Адъютант

      В офисе кадрового и воинского обеспечения параметры освещения сменились на ночные, и в одной из дальних левых ячеек тут же вспыхнул дополнительный — он окутал рабочее место холодным светом, позволяя оставшемуся офицеру не травмировать зрение. Вентиляция, заканчивая активный цикл, постепенно затихала, и вниз продолжал опускаться холодный бортовой воздух, обогащённый не только кислородом, но и явным душком дезинфекции.       Шелла поёжилась, чуть сильнее набросила китель на плечи и, осмотрев яркий свет, сбавила его параметры на пару делений — приглушённый, он дополнил голубовато-белый, исходящий от включённого экрана. На последнем раскрылись окна программ бухгалтерского и кадрового учёта, между которыми проводилась сверка соответствия по последним отчётным периодам с момента формирования Седьмого флота: личные карточки, начисления, перечисления страховых, выплаты доплат — Шеллу интересовал широкий спектр документов, которые она выделила для изучения в увольнительный день. Тогда, проходясь по разрушителю и лично напоминая офицерам за письма о предоставлении документов, лейтенант зацепилась за мелькнувшую догадку и теперь пыталась найти ей подтверждение или опровержение.       Шелла, широко зевнув, не сразу сообразила прикрыть ладонью рот из приличия и, украдкой оглянувшись, подловила себя на иронии — вздумала же искать свидетелей этикетного проступка в пустующем офисе тыла. Лейтенант покачала головой и, уделив внимание тащившейся полоске завершения проверки, осмотрела рабочий стол. Чуть в стороне от панелей ввода призывно лежали листки бумагозаменителя с пестревшими на них требованиями свалить в Дикое Пространство. Шелла покачалась в кресле, постучала ноготками по столу и хмуро протянула:       — Далековато идти придётся. — Она взяла термос, закинула в себя остатки порядком остывшего горького чая местного кафетерия и наморщила нос, сравнивая его с удивительным чаем в столовой. — А если ещё пешком… Хм-м-м-м. Может, к старости и дойду. — Подумав, Шелла весело добавила:       — Не, не дойду.       Убирая термос, она откинулась в кресле и сползла чуть ниже. Следующие пару минут Шелла наблюдала за тем, как добавлялись деления в бегунок статуса проверки, и, когда глаза стало резать голубоватое освещение, опустила взгляд на лежащий чуть в стороне офицерский планшет. Снова оглянувшись, лейтенант сверилась со статусом дверей и стёкол — алый индикатор подтверждал блокировку входа, а параметр другого она повысила до шестидесятипроцентной плотности зеркального покрытия, через которое просматривался офис и другие ячейки, но кадровые офицеры снаружи не видели то, что происходило внутри. Относительно. Всё же устав предписывал рядовым кадровым сотрудникам держать значения не выше шестидесяти процентов.       Лейтенант взяла офицерский планшет, положила себе на колени и из потайной секции вытащила тонкий датапад, выданный адмиралом. Экран приветственно вспыхнул, очевидно зафиксировав сенсорами визуальные данные пользователя, но оказался лишён уведомлений. Только герб Седьмого флота пестрел чёрными, алыми и белыми знаками. Изучая стилизованные символы разрушителей, лейтенант припомнила приходящие ей на другой датапад напоминалки из блока снабжения.       Офицер в должности исполняющего обязанности лейтенанта уже трижды присылал письма о необходимости принести парадный мундир, чтобы поставить на нём эмблему Седьмого флота: небольшую нашивку на плечо, какие обычно бывали на комбинезонах пилотов эскадрилий или офицеров специальных отрядов. Шелла ставила отметку-уведомление о прочтении, постоянно обещала себе захватить мундир да тут же забывала — и чего, спрашивалось, она хотела от офицеров её кадрового сектора, раз она сама не проявляла должную сознательность в отношении мундира?       Хмыкнув, Шелла спрятала датапад в потайную секцию и дала себе задание: в увольнительный день примерить парадную и, наконец, отнести её в службу для присвоения знака.       Шелла, выпрямившись, поставила локти на стол, прикрыла глаза и сконцентрировалась на окружающей её тишине и внутренних переживаниях. Последние тянулись сквозь послания анонима, данное гранд-адмиралом задание, его слов «пока что» в отношении расследований бесчинств повстанцев… Потеревшись щекой о холодную ткань перчаток, Шелла глянула на собранные записки. Верхняя была снята с дверей сегодня утром.       — Хватит. — Глубоко вдохнув, лейтенант оставила мундир на спинке кресла и поднялась.       Она пристала на носки, выглянула за края ячейки и приметила, как свет в кабинете лейтенант-коммандера Фицтера ещё горел. Параметры его стёкол поддерживались на большей плотности, как то позволялось заместителям и командующим, потому Шелла лишь разглядела мутную фигуру, наверняка сгорбившуюся над рабочим столом. Напомнив себе за приближающийся отчётный цикл, лейтенант вдоволь удовлетворила любопытство и принялась разминаться: сначала вытянулась, поочерёдно потянувшись каждой рукой верх, следом плавно нагнулась и скривилась от того, сколь сильно заныли мышцы от долгого сидения перед экраном, более того — перед глазами заплясали белые звёздочки, а в ушах раздался шум. Шелла прикрыла глаза, затем, разогнувшись, покачалась то в одну, то в другую сторону. Помогло более чем, и даже сонливость немного отпустила.       Повернувшись к экрану, лейтенант не стала садиться — она положила руки на спинку, изучила оставшиеся малые деления и краешком глаза поймала пестрящие записки. «Интересно, — задумалась Ут, — адмиралу также писали в первые годы на службе?»       В том, что гранд-адмирал Траун не являлся подданным Империи изначально — Шелла не сомневалась, но вот попытка представить его в стандартной униформе Академии провалилась с треском. Вместо этого память сыграла злую шутку — в сознании всплыл единственный эпизод деятельности Миссии, когда разведывательно-исследовательский дроид засёк патрульный корабль чиссов. Сглотнув, лейтенант покачала головой, выбрасывая из неё не только образы корабля, но и экзотов с горящими глазами в чёрных обмундированиях и бордовыми лычками.       Ячейку оповестил сигнал. Шелла подняла взгляд — программа закончила подбирать данные за периоды. Лейтенант принялась раскидывать по дополнительным экранам отчётность по отчислениям, надбавкам, архивы по заявлениям на эти же надбавки, затем открыла данные по зарплатному сальдо, к которым система также дала доступ. «А вот это уже интересно», — Шелла зацепилась за заархивированную папку ведомостей. Она уже потянулась к датападу адмирала, чтобы скопировать информацию на него, но по коридору раздались тихие шаги, будто кто-то крался, а за ними последовала и уверенная поступь.       Вбив короткую комбинацию, Шелла закрыла предоставленную информацию и вместо них появились данные о кадровом учёте её сектора. С центрального экрана теперь на лейтенанта мигали сведения о пополняемом банке документов, чей процент вырос с последней сводки на десять пунктов, а чуть ниже расширилась информация о входящих запросах от офицеров.       — Трудягам покой лишь снится, как понимаю? — раздалось сбоку. Шелла отъехала от стола, поднялась и дрогнула, заметив лейтенант-коммандера Фицтера. Начальник подпирал плечом косяк.       Лейтенант растерялась. Она глянула на панель индикаторов, увидела разрешающий зелёный сигнал и, опомнившись, потянулась к кителю.       — Прошу прощения, лейтенант-коммандер. — Шелла спешно сунула руки в рукава и, зафиксировав нижний борт, принялась застёгивать верхний.       Фицтер отпрянул от дверей, изучая подчинённую. В его руках звякнуло — пальцами он перебирал знакомую инфокарту, которую иногда прокручивал за кольцо. Шелла, поддевая рукой косу, кинула взгляд на лейтенант-коммандера, поймав его ответное внимание и, туже обычного затянув пояс, зафиксировала его конец.       — Меня беспокоит ваша переработка, — протянул Фицтер, переводя взгляд на экраны. — У вас какие-то проблемы?       — Едва ли, сэр. — Шелла покачала головой. — Документационный блок не полон и запросов много.       — Так уж все разговорились?       Лейтенант-коммандер шагнул к экрану и, опустив руку на спинку кресла, изучил горящие иконки сообщений. Шелла украдкой пригляделась к начальству. На веснушчатом лице несколько мгновений играли холодные блики освещения и голограмм, а в янтарных глазах отражались сводки данных.       — А-а-а, — хохотнул вдруг Фицтер, подаваясь назад. — Я и запамятовал, что у вас технический блок. С ним всегда много проблем.       — Сэр? — осторожно спросила Шелла.       Вскинув брови, офицер снисходительно осмотрел младшую по званию, следом уделил внимание её столу — взгляд цепко прошёлся по офицерскому планшету, флотскому датападу стандартной модели и чуть дольше задержался на пёстрых записках. Прокрутив инфокарту ещё раз, Фицтер соизволил ответить:       — Командующий одной из бригад, офицер Кат, — с явным пренебрежением начал он, не обозначая звания мужчины, — с ним вечные проблемы у кадрового состава. К сожалению, — взгляд снова стал напускным и сочувствующим, — такие есть везде. Считают, что знают лучших офицеров кадров, которые для этого годами обучались в Академиях.       В словах лейтенант-коммандера определённо крылась истина — Шелла не раз сталкивалась с откровенным пренебрежением к кадровым служащим, либо к дотошности, какую проявлял офицер технической бригады, но что до последнего — лейтенант-коммандер Кат выказывал её во вполне в допустимых пределах. Шелла из вежливости кивнула, будто согласившись, и опустила взгляд в пол.       — Впрочем, вы делаете успехи. — На вдохе Фицтер потерял интерес к экранам. — Однако едва ли стоит для этого жертвовать здоровьем. Устав предписывает отдых, потому я настоятельно рекомендую вам отправиться в каюту и закончить смену, которая, — офицер намеренно помедлил и осмотрел ячейку в поисках хронометра. Устройство обнаружилось в виде узкой полоски коммуникатора, где помимо счёта времени вёлся подсчёт поступающих в ячейку сообщений, — закончилась четыре часа назад по бортовому исчислению.       Перевод являлся грубее: «Ступайте-ка вы прочь, лейтенант Ут». Шелла, глянув на начальство, вспомнила найденные и не скопированные данные — соблазн попытаться отослать лейтенант-коммандера оказался велик, более того сознание услужливо подбрасывало скрипты, с помощью которых это можно сделать, но, изучив лицо Фицтера, лейтенант решила отступить.       И, как оказалось, выбрала правильное решение. Лейтенант-коммандер оставался в ячейке всё то время, что лейтенант собирала вещи и выключала аппаратуру. Заложив кодовый цилиндр в кармашек мундира, Шелла осмотрела ячейку и, кивнув, поспешила прочь. Фицтер пропустил её, выключил свет и вышел сам. Но и тогда начальство не отступило — лейтенант-коммандер следовал рядом.       Ощущая неловкость от спускающейся тишины офиса и мрака, который не разбавляло приглушённое на ночь освещение лент, Шелла решила как-то разрушить её, потому спешно припомнила разговоры офицеров, услышанные вскользь перед сменой или, когда направлялась за чаем в кафетерий и обратно.       — Сэр? — осторожно позвала Шелла, обратив к нему внимание. — Разрешите вопрос?       Инфокарта звякнула в руке, когда Фицтер её повторно поймал. Цепкий янтарный взгляд был направлен на младшую по званию.       — Говорите, лейтенант Ут.       — Каково состояние коммандера Зайтреллы? Офицеры говорят разное: кто-то об ухудшении, кто-то об улучшении.       Лицо украсила улыбка, увидев которую, лейтенант растерялась — пожалуй, это первый раз, когда лейтенант-коммандер улыбался вроде бы даже искренне. Шелла сомневалась.       — Коммандер идёт на поправку, — мягче прежнего ответил Фицтер, и Шелла убедилась в собственных догадках. — Дроиды дают вполне уверенный прогноз о возвращении к началу отчётного месяца.       — Это несказанно радует. — Она улыбнулась.       — Неужто? — с явным сомнением парировал лейтенант-коммандер.       Вдохнув глубже, она остановилась, увереннее посмотрела на офицера и, собрав в кулак всю сдерживаемую спесь гордости, проговорила:       — Это всё из-за того, что я адъютант? Всё это пренебрежение и недоверие?       Лейтенант-коммандер также остановился и, повернувшись, с интересом поглядел на офицера, прекратив прокручивать карту. Шелла, не дождавшись ответа, продолжила:       — Но я подчиняюсь вам так же, как и гранд-адмиралу Трауну. Адъютантство — это лишь дополнительные обязанности сверхурочной сменной работы, какими всегда были и как то предписывает директива пятьсот двадцать три ВСК, оставляя за руководством структуры самостоятельно определять, какой перечень обязанностей будет исполнять его адъютант.       Шелла едва остановила себя от прямого цитирования упомянутой директивы Верховной Ставки Командования — лейтенант-коммандеру Фицтеру, как кадровому офицеру и заместителю начальницы службы, было достаточно и номера, потому она вернулась к сути своего пылкого монолога:       — Гранд-адмирал и определил. К вам в отдел. Потому у меня есть прямые обязанности, которые были приложены при переводе на Седьмой, и моя общая задача — это служба и безопасность, за которую всегда отвечал тыл во флоте. — Кратко выдохнув, лейтенант перевела дыхание. — Это наша безопасность. И в неё также входит и то, как себя чувствует руководящая офицер. А если и этого недостаточно, — она раскрыла руки, — то пускай вас удовлетворит параметр банальной имперской вежливости и этикета, который вдалбливают в каждого офицера ещё с кадетских училищ.       Шелла, вскинув подбородок, ощутила, как всё внутри дрожало от наступившего морального дисбаланса — с одной стороны давили принципы и правила устава, в котором предписывалось «съедание» обидных выражений и беспрекословное подчинение старшим по званию, каким в данной ситуации являлся лейтенант-коммандер, а с другой — щетинилась уязвлённая чужим недоверием офицерская гордость, которую лейтенант устала задавливать в себе.       Первая сторона взяла верх. Но как-то поздновато.       — Прошу прощения, сэр, — уже менее пылким голосом пробормотала Ут и присмотрелась к Фицтеру, но сумрачного освещения лент оказалось недостаточно, чтобы считать поверхностные эмоции командующего.       Лейтенант-коммандер вскинул брови, склонил голову чуть ниже и улыбнулся привычной фальшивостью доброжелательности.       — Вот видите, — начал он. — То, о чём я и говорил. Переработка. Она ужасно сказывается на ясности и трезвости ума.       «Не язви, не язви, не язви, — пробормотала про себя Ут, кусая внутреннюю щёку. — Потом в спортзале ячейку рукопашки забронируешь». Второе, вкупе с воображением, успокоило больше.       — Но я вас услышал, — язвительно протянул он и отвернулся, указывая рукой на дверь. — Доброй ночи, лейтенант Ут.       Тон особенно поддел звание, посылая прямо-считываемый намёк. Вдохнув глубже, Шелла склонила голову и вполне уверенно ответила:       — Доброй ночи, лейтенант-коммандер Фицтер.       Лейтенант качнулась в сторону и выдохнула, когда двери офиса закрылись за ней. Поддавшись секундному порыву, Шелла вскинула руки, стиснула их в кулаки настолько сильно, что заскрипела кожа перчаток, затем резко всплеснула руками, как и отпускала затаённую обиду на офицеров. Полегчало. Но задуманную бронь ячейки рукопашной Шелла решила сделать по утру или как только вернётся в каюту.       Путь до турболифтов палубы лейтенант провела за анализом увиденной кромки информации. Её заинтересовал архивный блок ведомостей, скорее — их тип. На карточке папки значилось «расчётно-кассовые ведомости», но какой толк от них в полностью усовершенствованном Седьмом флоте, где все перечисления жалований, надбавок, добавок, больничных и прочее-прочее происходили согласно подаваемым в национальную платёжную систему «ведомостям в банк»? Что-то не сходилось, и лейтенант будто чувствовала, как скрытая информация скользила меж разрозненных фактов, не желая их скреплять.       Вдруг коммуникатор, прикреплённый к поясу, звякнул трелью тональности выше обычной. Шелла застыла на полпути. Осторожно оглядев коридор и убедившись в отсутствии офицеров, лейтенант перекрутила пояс так, чтобы офицерский планшет оказался впереди, а бляшка с кодовым диском и коммуникатором сзади. Из потайной секции она вытащила датапад и, опомнившись, поспешила к турболифтам.       На экране горело входящее сообщение, снова не от гранд-адмирала. Адресат оказался неизвестен, отчего лейтенант задней мыслью подумала на писаку-преследователя, однако тут же одёрнула себя — вряд ли канцелярский вредитель знал коды персонального датапада, выданного офицером высшего состава. Шелла, покусав нижнюю губу, вызвала турболифт и, пройдя идентификацию, щёлкнула по иконке сообщения.       Раскрывшаяся информация бросила её в ужас. Трясущимися пальцами лейтенант пролистнула открывшийся файл и, покачав головой, моментально спрятала датапад обратно в потайную нишу. Чуть резче, чем хотелось бы, она дёрнула за ремень, возвращая обратно вещи на свои уставные места.       «Это что ещё такое», — выдохнула она и ненадолго прикрыла глаза, но и там увиденное в сообщении всплыло в сознании будто бы отпечаталось на внутренних сторонах век. Битый файл мог смутить любого другого офицера, но лейтенант отлично знала — никакого другого не было. Кто бы ни прислал информацию, он слишком хорошо понимал, кому её направлять.       «Разберёмся в каюте», — нашла рациональную мысль Шелла, когда щёлкнул индикатор прихода кабины. Двери раскрылись, лейтенант юркнула внутрь и выбрала на панели сбоку жилую палубу старшего офицерского состава. Она повернулась к выходу, складывая руки на груди и успокаивая себя представлениями, как сегодня расплетёт волосы, примет контрастный душ, просушит и заплетёт их, чтобы утром только собрать в «дульку», и растянется на койке. А о найденных данных и пришедшей информации можно подумать чуть позже. Когда на то будут ментальные силы. Шеллу это почти успокоило.       Кабину огорошил стук. Лейтенант отшатнулась назад — закрывающиеся створки турболифта не захлопнулись. Их удерживал другой офицер, в котором Шелла моментально узнала лейтенанта Фача. Но в кабину он не прошёл, даже когда их взгляды столкнулись.       — Лейтенант? — пытаясь вложить в голос больше стали, проговорила Шелла. Вышло жалко и неправдоподобно — сказывалась усталость.       Губы Фача дрогнули в оскале. Шелла сделала ещё шаг назад. Системы турболифта, осознав препятствия, отдёрнули двери назад в пазы. Лейтенант выпрямился и резко указал на неё:       — Я знаю, что ты под нас роешь.       Похолодало. Шелла напряглась, дёрнув головой.       — Прошу прощения? — просипела лейтенант, едва удерживая поднимающийся из груди ужас.       — Не строй ку-па, а, — фыркнул он, скалясь. И Шеллу пронзил больший холод — она старалась не терять зрительного контакта и параллельно пыталась придумать, как спасаться из турболифта.       Да никак. Единственный путь из прямоугольной коробки загородил офицер, будто поджидавший специально.       — Адмирал подозревает коммандера в утечке, да? — вскинул руками Фач. — Как что, так сразу женщины, а? Хотя удивительно, учитывая кого он выбрал себе в адъютанты и первую офицера. Но у коммандера нет каких-либо преимуществ. — Офицер презрительно прошёлся взглядом по Шелле, и несмотря на страх, другая офицер сжала руки в кулаки, чувствуя, как на место страху начала наползать эмоция посильнее. — Или роешь под меня, хм? Решила отбить полностью сектор?       Шелла, видя, сколь сильно выпучил глаза Фач от переполнявшей его злобы, вынудила себя расслабить руки и поднять их. Знания по курсам психологии подсказывали дальнейшие действия: она показала Фачу, что безоружная, затем медленно опустила руки ниже так, чтобы ничто не мешало их зрительному контакту и не давало повода мыслям о самообороне.       — Только пустое это и всё. Мы ничем не провинились перед Империей, служа ей. — Фач указал на палубу пальцем.       Турболифт снова попытался закрыть двери кабины, лейтенант шагнул вперёд, встал на пороге и не позволил этому случиться. Шелла украдкой вдохнула, вспоминая про находившийся на поясе комлинк. «Не успею дотянуться», — тут же отбросила лейтенант затею и, убедившись, что другой лейтенант не собирался продолжать пламенную речь, заговорила:       — Как и я ничем не провинилась перед Империей. Я служу ей так же, как каждый из нас, лейтенант Фач. Я — кадровый инспектор. Как ты, как коммандер и другие в офисе тыла.       — Не-е-е-ет, — покачал головой Фач, — ты — адъютант.       — И? — Шелла хмыкнула.       — И что?       — Это вы мне скажите, что, — парировала Шелла.       Фач нахмурился.       — Не заговаривай мне зубы.       — Я и не пыталась.       — Да ну? — едко отозвался он.       Теперь Шелла начинала терять контроль над ситуацией. Происшествие с лейтенант-коммандером, присланная информация и найденные данные, а сейчас и вполне основательные обвинения, из которых ей надо было вырулить на безосновательные в угоду соблюдения секретности задания — лейтенант ощущала, сколь сильно её начинала колотить сдерживаемая ярость. Она нахмурилась и начала постепенно выплёскивать её наружу:       — Не знала, что вы видели мои должностные обязанности, лейтенант Фач, чтобы оперировать тем, что я как-то связана с волей гранд-адмирала касательно его и неизвестных мне мнимых предположений. Так и касательного того, что меня с начальством связывает что-то внеуставное, если наши мысли сходятся, — с ядом продолжала Шелла, делая шаг вперёд. Она в точности скопировала взгляд Фача, скользнув по его фигуре. Офицера это не проняло — он продолжал стоять на стыке и удерживать двери.       — Тут не нужно ничего видеть, чтобы понять. Всё, итак, на ладони.       — Да? — усомнилась Шелла. — Тогда меня вдвойне удивляет то, что соблюдение стандартного рекомендательного протокола адъютантства вы воспринимаете как угрозу безопасности коммандеру.       — Чего?       «Есть!» — Шелла заметила проблески сомнения и, вспомнив всё же дословный текст уже упоминаемой директивы, стала прикрываться законом и канцеляритом:       — В случае отсутствия у командующего офицера поручений и заданий или отсутствия необходимости приставления и постоянного присутствия офицера к командующему, адъютант согласно директиве пятьсот двадцать три ВСК, назначается инспектором службы тыла — такой, где согласно учёту фиксируется недобор офицеров. В любой другой нужный момент командующий, за которым закреплён адъютант, может отозвать его из службы тыла. — Шелла перевела дыхание, делая ещё шаг ближе. В отличие от лейтенант-коммандера Фицтераа, Фач явно был не так хорошо знаком с упомянутой офицером директивой, потому посыпался на отчеканенных словах. Лейтенанту оставалось только завершить свой монолог:       — Ваши мысли — всегда остаются таковыми без доказательной базы. Особенно озвученные вами обвинения. Вас так послушать, так адъютантство звучит хуже врагов Империи.       Фач испугался на последнем озвученном словосочетании. Спесь гнева совершенно спала, глаза посветлели. Шелле хватило этого, чтобы сделать резкий выпад вперёд и толкнуть его в плечи. Не ожидавший такого лейтенант отступил, другая лейтенант кулаком ударила по кнопкам закрытия. Кабина успела захлопнуться, потянулась наверх, а Шелла сделала вдох и шумно выдохнула.       Лейтенанта трясло. На негнущихся ногах она отошла к стене, на которую упала плечом и обняла себя, сгорбившись. С языка одно за другим посыпались ругательства, затем слова успокоения, сказанные на родном языке — они складывались в шипящие интонации, звучавшие угрожающе, хотя и не несли в себе подобного смысла.       Вскоре Шелла чуть успокоилась.       — По выслуге лет уйду на пенсию, — сказала она себе уже на общегалактическом, отнимая руки от плеч и оправляя мундир, — затем улечу к трукри в энэр. Поля, леса, ремесло и тишина. Хорошая у них планета. А что, — обратилась она к окружению, будто здесь были свидетели её речи. Взгляд скользнул по мигавшему индикатору камеры. «Вполне были», — хороший вариант обретения внутреннего покоя.       «Дурилка», — в сердцах прокомментировала она собственную речь. Кабина вскоре достигла жилой палубы, и из неё лейтенант вышла, придав своему лицу максимально уставное безразличное выражение. А в мыслях сложилось одно-единственное: если ещё до сегодняшнего дня она сомневалась в наличии неточностей, нахождение зацепки и выходка лейтенанта Фача подтвердили обратное. Оставалось только найти скрытое.