отказывались подниматься, а все тело и вовсе тянуло вниз к столь манящей постели. Чонин кое-как заставил себя подняться и хотя бы вытянуть из-под младшего покрывало и накрыть его одеялом. Он едва удержался от дебильного желания подоткнуть края, мысленно дав себе подзатыльник – это что еще за нежности, Ким Чонин? С первого же дня его пребывания здесь, Сэхун поставил парня перед фактом, что делить с ним кровать он не намерен. Говоря это, Сэ руководствовался мыслями о том, что его дурные привычки во сне заставят Чонина не то подумать… Да как это ни странно, но то, что Сэхун мог, да что там! Он хотел обхватывать парня во сне руками и ногами, никуда от себя не отпуская, но это казалось ему в разы интимнее, чем то, что они уже делали. И вот Чонин уже направился к своему законному месту на полу, с трудом оторвав взгляд от спящего парня, когда в его руку вцепились мертвой хваткой. Чонин даже испугался, напрягшись, но, наткнувшись на совершенно не сонный взгляд младшего, резко расслабился и позволил утянуть себя на место рядом с ним. Тот не говоря ни слова и стыдливо пряча глаза, обхватил обалдевшего Чонина поперек талии и уткнулся ему в шею, ныряя в кольцо рук. Чонин не видел улыбку на губах Сэ, когда тот засыпал, но он был уверен, что она есть, когда провалился в сон. *** Чонин проснулся посреди ночи, ощущая нестерпимое желание пить. Сэхун спал, горячо дыша в шею и тихо скулил во сне, шепча какие-то неразборчивости. Чонин чуть отстранился, смотря на лицо парня, и в свете луны увидел мокрые дорожки, стекающие из-под сомкнутых век. Сомнений быть не могло – Сэхун спал и видел что-то не особенно хорошее. Чонин аккуратно стер влагу ладонями и, не удержавшись, погладил парня тыльной стороной по щеке. Чонин вспомнил про свою жажду только когда дыхание Сэ выровнялось, и веки перестали дрожать. Парень поднялся с постели, оборачиваясь на по-прежнему спящего Сэхуна и, сонно зевая, вышел из комнаты. Чонин налил стакан чистой воды и заметил на столе сложенную газету. В обычное время он бы не обратил на это ровно никакого внимания – отец регулярно просматривал свежие номера. Видимо, в этот раз, он вернулся домой слишком поздно, но своим привычкам просматривать новости не изменил. Но газета привлекала своими изрядно потрепанными краями и пожелтевшими страницами – мысль о том, что она новая, резко встала под сомнение. Чонин подошел к столу и взял номер в руки, делая глоток воды. «Трагедия за городом. Сегодня в 23 км от города был найден автомобиль. Следов столкновения нет…» Перед глазами все поплыло. Стекло мелкими осколками разлетелось по кафелю кухни, а звон бьющегося стакана эхом прокатился, кажется, по всему дому, отдаваясь в ушах Чонина давящим гулом. «…молодая чета О с двухлетним сыном… скончались на месте…» Звон в ушах и строчки, мантрой крутящиеся в голове Чонина затихли только тогда, когда он лег рядом с безмятежно спящим парнем и притянул его к себе, крепко обнимая.