Шанс все исправить

      Графиня Розалия в непонимание вскинула брови, во все глаза смотря на диктора. В данный момент не только у тети Дженнет были вопросы, но и у других присутствующих, что кидали взгляд на название книги.       — Что это значит? — спросила женщина. — Разве книга не называется «Однажды я стала принцессой?»       Феликс кивнул, подтверждая ее слова: — Да, так и есть.       — Тогда откуда взялась «Прекрасная Принцесса» со своей главой? — присоединился к обсуждению Роджер.       Робейн быстро пробежался глазами дальше по тексту, пытаясь найти ответ на интересующий всех вопрос.       — Как я понял, — в замешательстве начал рыцарь, — некой девушке приснился отрывок из новеллы.       — Новеллы? — подал заинтересованный голос император, окинув дочь танцовщицы презрительным взглядом. — Не слишком ли опрометчиво называть то происшествие фантазией автора?       От безжалостных слов отца Атанасия поникла. Как же ей в душе хотелось однажды заснуть, проснуться и понять, что отвратительное и холодное поведение отца в ее сторону — не более, чем страшный сон. Но каждый раз, когда первая принцесса открывала глаза, все повторялось вновь и вновь: холодный дворец, грубая прислуга, равнодушный отец, умница сестра. В ее жизни ничего не менялось за семнадцать лет.       Дженнет, заметив состояние сестры, решила через силу и тонну смущения вмешаться в разговор взрослых. Ей было очень жалко милую сестру, ведь отец недолюбливает ее по неизвестной причине и почти не уделяет внимание. Он вспоминает об Атанасии только тогда, когда Дженнет спрашивает разрешения пригласить ее.       — Отец, — обратилась к нему вторая принцесса. Клод переключил свое внимание на любимого в семье ребенка. — Разве таинственный отправитель книги не писал, что она из альтернативного мира?       — Предполагаешь, что этот случай всего лишь история в том мире? — спросил ее император.       Девушка немного опешила, но с готовностью кивнула. Если честно, то она вообще ничего не предполагала. Просто хотела отвлечь внимание от сестренки.       — Это мало что объясняет, — вздохнул Иджекил, не понимая, что произошло между императором и первой принцессой, но смутно догадываясь по отрывку из книги.       — Продолжай читать, — приказал верному рыцарю Клод. — Кх!..       Феликс громко откашлялся, пытаясь сымитировать звук. Вот только его попытка была недооценена.       — Не майся дурью, — сказала Клод. — Читай нормально.       Под красноречивый взгляд Розалии и неизвестного в плаще, Робейн продолжил читать. С ума сойти. Внезапно всплывший в памяти отрывок новеллы шокировал меня настолько, что я выронила из руки погремушку.       — Вот что ты имел в виду… — облокотившись на спинку своего сиденья, прошептал инкогнито.       — Погремушку? — застыла камнем Лилиан. — Сэр Феликс, вы оговорились?       — Нет, — мотнул головой мужчина. — Здесь действительно так написано.       — Вероятно, кто-то вспомнил тот случай из новеллы, сидя с ребенком, — предположил герцог Альфиос.       — «Только как жаль, что он на самом деле реален», — сдерживая слезный порыв, подумала Атанасия. Ее лицо и так распухло от слез и переживаний, не хватало снова заплакать. С чего вдруг мне вспомнилась новелла, которую я когда-то читала? Эта романтическая новелла, которую оставил посетитель, случайно попалась мне на глаза.       — А могут ли наши миры переплетаться? — неожиданно вслух высказал свои мысли Иджекил, чем мгновенно привлек внимание всех.       — О чем ты, сын? — нахмурившись, спросил Роджер.       Юноша, под взглядом отца и самого императора, немного стушевался, но ответил: — Я просто подумал, что наши миры могут воздействовать друг на друга, передавая те или иные события. Только не действиями в реальности, а отражением в книге.       — Как в случае с книгой и… — рыцарь осторожно посмотрел в сторону друга детства, по совместительству императора, ожидая его реакции.       Император, однако, промолчал. Его, кажется, не волновало, что происходит в другом мире.       — А вдруг все книги, — загоревшись неожиданной идеей, хлопнула в ладоши Дженнет, — это истории в других мирах?       — Глупости, Дженнет, — остудила мечтательный пыл племянницы Розалия, хитро прищурившись. — Разве ты сама не знакома с авторами своих любимых романов?       Вторая принцесса густо покраснела, бегая смущенным взглядом по лицам родственников. Император-отец, конечно, знал про увлечение дочери и даже подарил ей целую библиотеку, предусмотрительно наполнив ее романами различных жанров, но раскрывать столь личную, по ее мнению, информацию будущему жениху, сестре и бывшему опекуну не хотела. Иджекил рано или поздно все равно узнал бы, но, зная его, никак не прокомментировал бы ее страсть к чтению романтических историй.       — Я… Я… Да… — язык Дженнет заплетался. Пусть ее и поймали, но хотя бы никто не узнал о рейтингах книг.       — Хорошо, — выдохнула графиня, отвлекаясь от дочери сестры. — Если теория Альфиоса-младшего верна, то почему именно наш мир стал историей для другого мира?       — Разве в послание не говорилось про альтернативность нашего мира? — вмешался в разговор мужчина в темном плаще, тем самым обратив на себя внимание многих. — Может нам просто показали отрывок из этого мира, чтобы потом показать, как он отличается в том мире?       — Звучит уже лучше, — на удивление многих император согласился со словами неизвестного. Прекратив предаваться своей меланхолии, Клод посмотрел на странного гостя в его дворце, спрашивая: — Как твое имя?       Сами-знаете-кто только усмехнулся, отвечая покорным голосом: — Виконт Паттерсон.       — Никогда не слышал о таком, — нахмурившись, сказал Феликс, подозрительно посматривая на Паттерсона.       — Он не с наших земель, — попытался снять с него ярлык герцог Альфиос.       — Вот оно как…       — Продолжай читать, — разражено приказал Клод. — Я не собираюсь вечность здесь сидеть.       Виконт ностальгически улыбнулся.       Оставил в торговом центре, где я работала неполный рабочий день.       — Простолюдинка, — тихо фыркнула Розалия, прикрываясь веером от презрения к низшему сословию. Новелла «Прекрасная Принцесса» имела весьма необычное название,       — «Возможно ли, что книга о второй принцессе?» — задал себе вопрос Иджекил, обосновывая это слухами в народе о прекрасной принцессе Дженнет. и сюжет, хорошо ей подходивший, был таким же необычным и детским.       — «По первой части и не скажешь» — мрачно усмехнулся Паттерсон. Это потому что имя восемнадцатилетней принцессы, убитой собственным отцом, такое же, как и мое собственное?       Комнату заполнила тишина.              — Уби… той… прин… цессы? — тихо выговорила горничная первой принцессы, Лилиан.       После ее слов большая часть взглядов прошлась по Атанасии, словно она и есть та самая принцесса, которую казнил родной отец. Никто и думать не посмел о второй принцессе.       — П-почему вы на меня так смотрите? — шепотом спросила жертва их взглядов. — Это… Это же не правда. Я жива…       Феликс с большим удивлением смотрел то на императора, оставшегося все таким же равнодушным к новости о том, что одна из его дочерей будет им убита, то на принцессу Атанасию, не понимающую, почему на нее смотрят так, словно уже готовы похоронить. Робейн не мог поверить тому, о чем подумал: — Неужели…       — Нет! Нет, нет! — закричала Йорк, обнимая свою воспитанницу. На глазах горничной образовались едва заметные слезы, которые она всеми силами пыталась сдержать, дабы не напугать Атанасию. — Вы же не хотите сказать, что император… принцессу…       — «Давно пора от нее избавиться», — подумала графиня, выражая в своих коварных глазах всю радость к новости о смерти соперницы за трон.       По взгляду сидящего рядом герцога, Розалия поняла, что он так же думает.       — Не мог же император казнить нашу милашку Дженнет, — сладко пропела женщина, сразу же хмуря брови. — Наверняка первая принцесса от зависти решила отравить ее.       — Что? — в ужасе посмотрела на старшую сестру Дженнет, не веря тому, что услышала.       — Нет, нет! — замотала головой Атанасия, смотря исключительно на единственного человека, способного ей помочь — отца. Но как бы она на него не смотрела, Клод оставался глух к ее немым мольбам.       — Что вы такое говорите?! — вспылила Лили. — Принцесса никогда не сделает ничего плохого! Она не способна на это!       — Да, конечно, — хмыкнула Джудит, нечаянно задевая больную тему кровавого дворца. — В императорском гареме так же оправдывались женщины перед смертью.       — Перед чем…? — испуганно произнесла Дженнет.       — Хватит, графиня, — остановил женщину император, одним взглядом заставив ее заткнуться. Аргх. Я ходячее несчастье. Кыш-кыш-кыш! Прочь из моей головы!       — Не повезло с именем, — пробормотала графиня, мысленно поражаясь тому, что кто-то дает ребенку имя в честь мусорной принцессы. — Ааа, ну что это такое? Вечно она роняет свои вещи! Услышав упавшую погремушку, до этого спавшая в кресле женщина проснулась. Затем бросила её мне. Да что за бред?!       Розалия в непонимании вскинула брови, как, впрочем, и многие в парламенте.       — Книга ведется от лица ребенка? — поинтересовался император у Феликса, на что тот честно кивнул. — Какой бред.       — Какая глупость, — не веря словам рыцаря и содержанию книги, фыркнула тетя второй принцессы. — Ребенок не может читать в таком возрасте.       — Прошлая жизнь? — предположил наследник семьи Альфиос. — Может ребенок помнить прошлую жизнь и припомнил книгу из-за схожести имен?       — Не может такого быть, — отрицательно покачал головой Роджер, — иначе нашлись бы случаи, когда дети помнят прошлую жизнь.       — Еще одно доказательство того, что книга подделка и ложь чистой воды, — качнула головой графиня, кинув ненавидящий взгляд в сторону сжавшейся от страха Атанасии. — Первая принцесса наверняка стоит за этим, иначе почему только о ней и говорит эта книжонка?       — Возможно, — согласились герцог и виконт.       — Принцесса не способна на такое, — попыталась ее в который раз оправдать Лилиан.       — Тут соглашусь с Йорк, — сказал Робейн. — Книга пропитана магией, которую даже сам император не в состоянии снять. А быть сильнее императора принцесса не может.       На этих словах Клод поморщился, но ничего не сказал.       Альфиос задумался, приняв во внимание слова приближенного к императору человека.       — Она могла нанять мага, что заколдовал бы книгу, — не отступала в своих попытках оклеветать первую принцессу Розалия.       — Нет, — качнул головой Роджер, заработав на себе удивленный взгляд графини. Мужчина с долей насмешки посмотрел в топазовые глаза сестры Дженнет. — Слишком дорого для принцессы.       Лилиан прикусила нижнюю губу, сдерживая себя от порыва сильной ругани. Этот большой камень, брошенный в ее сад, намекал на низкий бюджет дворца Атанасии.       — Действительно, — усмехнулась Розалия, заметив покрасневшее от злости и стыда лицо Йорк. Вечно? Да я впервые ее уронила! Это что еще я такого роняла, чтобы заслужить такое отношение?       — Мне жалко этого ребенка, — сочувственно проговорила Дженнет, гадая, какое отношение было к ней, когда она была маленьким ребенком. И вообще, дети часто роняют вещи!       Лили немного поморщилась, припоминая, что в младенчестве принцесса часто роняла вещи. — Прекратите шуметь и тихонько играйте себе!       — «Но разве можно такое говорить ребенку?» — удивилась вторая принцесса, не понимая отношения няни к героине книги.       Дженнет всегда считала, что дети — цветы жизни, за которыми надо ухаживать в два раза лучше, чем за самим собой. Она довольно часто фантазировала о своих и Иджекиля будущих детях: о красивой сереброволосой девочке с топазовыми глазами и милом русоволосом мальчике с топазовыми глазами. Мечтала о временах, когда часто бы перед сном пела им песни и читала книги, как проводила бы с ними время и играла, как видела бы их взросление. Она хотела идеальную небольшую императорскую семью с кучей родственников и счастья. И даже так, ты даже не протрешь упавшую на пол игрушку?       — «Какое легкомысленное отношение к ребенку» — поморщился Роджер. Работай у него такая женщина, то сразу же бы исчезла через пару дней из его поместья. Не знаю, то ли это мир такой дерьмовый, то ли люди в нем просто не обращают на меня внимания из-за того, что я не милая принцесса. Думаю, я скорее бывшая принцесса… Шмыг, я не хочу верить в это.       — «Значит рассказ идет от лица принцессы…»       Альфиос-старший посмотрел на принцессу Атанасию, подозревая ее с каждым предложением сильнее, ведь картина потихоньку складывалась у него в голове: сначала отрывок из их мира про принцессу и императора, упомянули о смерти некой принцессы от рук отца, теперь же речи о брошенности. — Вааа! Я снова уронила на пол погремушку.       Графиня тяжело вздохнула, устав слушать про непослушность чертовой принцессы из книги.       — «Вот что ей мешает взять и не трогать эту игрушку?!» — подумала женщина, скривив лицо от отвращения. — «Потому я отдала Дженнет герцогу. Ненавижу детей» И пускай я лишь принцесса, которая сейчас только и может что ползать, это все равно неправильно!       — Отношение такое ужасное… — пробормотала вторая принцесса, скосив взгляд на свое пышное платье. На минуту девушка представила, что было бы отнесись к ней слуги так же. Но, к ее счастью и облегчению, отец не позволяет прислуге даже смотреть косо в ее сторону. После этого вредная горничная бросилась меня успокаивать. Хотя на ее лице все равно читалось раздражение. — Снова плачете? Я слишком занята шитьем. Вот, я подам вам ее. — Ниет. Мне она не нравится! Я уже дважды ее уронила, из-за чего она теперь грязная, да и вообще это не мое! Пускай я сейчас и в теле ребенка, ментально я слишком взрослая для игр с погремушками!       Паттерсон ухмыльнулся, соглашаясь, что будучи взрослым человеком вернуться в детство уже не получится. Много времени прошло с того дня… — Неужели она от нее уже устала? Она пару раз качнула головой, а после подняла меня с пола и уложила в детскую кроватку. Должно быть, она отправилась к другим горничным. Если собираешься принести другую погремушку, можешь не возвращаться.       Розалия усмехнулась дружелюбию, застрявшей в теле ребенка, девушки. — Увах, нгх. Я тихонько лежала, глядя в потолок, затем чуть опустила взгляд. И увидела маленькую и нежную ручку. Ха-а. Никак не могу привыкнуть, сколько бы я ни смотрела на нее. Уверена, я заснула, проглотив снотворное… Но когда я снова открыла глаза, то уже была такой. Что же это значит?       — Переборщила со снотворным? — выдал свой вариант возлюбленный принцессы Дженнет. Реальная жизнь — не фэнтези новелла, но все же я как-то стала ребенком. Что важнее, эти горничные присматривают за мной, принцессой этой страны. Мир определенно сошел с ума.       — «Это уже интереснее» — подумал император. — Принцесса! А-а, ну вот всегда она так! Как ты вообще можешь с таким грохотом распахивать дверь в детскую, да еще и так громко кричать? — Главная горничная сказала, что у нас нет денег. Так что играйте с тем, что есть.       — Нет денег? — глаза графини против воли расширились. — Разве она не принцесса? Или… — женщина посмотрела на Атанасию и Лилиан, улавливая связь между книгой и девочкой. Горничная силой вложила мне в руку ту злосчастную погремушку и вернулась к шитью. — Я больше не буду вас успокаивать, если снова расплачетесь. Я занята. Ее слова и тон, которым она со мной говорила, всегда были бессердечными и резкими.       Роджер поморщился. Ему не нравилась горничная, что свои цели и дела ставила выше, чем заботу о принцессе, пусть даже и брошенной императором. В конце концов, что мешает ей вырасти и узурпировать трон, как это сделал Клод?       — «Учитывая, что это альтернативный мир, такое может быть возможно» — подумал мужчина, поглядывая на хрупкую фигуру Атанасии. — «Но точно не в нашем» Я РЕБЕНОК! Ты правда думаешь, я не понимаю, что ты говоришь? Ва-а, это тааааааааак нечестно!       — По идее, дети первое время не понимают, что им говорят, — натянуто улыбнулся Феликс, отвлекаясь от чтения.       Император с холодным взглядом посмотрел на своего личного рыцаря.       — Оставь мысли при себе. Читай.       — Там читать уже нечего, — спокойно ответил красноволосый. — Глава закончится одним предложением. Может, я даже не принцесса вообще. Будучи сиротой в моей прошлой жизни, я была счастлива переродиться принцессой, но…       Дженнет печально улыбнулась. Некоторое время, когда она жила не с отцом и сестрой, девушка ощущала себя брошенным ребёнком, сироткой. Ей было завидно смотреть на проявление любви со стороны герцога к Иджекилу. Теперь, однако, все иначе, потому что у нее есть семья и будущее с любимым человеком. Почему принцессой, которую все ненавидят! Вааа!       Графиня Розалия посмотрела на Атанасию.       — Речь идет не о первой принцессе? — спросила она достаточно громко, чтобы все присутствующие услышали ее.       — Что…? Что вы имеете ввиду? — спросила Лилиан, нахмурившись. Ей не нравилось то, что Розалия каждый раз пыталась втянуть в неприятности Атанасию.       — Нельзя точно дать ответ, потому что конкретного имени мы не знаем, — вмешался в начавшийся разговор герцог. — Но если учитывать предоставленную в первой главе информацию и послание от таинственного отправителя, то сейчас мы читаем книгу от лица первой принцессы. Только не присутствующей, а из альтернативного мира.       — Почему сразу принцесса Атанасия? — возразила Лили. — Принцесса Дженнет тоже присутствует и она может быть е…       — Не может, — резко перебил горничную Клод.       Йорк испуганно замерла, смотря на императора и пытаясь хоть как-то возразить: — Н-но…       — Не заставляй повторять, — отчеканил каждое слово по отдельности правитель, обрывая попытки Лилиан выпутать Атанасию из паутины, в которую ее вплели недоброжелатели.       Атанасия задумчиво сидела с опущенной головой, не слушая разговоры взрослых о ее судьбе. В голове девушки был самый настоящий лабиринт из мыслей и надежд. Ей хотелось узнать о другой версии себя больше. Было ли это для того, чтобы убедиться, что она конченная неудачница или испытать радость и облегчение, — Ати не знала.       — «Пожалуйста, пожалуйста, бог» — тихо молилась она, прикрыв глаза. Сдерживать слезы было сложно, но принцесса старалась. — «Можно я из того мира буду счастлива? Можно мне хоть где-то быть счастливой?»       Под столом, где никто, кроме верной Лилиан не увидит, Атанасия до боли сжала ладони вместе, открывая влажные глаза, полные скрытой надежды.       — Продолжаем, — сказал император, когда горничная и графиня поутихли в своей взаимной вражде.