Шанс все исправить

      Книга легко открылась, явив читателю первую главу книги. Робейн, прочистив голос, начал читать. — Что мне сделать, чтобы Его Величество полюбил меня?       Клод вскинул правую бровь, припомнив, что точно такие же слова ему говорила его первая дочь — Атанасия.       Первая принцесса низко опустила голову, покраснев от головы до пят. Она прекрасно помнила жестокие слова отца, сказанные в тот день. Атанасия со слезами на глазах смотрела на мужчину перед ней. Однако ее отец, император Клод, глядел на нее сверху вниз безо всяких эмоций.       Графиня Розалия насмешливо фыркнула.       — «И на что только надеялась эта мерзавка?» — подумала женщина, прикрывая лисью улыбку веером. — Должна ли я походить на Дженнет? Тогда вы полюбите меня? Станете ли вы относиться ко мне, как к Дженнет, нежно зовя меня по имени, с переполненным теплом взглядом, если я буду усерднее?       Император в отвращении скривился. Кто бы мог подумать, что эта девчонка серьёзно решит начать подражать Дженнет, лишь бы получить хоть капельку его любви. Дочь той женщины не будет им любима.       — Неужели ты думала, что это хоть что-то решит? — насмешливо поинтересовалась у нее Розалия. Кровь второй принцессы была благороднее крови первой принцессы, потому не надо было удивляться, что император больше любил дитя от чистого союза, нежели ребёнка танцовщицы.       — Я… Я…       Атанасия, сдерживая порывы слез, задыхалась в бессилие. Ей нечего было сказать.       — Сестра… — прошептала Дженнет, сжав ладони под столом. Столько ненавидящих взглядов, брошенных в Атанасию, брюнетка ещё никогда не видела.       Иджекил хранил хладное молчание, как и его отец, не вмешиваясь. Ее сводная красавица-сестра. Прекрасная Дженнет купалась в славе, о которой Атанасия могла только мечтать, и словно этого было недостаточно… она украла у Атанасии даже любовь отца.       — Ты…! Ты! — графиня Розалия резко рассвирепела, в страшной ярости хлопнула веером и указала на Атанасию. — Ты как смеешь так думать?! Украла любовь императора?! Да кто ты такая, чтобы желать любви императора? Кто ж виноват, что ты такая негодная.       Под конец речи женщина распахнула веер и скрыла за ним свое лицо, бросая на первую принцессу страшные взгляды.       Атанасия тихо захныкала, прикрывая ладонями лицо. Помощи искать было не у кого, никто не стал вставать на защиту брошенной принцессы.       Лилиан злобно посмотрела на Розалию. Ей хотелось бы чем-нибудь возразить Джудит, задеть, оскорбить, но, зная влияние женщины на императора и племянницу, молчала. Йорк осталось лишь в качестве утешения гладить воспитанницу по спине.       — Тетя, не надо… — сказала тихим голосом Дженнет. — Атанасия не хотела. Она просто…       Но Розалия перебила глупую дочь сестры, возражая: — Она просто говорит абсурдные слова. Пора понять, что не дано ей получить то, что есть у другого.       Дженнет замолчала, потупив взгляд. Ей нечем было возразить тете.       Феликс с беспокойством посмотрел на императора, ожидая его слов в разрешение конфликта, в котором оскорбляли его первого ребёнка. Но Клод молчал, не мешая поливать грязью дочь некогда любимой женщины. Робейну ничего не оставалось, кроме как продолжить читать. Решившись назвать ему это имя, она уже была душевно сломлена.       Графиня Розалия фыркнула.       — Какая, спрашивается, душевная сломанность? Эта девчонка переигрывает.       Таинственный человек в маске усмехнулся.       — Не стоит говорить столь жестокие слова, — заступился на Атанасию Иджекил. — Мы не знаем, что творится у принцессы в душе.       — Какая чушь! — посмотрела на наследника Альфиоса женщина. — Глупости говоришь.       — Помолчи, — отдернул сына герцог.       Юноша ничего не оставалось, кроме как послушаться отца. — Не прогоните ли больше? Примете ли меня в свои объятия? — Я скорее умру, чем позволю этому случиться.       Клод прикрыл глаза. Ему было скучно. Эта книга ничего полезного не поведала, кроме того, что уже было. Возможно ли, что все ещё впереди?       — Что и следовало ожидать, — хмыкнула Розалия.       Слова, прочитанные рыцарем, заставили Атанасию замерить. Она будто перенеслась в прошлое, когда дрожащими руками цеплялась за края одежды отца, умоляя подарить хоть капельку любви.       Лилиан с болью в сердце смотрела на принцессу, чувствуя, что обычные утешения ее принцессе не помогут. — … За что?       — За все хорошее, — вставила пару слов Розалия. Однако, Клод не колебался ни секунды. Он даже не поразился, глядя на до этого всегда бывшую спокойной дочь перед ним, сейчас выглядевшую так жалко.       Графиня сдержалась, чтобы не закатить глаза.       — «Она всегда выглядит жалко» — подумала она. — Я ведь тоже дочь Его Величества. Я была с вами дольше, чем Дженнет.       — Но все равно не получила любви отца, — издевательски сказала тетя Дженнет. — Какая жалость.       Лилиан прикусила губы, чтобы не заткнуть графиню далеко не хорошими словами. Атанасия собрала всю свою храбрость и вымолила свое первое желание, также бывшее ее последним отчаянным призывом. Однако король, ее отец, был бессердечен до самого конца.       — «Как и всегда…» — опустив голову, подумала первая принцесса, смотря на свое потрепанное временем платье. — Что за дура.       Глаза Атанасии широко распахнулись. Сердце постепенно замедлялось, а душа, казалось, покидала тело.       — «Нет… Нет… НЕТ!» — с ужасом подумала девушка, качая отрицательно головой, словно умоляя жестами не продолжать читать. — «Пожалуйста, не надо… Не снова… Не хочу» Руки, цеплявшиеся за ноги Клода, ослабли и упали на пол. Жестокие слова, что спутали все мысли Атанасии. Так жестоко, что, казалось, ее уши вот-вот начнут кровоточить. «Я никогда не считал тебя своей дочерью».       — «Т-так жестоко…» — в ужаса подумала Дженнет, прикрывая ладонью рот. Она никогда не думала, что ее отец когда-нибудь скажет подобное. Чистые, синие, как океан, глаза Атанасии поглотило глубокое отчаяние.       Сердце первой принцессы замерло, по крупицам разбиваясь в дребезги. Слезы, стекающие по румяным щекам, остановились, словно время перестало давить на них. Воздух в лёгких, казалось, закончился, так нечем было дышать Атанасии.       — «Чем я заслужила это…?»       Первой принцессе хотелось покинуть данную комнату, убежать, спрятаться и начать горько плакать, проклиная свою несчастную судьбу. За что ей все это? В чем ее вина? Никто ответа не давал. «Прекрасная Принцесса». Глава 8. Растоптанная судьба.       После этой строчки Феликс остановился. У него появились вопросы, ответы на которые, к сожалению, могут не понравится некоторым.