Венец бесчестия

— Том, честное слово, ты выглядишь как мертвец! Спикер терпел, когда к нему в его дьявольскую пыльную обитель влетело это безостановочно тарахтящее несвязный бред, из которого мужчина всё же умудрялся цеплять обрывки фраз и слова, чудо. Спикер терпел, когда Уильям нагло отвлекал его от работы, мешал, выдёргивал из мыслей и находил любой повод, чтобы вывести и так психованного Томаса из себя. Спикер терпел, когда этот кретин сел на край его собственного стола, смяв бумаги и не прекращая свой монолог. Но вот вынести его претензии по поводу своей внешности Том не смог, как ни старался. — Так. — выдохнул мужчина, возможно, слишком резко положив на стол ручку, и тем самым оборвав Уилла на середине его наверняка интересного и волнующего рассказа (нет). Нагло усевшийся на стол мужчина замер, с удивлением покосившись на неожиданно вспылившего друга. Томас глубоко вздохнул, снял очки и отложил их на стол, попытался посчитать до десяти, успокоиться. Геноцид — не выход, Томми, геноцид — не выход… Стоило только Джонсону взглянуть в приторно-ласковые глаза своего друга, как тот сразу же понял, что пора менять полярности и становиться паинькой, поэтому в мгновение ока спорхнул со стола и вытянулся в струну. Томас выгнул бровь — ох, Джонсон, кто ж в твою адекватность поверит после столь долгих и трудных лет близкого знакомства? Блондин вздохнул, отложил в сторону всё, что было смято неугомонной задницей Уилла, поняв, что поработать он и так уже не сможет, и снова горько вздохнул. Усталость уже входит в привычку.  — Скажи мне, друг мой Уилл, — Спикер снял очки, подняв ничем не скрытый полуслепой взгляд на сдерживающего смех неугомонного Джонсона. — Зачем ты пришёл?  — А, — мужчина вздрогнул, будто очнувшись, и едва сдержался от того, чтобы хлопнуть себя по лбу.  — «А» — не ответ, — строго упрекнул Томас, напоминая чем-то типичного препода какой-нибудь математики или физики. И правда, когда это Том стал так похож на своих старых добрых и не менее ворчливых университетских? Видно, всё же, с кем поведёшься… Уильям в задумчивости опёрся бедром о край стола, потирая рукой колючий от трёхдневной щетины подбородок. Молчание затягивалось и начинало раздражать блондина, но тот молча ждал пояснений.  — Мистер Смит зовёт тебя на ковёр, что-то там случилось, не знаю точно… Сердце пропустило удар. Опять? Блондин шумно вздохнул, запуская пятерню в светлые растрёпанные вихры, пробормотал сквозь зубы что-то нечленораздельное и опять-таки вздохнул. Что опять от него нужно? Отчёты сданы, дата эксперимента назначена на начало месяца, начались уже спокойные благополучные и наполненные обычной лабораторной рутиной дни, а теперь… Опять этому Смиту что-то от него нужно. Предполагать, что именно, не хотелось. Думать на эту тему тоже. И Блондин бы прямо сейчас хорошо бы влетел со всех сил в стену, моля чёрт знает кого, чтобы навязчивые воспоминания и эти лиловые глаза не лезли в забитую интегралами светлую головушку, но его за плечо тряс обеспокоенный друг, поэтому позволить себе такие вольности и снова кого-то пугать до инфаркта Том не мог. Не мог, потому что и так позволял себе слишком много.  — Том, ты…  — Я в порядке, — грубо перебивает мужчина, отняв ладони от лица и мрачно глянув на Уилла. «В пизду такой порядок». Необычайная проницательность Джонсона снова сыграла ему на руку — и вот рука главы Информационного отдела потрепала шевелюру мужчины, выдавив из него очередной вдох. Спикер достал из ящика стола выписанный ему Глиатилин, быстро высыпал на руку две штуки — за себя и свою жопу — и насухо проглотил. За этими действиями в молчании наблюдал помрачневший Уильям, всё ещё держащий в волосах Тома свою руку.  — Как думаешь, — блондин задумчиво покрутил в руках баночку, — а этой банки хватит, чтобы…  — Не думаю, что отравление — лучший способ покончить с жизнью, — усмехнулся Джонсон, мягко вынимая из руки друга таблетки. Блондин только наигранно-опечаленно вздохнул, с недовольством думая о том, что он стал настолько предсказуемым, что его с полуслова понимает даже такой ветреный человек, как Уилл.  — Джо, ты б к психотерапевту сходил, а то твои скачки от «я разрушу этот кабинет своей силой дружбы» до «отравление — не лучший способ, чтобы свести счёты с жизнью» меня напрягают, — усмехнулся Том, поднимаясь из удобного нагретого кресла, которое тут же занял Уильям, и принявшись шарить по столу в поисках заветной папочки, попутно размышляя, зачем он понадобился Директору и к чему надо готовиться. Доктор Смит абсолютно непредсказуем и нередко вызывал кого-то «к себе на ковёр» чисто чтобы дружески почесать языком на отвлечённые от лабораторных дел темы. Кого-то, но не Тома. Иногда Спикеру казалось, что Роберт намеренно избегает с ним любого контакта, кроме отчётности, собраний и… сугубо личных встреч. Хотя бы на свидание для начала позвал, Господи.  — …Ну трахнут и трахнут, чё стрематься то, — вырванная из контекста монолога Уилла фраза неожиданно щекоткой отозвалась в мыслях, а по спине пробежал мерзкий холодок. Томас сомневался, что Джонсон в курсе запретных связей Спикера, и скорее всего давно уже забыл о том, как буквально минуту назад блондин был готов (почти) покончить с собой, только бы не являться Дьяволу всея BOBSOC в его логово, больше рассказывая что-то на понятные только главе Информационного отдела темы, но эти слова неожиданно ясно и понятно описали всю моральную готовность Спикера к предстоящей встрече. «Ну трахнут и трахнут, чего бояться». И правда, что страшного в том, что тебя нагло унижают, склоняют и заставляют потакать грязным желаниям. Но такой уж сам Томас — за выгоду себе любимому готов хоть шутом стать. Хотя зачем становиться, если он и так…  — Ладно, пожелай удачи, пойду на растерзание, — усмехнулся блондин, поправляя очки и по-хозяйски зажимая под мышкой папку со всем-всем-всем, о чём в теории мог вспомнить Директор. Джонсон, монотонно тянущий свой рассказ, прервался, увидев, что Том уже в дверях, и хитро улыбнулся.  — Надеюсь, ты выживешь.  — Хотелось бы верить, но верится с трудом, — усмехнулся на прощание мужчина и грациозно выскользнул из помещения на встречу своей судьбе.

***

Три быстрых удара в дверь — и ни звука с той стороны. Можно было бы, конечно, бесцеремонно ворваться внутрь, выдернуть босса из работы и начать выяснять отношения и скандалить, что обычно и творил блондин со своими подчинёнными и коллегами, но вот Смит… Нет, с Директором такие шуточки не пройдут, как бы противоречивая душа учёного того ни желала. Снова стук, и на этот раз Том неуверенно просовывает свою лохматую светлую головушку в комнату. В лицо ударил ветер — Смит стоял у раскрытого окна и курил. Погода не майская, конечно, и шанс простыть был крайне велик, но о состоянии своего непосредственного босса Томас задумываться как-то не хотел. На одну головную боль больше… Учёный вошёл, прикрыв за собой дверь, и остановился на том самом злополучном ковре, на который обычно всегда и посылали. Мужчина ожидал, что же мистер Смит скажет. Тот никак не реагировал на появление работника, продолжая меланхолично ловко крутить в пальцах сигарету, разлёгшись на подоконнике и высунувшись из окна почти наполовину. Того, что Директор мог вполне вывалиться на улицу, сильно испугавшись резкого звука, Спикер не понимал и понимать не хотел, со всей своей склочностью кинув папку на стол. Кожа столкнулась с деревом с неприятным хлопком, а блондин с холодным злорадством и раздражением ждал, что же на это скажет Роберт. Смит даже не вздрогнул.  — Мистер Смит? Роберт сдался, поняв, что дальше игнорировать Томаса нет смысла. Блондин мигом переменился в лице, встретившись взглядом с холодными уставшими глазами. Директор не щадил себя, и уж как никто другой имел право на сигарету, Том это понимал и немного постыдился своего поведения, хоть на равнодушном лице это никак не отразилось. Роберт вздохнул, затушил сигарету и закрыл окно.  — Да, доктор Спикер, я знаю, что вы тут, пожалуйста, не надо устраивать истерик, — миролюбиво отозвался шатен, усаживаясь за стол и равнодушным взглядом скользя по папке. Сегодня не до этого. Томас выразительно выгнул бровь. Когда это он устраивал истерики, да ещё и на рабочем месте? Хотя…  — Ваши крики на несчастных трудяг из ген-отдела слышно даже здесь, — одними уголками губ улыбнулся Смит, лукаво глядя на подчинённого, мол, все мы не без греха. Блондин прикусил губу — да уж, срываться на своих ребятах он любил, объясняясь расшатанной психикой и криворукостью оных. Правда, оправдываться перед боссом он не стал.  — Вы меня вызывали? — намекая, что пора бы переходить к сути дела, осторожно спросил Томас. Цепкий оценивающий взгляд скользнул по лицу работника, и Том, почувствовав его всем естеством, задержал дыхание и ссутулился. Этот взгляд… Такой же, как и… тогда. Роберт, наконец, перестав пытать подчинённого своими глазами-пилами, в задумчивости откинулся на спинку кресла, на этот раз в руках крутя ручку. Что ж ему неймётся, всё в руки тянет? Спикер выжидающе сверлил босса взглядом, чувствуя себя абсолютно неуютно. Молчание затягивалось, а Директор, судя по его напряжённому лицу и отстранённому взгляду, снова ушёл в себя и забыл про блондина. Томас, от злости скрипнув зубами, прокашлялся. Роберт же медленно перевёл на него странный взволнованный взгляд, но мигом стал серьёзен.  — Мой секретарь, Сьюзан Монтгомери, к сожалению, заболела, поэтому не может сопровождать меня на научной конференции, — доктор Смит сложил руки на столе и на мгновение замолчал, хитро и выразительно взглянул на подчинённого, будто ожидая, что тот сам догадается, что от него требуется. Том же завис, ничего не понимая и мыслями уносясь к образу маленькой визгливой истерички, которая напоминала чем-то чихуахуа, на которую по чистому недоразумению напялили юбку-карандаш, каблуки, а на морде навели женский боевой раскрас. Из столь нелестного образа несчастной Сьюзан Томаса вывел кашель Директора. Видимо, Томас стоял в прострации не одну минуту.  — Поэтому, — продолжил Смит, — я прошу вас, доктор Спикер, как одного из самых приближённых мне подчинённых отправиться на конференцию вместе со мной. М-да уж, весёлое предложеньице. Том нервно усмехнулся.  — Отказ не принимается? — с лёгкой улыбкой спросил мужчина, уже зная, что за него давно всё решили и откосить, чтобы остаться благополучно покрываться пылью в своём кабинете, ему не позволят.  — Именно так, доктор Спикер, — с важностью кивнул Роберт и рывком встал из-за стола, показывая, что разговор закончен.