Адъютант

      В воздухе пахло резиной, потом и душком дезинфекции, а в наушнике, вставленном в ухо, раздавалась монотонная запись вычитки правок, принятых к закону о кадровом производстве пару дней назад. Шелла старалась сосредоточиться на основных изменениях, касавшихся, прежде всего, изменения системы расчёта больничных и пособий семьям офицеров, пропавших без вести, но мысли продолжали утекать сквозь монотонные строки да возвращались к пачке собранных за полторы недели записок вредителя.       Шелла вдохнула, сделала выпад правой ногой вперёд и повернула левую ступню так, чтобы пальцы её оказались направлены в ту же сторону, что и корпус. Меж тем, пальцы правой ноги указывали вперёд. На выдохе она согнула правую ногу в колене до момента, пока та не образовала прямой угол, одновременно поднимая руки параллельно полу. Лейтенант упёрлась взглядом в стену закрытого зала, прилегавшего к гимнастическому, и попыталась всё же сосредоточиться на голосе диктора в ухе.       Служащий Корусанта как раз остановился на изменении выплатах офицерам, обозначенных, как пропавших без вести. Шелла почти заставила мозг воспринимать новую информацию, когда как воображение одолело с новой силой — мельтешащие пёстрыми цветами бумажки с повторяющимся: «Проваливай в Дикое Пространство» окружили её, липли к телу, оставались на форме и сыпались, когда лейтенант в мыслях попыталась убежать. Шелла нахмурилась. Она напомнила себе, где находилась и что делала, но…       «Таким образом, офицерам, зарегистрированным официально как пропавшим без вести, полагается свалить в Дикое Пространство», — раздалось в ухе, и Шелла, рыкнув, приоткрыла глаза.       «Да ты серьёзно?» — обращаясь к собственному воображению, пробубнила в мыслях Ут и, медленно покачав головой, вышла из стойки. Она приступила к следующему упражнению, лишь отвлеклась ненадолго. Её взгляд скользнул по Боэану: товарищ, с кем совпал увольнительный день и которого она еле уговорила пойти с ней размяться, первые десять минут старательно повторял за подругой, но сдался на упражнении растяжки, когда нужно было дотянуться до носков. Оттого сейчас лейтенант технического обеспечения просто лежал на коврике да слушал запись по второму наушнику.       Шелла, осмотрев безмятежное лицо Боэана, позавидовала его спокойствию и, сделав вдох, переставила ноги в другую сторону. «Сосредоточься», — приказала она себе, возвращая внимание и к диктору, и к тренировке.       Постепенно Шелла подошла к концу, однако, уверенности и бодрости так и не прибавилось. Лейтенант мягко опустилась на коврик, раскрыла руки и выдохнула — едва ли стоило говорить о спокойствии при таком воображении, что играло на панике.       Хотя Шелла, прислушавшись к себе, призналась — польза определённо была: мышцы хорошо растянулись, спина балансировала от удовольствия, как и ягодицы, которые офицеры тыла зачастую отсиживали за долгую смену. Диктор в ухе заканчивал вычитку поправок, что относились к деятельности военно-промышленного комплекса и единиц государственной обороны, и анонсировал следующую часть блока — Шелла вывела голос за пределы шумового фона, а вскоре и вовсе убрала наушник, отключая. Поправки в корпоративном и частном секторе не относились к её деятельности, интересующий её законопроект о женщинах-военных снова отложили в слушании в Сенате, а другое не вызывало интереса и вовсе.       Боэан рядом зашумел, очевидно садясь, и также убрал из уха устройство.       — И всё же, я не особо понял, что за изменения? — выдернул товарищ подругу из подступающей сонливости.       Шелла с минуту помолчала, вспоминая витиеватые формулировки, и, выцепив главное, пояснила:       — Теперь при присвоении статуса «пропавший без вести», если офицер пропал без вести во время военного конфликта или стычки и при наличии соответствующих документов, допустим, свидетельства командующего, то его семье полагается три стандартных оклада, — тише протянула Шелла.       — Ага, а раньше, как было?       — Один оклад.       — Мгм, звучит соблазнительно, если б семья у меня была. Но можно же подстроить… Хм-м-м.       — Бо…       Шелла приоткрыла один глаз и повернула голову в сторону Боэана. Их взгляды столкнулись. Товарищ теперь сидел на коврике, широко улыбаясь, а глаза блестели знакомым подруге огоньком. Лейтенант выдохнула. Она упёрла стопы в коврик, подбирая их немного, посмотрела в потолок зала и между прочим спросила:       — Как у тебя дела с командой?       Боэан пожал плечами.       — Да как-как, — безмятежно проговорил он. — Как и всегда. Нормально! Только потрепало нас во время стычки пару дней назад — только вчера ночью по бортовому закончили чинить. А в остальном — неплохо.       Шелла тихонько вдохнула, припоминая бой, в котором участвовала «Химера», но о котором она узнала только по локальной связи от штатного предупреждения — палуба тыла находилась достаточно в защищённом месте, недалеко от основных систем и архивных блоков, потому порой офицеры тыла и вовсе не замечали каких-либо потрясений.       Боэан продолжал жаловаться:       — Каюта только четырёхместная, барахло не сгрузишь.       — Тебе же безопаснее, — хмыкнула Шелла.       — Моё барахло, — с предупреждающими нотками парировал Боэан, на что Шелла улыбнулась. — Оно же… барахло ценное!       — Ну да, — важно согласилась подруга.       — Ладно, — выдохнул техник. — У тебя-то как?       Шелла похлопала ладонями по животу, мельком оглядела ячейку тренировочного зала и, убедившись, что другая группка офицеров расположилась достаточно далеко, проговорила со злобной усмешкой:       — Отсылают в Дикое Пространство.       Боэан завис. Сервер на целую минуту оказался недоступен.       — Чего? — хмурясь, уточнил он.       Шелла вдохнула, села и выпрямила ноги, затем всё также подтянула к себе, сгибая в коленях и кладя руки на стопы. Она качнула головой и ощутила, как кончик собранной косы стукнул где-то на уровне лопаток, следом пояснила:       — Шутник в моём секторе нашёлся. Каждую смену у меня записки на дверях — советуют проваливать в Дикое Пространство.       — А с чего бы туда?       — Очевидно, кто-то добрался до моей личной карточки. В кадрах это не проблема. А там уж увидел предыдущее место службы. — Шелла переглянулась с Боэаном. — Исправленное, — шепнула она, поджав губы, и оглядела помещение в поисках хронометра.       Табло показывало без пяти минут двенадцать по бортовому дневному распорядку. Лейтенант похлопала другого лейтенанта по плечу и поднялась.       — Пойдём в обеденную, там обговорим.       — Идёт.       Без лишних вопросов и обсуждений друзья убрали за собой спортивный инвентарь на панель дезинфекции, затем направились в раздевалки, примыкавшие к гимнастическому залу и иным спортивным помещениям. Их ячейку вскоре заняли другие офицеры, также пришедшие по брони.       Ещё через полчаса Боэан и Шелла обосновались в дальнем углу обеденного помещения и успели взять еду аккурат до начала очередного этапа пересменки. Как руководство Корусанта не стремилось структурировать работу через постоянные уточнения графиков смен и дежурства так, чтобы пересменки не вызывали столпотворение на судах, из-за численности экипажа и офицеров оно возникало постоянно. Средь оливково-чёрного моря одежды Боэан и Шелла, надевшие увольнительную экипировку, выделялись особенно.       Лейтенант провела рукой по поле чёрной кожанки, огладила пальцами нашивку с именем и плашку звания, затем опасливым взглядом обвела снующих по пространству офицеров. Помимо того, что им удалось взять еду до начала столпотворения, оба лейтенанта смогли занять места, расположенные у переборок и имевшие вид ячеек. Шелла щёлкнула по панели дверей, звуки кафетерия приглушились, и лейтенанты могли спокойно поговорить о своём.       Почти.       Шелла повернулась к Боэану и, заметив его лёгкий кивок, расслабилась. Теперь они точно могли говорить, предоставленные друг другу. Однако Шелла всё же помедлила. Она перебрала пальцами, вспоминая слова гранд-адмирала о доверенном лице, а Боэан со спокойным видом поедал взятый десерт, едва ли терзаемый схожими внутренними переживаниями. В конце концов, Шелла прикрыла глаза и выдохнула, прежде чем заговорила:       — Адмирал подозревает кадровых офицеров в недостачи документации.       Зачерпнутый ложкой кусок ванильного десерта так и не оказался во рту техника. Боэан нахмурился, опустил ложку на тарелку и хмыкнул:       — Серьёзно?       Шелла с мрачным видом кивнула.       — А ты что скажешь?       На это лейтенант вдохнула глубже, собираясь с мыслями. Она откинулась на спинку довольно жёсткого дивана кафетерия, постучала пальцами по столу и упёрлась взглядом в собственный нетронутый обед.       — Я перепроверила первичную документацию, бухгалтерские документы, к каким имела доступ, и даже составила причинно-следственные связи структуры до переноса на флагман блоков и после.       Лейтенант положила локти на стол, сцепила пальцы снова вместе и установила подбородок на них, прикрывая глаза. Её мысли потянулись к выуженным из общей системы данным, которые раскрылись в сознании унифицированной документацией по блокам отчётности: от страховых до бюджетного расходования.       — Всё выглядит вполне стандартно, — продолжила она медленнее по мере того, как перебирала в сознании картинки документации. — Есть унифицированные положения по надбавкам, индексации… И да, если хочешь надбавки получить, всё ещё жду от тебя заявлений. — Лейтенант посмотрела на другого лейтенанта, который, облизнув ложку, с улыбкой кивнул.       — Будет. Сегодня отошлю.       — Спасибо.       Шелла снова прикрыла глаза и оказалась средь отчётности.       — Есть, конечно, бардак в личных делах, но это стандартная ситуация на каждом разрушителе даже без учёта переноса блоков на флагман. Потому, — лейтенант вдохнула, заставляя данные погаснуть, — пока ничего, что бы вызвало подозрения.       Шелла цокнула, слегка встрепенулась и, наконец, взялась за приборы. Она убрала на стол тарелку с десертом, а сама начала с салата, ощутив, как желудок слегка скрутило голодным спазмом — после вчерашней смены она провела ночь за изучением собранных за полторы недели данных, выстраивая логику и фильтруя сведения, оттого утром позволила себе поспать дольше и пропустить завтрак. Боэан, напротив, уже прикончил свой обед, да заглядывался на кусок десерта Шеллы, попивая каф из чёрной термокружки.       — А сама как думаешь, где может залегать лажа? — уточнил он, также кладя локти на стол и подаваясь вперёд.       Шелла, отправив в рот вилку с зеленью, чуть медленнее облизнула её и вспомнила работу на «Предостерегающем». После, убрав вилку от лица и методично жуя овощи, она припомнила байки кадрового обеспечения, практику налогового законодательства… «К слову, надо обновить подписку», — мельком подумала офицер, спохватившись об окончании срока действия доступа к журналу от Имперской службы по аудиторскому надзору. Сглатывая съестное, Шелла принялась перебирать вилкой овощи в тарелке.       — Налогов мы не платим, существуем за их счёт, — поделилась очевидным офицер и проткнула вилкой дольку хрустящего овоща. — Думала могут вскрыться проблемы дебиторской задолженности. Когда нам должны. По этим суммам всегда беда, особенно со сроком исковой давности. Для нас он шесть лет установлен.       — Седьмой всего-то пять существует, — прикинул Боэан.       — Угу, — кивнула Шелла. Она прожевала закинутую порцию и продолжила:       — Вот только дебиторки нет у Седьмого флота. Вернее, есть, но не старая. И это вполне стандартная ситуация. Полугодие только-только заканчивается. — Офицер вздохнула. — Здесь тоже чисто.       Шелла взяла паузу на то, чтобы прикончить относительно небольшую порцию салата, с которым она возилась вот уже как десять минут из-за разговора и дум. Отставив опустошённую тарелку, офицер пододвинула ближе второе да подождала. Она вновь почти бездумно перекатила мясные шарики к каше, затем всё же перемешала общее, чтобы подлива добавила вкуса крупе, которую обычно не досаливали.       — А если надбавки?       — Ммм? — Шелла глянула на Боэана, вскинув брови.       — Мы же только говорили за заявления.       — А, — опомнилась Ут. — Не думаю. Седьмой флот относительно новая структура, потому здесь максимально всё оцифровано. На порядок выше алгоритмы учёта и выдачи.       — Жалование! — елейным голоском протянул Боэан и засмеялся.       Шелла пригрозила ему вилкой, на которую наколола мясной шарик.       — Из-за тебя я это слово ненавижу. — Мясной шарик отправился в рот.       Боэан сидел с абсолютно очаровательно-довольным лицом, и Шелла, осмотрев его, угрюмо припомнила, как на «Предостерегающем» проходили дни выдачи жалования. Больше всего от подобного страдали кадровые офицеры, совмещающие свои должностные обязанности с бухгалтерскими и бюджетными процессами. Национальная платёжная система и единая сеть не работала на Дальних рубежах идеально и своевременно так, как то было в Центральных и Средних Мирах, да даже во Внешнем Кольце, потому сводные отчёты по требуемым суммам предоставлялись кадрово-бухгалтерским ведомствами сразу на минимум месяц, максимум — полгода. Деньги Корусант отсылал общим паком через филиал Центрального банка в сверхсекторе Сверкающий бриллиант, и не всегда суммы появлялись на счету «Предостерегающего» в день выдачи, особенно когда флагман уходил по новым неизвестным тропам. Тогда выплаты задерживались, и на уши Шеллы начинал приседать Боэан, сейчас сидевший напротив, и так и косившийся на её десерт.       Сглотнув съестное, лейтенант выбралась из воспоминаний и продолжила:       — Здесь не через кассу, всё максимально оцифровано, я же говорю, — протянула она. — Есть надбавки, отражающиеся в учёте каждого офицера, есть номер счёта в национальной платёжной системе, которую контролируют надзорные органы сверхсектора и… или Центра.       Шелла перемешала немного каши с подливой и зачерпнула вилкой. Прожевав, она скривилась, следом оглянулась в поисках соли. Та обнаружилась стоявшей в специальной секции. Лейтенант вытащила соломку, от души посыпала ею кашу и, отставив, перемешала ещё раз, после попробовала. «Теперь лучше», — лейтенант кивнула собственным мыслям и вновь поймала взгляд Боэана.       — Возьми.       — М?       — Ты смотришь на мой десерт, — устало пояснила Шелла. — Я не буду, так что бери.       Дважды повторять не пришлось — Боэан пододвинул к себе тарелку с десертом, отставил кружку и принялся его уминать. Шелле оставалось только улыбнуться — товарищ любил сладкое ещё со времён Академии.       Кусок торта постепенно становился всё меньше, Шелла сильнее предалась размышлениям, и когда голова ответила уколом мигрени, оставила мысли и взялась за термокружку. Открыв её, она сделала глоток и удивлённо приникла снова — вкус не шёл в сравнение с порошковой дрянью, которая была у них в кафетерии офиса. Лейтенант дала себе мысленное задание: набрать ещё чая перед уходом в каюту.       — Потому, — выдохнула она, резюмируя, — я пока не знаю, где оно может быть.       — Может ведь и не быть, — рассудил Боэан.       — Я сказала об этом адмиралу, но… — Шелла помолчала.       Лейтенанты переглянулись, и Боэан изрёк почти философское:       — Это же Траун.       — Это же Траун, — в тон ему повторила Шелла.       Снова помолчали. Боэан за это время умял десерт, облизнул губы да пригубил ещё кафа, а Шелла, изучая фигуру товарища, вновь подумала над тем, как при абсолютном отсутствии физических тренировок он умудрялся держать тощую форму. На губы невольно наползла улыбка, когда лейтенант вспомнила, с какой завидной частотой порой квалифицированных техников гоняли по разным секторам разрушителя, порой даже не в ту бригаду, к какой по приказу был закреплён офицер, и вопрос отпал сам собой.       — А что, к слову, сам Траун? — вдруг спросил Боэан.       — На связь не выходил, — припоминая спрятанный датапад и коммуникатор в сумке, пробормотала Ут и горько хмыкнула. — Порой у меня ощущение, будто это адъютантство существует только в моей голове.       — Странно, — поделился соображениями Боэан.       — Да. Но у меня есть сроки. Буду действовать в их рамках.       — И то верно.       Шелла, отставив термос, принялась разгребать их стол: сначала сложила два подноса вместе, с целью экономии места, и уже после поверх отставила грязную посуду. Расправившись, она вновь опустила локти на стол, взяла кружку и постучала ноготками по корпусу. Лейтенант стала бездумно изучать снующих снаружи офицеров, которых за время разговора стало по определению меньше. Близилось к окончанию время пересменки, и служащие устремлялись либо на посты, либо уже на жилую палубу.       Постепенно стук по термосу стал отбивать характерными мотивами государственных песен. Боэан хмыкнул, и Шелла, глянув на него, вспомнила ещё кое-что.       — К слову, — она поставила термос на стол перед собой, — руководящий вашим сектором — лейтенант-коммандер Кат — забросал меня письмами.       — Он? — удивился Боэан.       — Ага, всё уточняет по надбавкам и по расчётам, а вот мои требования о предоставлении недостающих документов оставляет без ответа.       — У него неполная карточка? — голосом, полным сомнения, просипел товарищ. Шелла взглянула на него и точно — Боэан оттянул уголок губ да сдвинул брови, что свидетельствовало о крайней степени непонимания.       Лейтенант похлопала руками по кружке и уточнила:       — А что тебя так удивляет? — следом в нетерпении пояснила:       — До назначения «Химеры» флагманом он работал в Седьмом флоте на другом ИЗР. При переносе часть потерялась, хотя, мне кажется, что он не предоставил.       — Не, — фыркнул Боэан.       Шелла, вскидывая брови, заинтересованно посмотрела на него.       — Нет? — чуть тише переспросила она.       Техник скривил губы, потёр кончик носа, затем поскрёб пальцами щетинистый подбородок, отчего ячейку на пару секунд наполнили около-шаркающие звуки. Шелла терпеливо молчала. Боэан, наконец, цокнул, покачал головой и пояснил за то, что его смутило:       — Лейтком у нас человек закона и порядка. — С губ сорвался язвительный смешок. — Перфекционист до самой корки мозга, так скажу.       — Серьёзно? — выдохнула Шелла.       — Ага. — Боэан положил руки на стол, поджав губы на мгновение.       — Вот так не повезло.       — Ещё бы! — он снова мельком потёр нос, поглядел наружу и посмотрел на подругу. — Требует соблюдения протокола порой до чрезмерного пунктика. А его кабинет… Оо-о-о. — Лейтенанты обменялись усмешками. — Я там боялся в принципе присесть, мне казалось он тут же заставит меня подняться и прочистить за собой.       — Да уж, — распахнув глаза чуть шире, просипела Шелла и сделала глоток чая.       Воображение моментально сориентировалось и умчалось вперёд — Боэан всегда существовал в беспорядке и стремился навести его средь собственного окружения. Оправдывал он это суевериями. Мол, каждый уважающий себя офицер должен оставить на судне хотя бы носок или какую другую вещь. В дань уважения и признательности. Но, как считала Шелла, если бы у кораблей и правда были бы нематериальные воплощения, вряд ли бы им понравились подношения в виде дубовых гадкопахнущих носков или ржавых винтиков терморегуляции. Потому… Лейтенанту оставалось только посочувствовать другому лейтенанту, который попал в подчинение офицеру-перфекционисту.       Но дело это не меняло, о чём Шелла и сообщила:       — Всё же факт остаётся фактом — его карточка неполная, — убедившись, что Боэан посмотрел на неё с пока лёгким интересом, она продолжила:       — И я была бы очень благодарна, если бы ты смог повлиять на него по поводу документов.       На лицо наползло знакомое Шелле выражение — Боэан сильней подался вперёд, уголок губ медленно оттянулся в усмешке, а в глазах мигнули огоньки.       — Что мне за это будет? — деловито уточнил он.       — Моя безмерная любовь и благодарность, конечно же.       — Я это знаю со времён Академии, не пойдёт.       Шелла, на секунду опешив от самовлюблённости, вскоре сориентировалась:       — М-м-м, я ведаю вашим сектором, потому помогаю тебе с надбавками.       — Это уже твои обязанности, — парировал Боэан.       — Но я могла и не напоминать, тогда ты бы сам читал огромное положение со всеми условиями на сотню страниц, — парировала Шелла.       Лейтенанты качнулись ближе друг к другу, сохраняя при этом контакт глаза в глаза, и Шелла невольно припомнила дни Академии, когда оба задумывали сбежать в город во время отбоя или задумывали чего… похлеще. «Это было так давно», — мимоходом подумала она, подмечая, как светлели карие глаза товарища.       — Это наполняет только пятьдесят процентов твоей просьбы.       — Ах, пятьдесят. — Шелла вскинула брови. — Семьдесят.       — Пятьдесят, — настаивал Боэан.       — Восемьдесят. — Она покачала головой, отлично понимая, чего добивался товарищ.       — Ладно, семьдесят, — вдруг пошёл на попятную он.       — Восемьдесят, — перехватила инициативу Шелла, слегка прикусив нижнюю губу, выжидая паузу и наблюдая за метаниями Боэана, и… Наконец, положив руку на ладонь товарища, озвучила главное:       — А остальные двадцать покроет моё предложение о предоставлении тебе целого ящика под моей койкой, где ты можешь спрятать своё барахло.       Боэан просветлел, накрыл её руку своей, скрепляя тем самым договор, и широко улыбнулся.       — А он большой?       — Стандартный.       Лейтенант скривился.       — Мало.       — Ну так и у нас не последняя рабочая смена на разрушителе, придумаешь ещё чего-нибудь, — с задоринкой лаконично протянула Шелла. — Плюс у меня одноместная каюта, твоё барахло будет в сохранности.       Боэан сморщился, шмыгнул носом и затянул утробное рычание-слово, в котором подруга едва признала сбитое: «З-з-зра-з-з-за». Шелла хохотнула и, отстранившись, залпом допила порядком остывший чай.       — Я пришлю тебе список недостающих документов. И пойдём, хм?       — Ага, — всё ещё с нотками уязвлённой гордости пробубнил он и погрузился в настройки планшета.       Через пару минут ячейка стала пропускать доносящийся снаружи шум, хотя Шелла и не трогала настройки панели сбоку. Переглянувшись с Боэаном, она подхватила свою сумку, закинула её на спину, следом вышла и придержала дверь для товарища. И пока один лейтенант относил грязную посуду на предназначенную для неё стойку у обслуживающего дроида, другая лейтенант успела набрать себе полную термокружку чая да стащить небольшую горсть леденцов, предлагаемых в качестве здорового сахарозаменителя.       Встретились товарищи уже на выходе из обеденной и медленно побрели по жилой палубе.       — Что думаешь делать? — спросил между прочим Боэан, складывая руки в карманы кожанки.       Шелла, разобравшись с обёрткой маленькой конфеты, закинула её в рот, перекатила на языке и ответила:       — Сейчас зайду в каюту, переоденусь и пойду по офицерам. — Она перебрала конфеты, нашла среди них цитрусовые и протянула товарищу. — Бушь?       — Бушу, — пародируя её диалект, которым время от времени говорила Шелла, не отказался Боэан.       Оба припомнили Леа, от которой и понахватались подобных фразочек. Боэан зашуршал обёрткой и проговорил:       — Увольнительный же, Шелл.       — Кадровые документы за меня никто не соберёт, — важно ответила лейтенант. — Тем более хождение по разрушителю отлично способствует мыслительным процессам.       Боэан хмыкнул, Шелла продолжила, чутка оскорбившись:       — Пока обойду всех, может чего и надумаю.       — Да и, говорят, ходьба полезна, — язвительно протянул Боэан.       Шелла, будто не заметив, вдруг задумалась о совершенно другом и вскоре тихо поделилась соображениями:       — Интересно, на сэзэр тоже так?       — Предполагаешь, что главком провинившихся по палубам отправляет вышагивать?       — Не. Или да. Он же девятнадцать километров от носа до дюз.       — Хм…       — Хм…       Офицеры затихли. Оба переглянулись, улыбнулись друг другу и не стали развивать эту тему, хотя, она и предполагала некоторые размышления, далёкие от реальности. Лейтенанты достигли выхода к турболифтам и, не сговариваясь, решили подождать следующих — у кабин уже скопилась толпа шумящих офицеров.       Шелла, перекатывая на языке конфету, вновь задумалась о заданиях и ужасных записках, оставляемых ей перед каждой сменой. Боэан, похоже, думал о том же.       — Насчёт «писаки».       Шелла глянула на товарища с лёгким интересом.       — Одно твоё слово, и я его выслежу.       — А мне надо будет освобождать ещё один ящик? — парировала с улыбкой лейтенант и расколола конфету зубами.       Боэан осклабился.       — Ну если ты настаиваешь, — протянул он заискивающе.       Предложение казалось более чем соблазнительным, и Шелла припомнила, что и второй ящик под койкой у неё пустовал, однако, она всё же склонилась к отказу, особенно вспомнив за полный объём «талантов» товарища.       — Я сама справлюсь, благодарю. Это моё дело, — на вдохе как можно твёрже произнесла она.       Оба несколько секунд смотрели друг на друга, потом Боэан беззаботно пожал плечами:       — Смотри. Ведь моё дело предложить.       Шелла понимающе кивнула и вернула внимание обратно к турболифтам, куда утекала большая часть толпы. Лейтенанты подошли к левому, и Шелла пробормотала про себя менее уверенно: «Я ведь разберусь. Иначе и быть не может».