Убей меня. Но исцели.

Когда я начал ждать, чтобы жить, я на самом деле начал ждать, чтобы умереть. Уильям Сароян

Много ли людей сейчас можно увидеть на выставках картин. Ответ очевиден. В XXI веке все предпочитают узнавать об искусстве в интернете. Там можно найти и биографии художников, и фото самой картины, и зайдя на нужный сайт, можно приобрести её за считанные секунды. Но можно ли через экран почувствовать запах красок, увидеть рельефную фактуру мазков, понять размер и масштаб художественной работы? Да, эти факты можно считать ничтожными, но картина не просто какой-то кусок бумаги (холст) с красками, в любое полотно вкладываются некие чувства. Чувства, которые художник передает через мазки. Сейчас на выставки ходят аристократы, которые ценят(?) искусство. Поэтому многие предпочитают проводить вечер пятницы в высшем кругу с бокальчиком шампанского или вина, обсуждая картины уже давно известных художников, или ещё незнакомых, что решаются показать своё творчество. На выставку не обязательно приходит только высшее общество, можно увидеть и обычных людей, которые также ценят искусство. В основном их немного, но это тот процент населения, кто ценит живое оценивание больше. Может они и не родились с золотой ложкой во рту, но любят искусство не меньше. А можно назвать аристократов — ценителями искусства? Может они приходят на выставки лишь для того, чтобы пробежаться пару раз по залам, и после раскритиковать с такими же людьми высшего общества, или же дать положительный отзыв, даже не понимая, что на картине изображено, и какой посыл она в себе несёт. Не все хотят его понять. Картина — красивая, значит уже хорошо, а какой смысл был в неё заложен не имеет значения. И такими темпами мы вновь возвращаемся к интернету, зачем тогда ходить на выставки и тратить деньги на простое разглядывание картин. Но это так не работает, многие аристократы приходят просто посплетничать . Зачем картины, если можно поболтать с таким же ценителем искусства. Сейчас в Сеуле проходит выставка самого известного и популярного художника, но кто он, сколько ему, и как он выглядит никто не знает. Все знают только то, что он безмерно талантлив. И картины его само совершенство. Пока все так считают, автор думает совсем по-другому. Он не считает их уродством и убожеством, совсем нет. Просто ему не нравится, как отзываются люди о его работах. Да, не всегда мнения должны совпадать, но зрители всегда думают и видят не так, как сами художники. А сам художник всё ждёт того человека, который поймёт правильный смысл его картин. Но за семь лет, так и никто и не нашёлся. Все надежды умерли уже давно. Но где-то внутри ещё живёт маленький фитилек, который ждёт.

* * * * *

В один из пятничных вечеров, на выставке знаменитого писателя, одиноко стоит высокий мужчина. На нём надета светлых тонов одежда: белая рубашка, светло-голубые джинсы, пальто пшеничного цвета и такого же цвета берет. На плече висит бежевая сумка. А из-под берета выглядывают голубые пряди волос. Выглядит весьма экстравагантно, волосы никак не подходят под образ мужчины. Он стоит у самой дальней картины. Она одиноко висит на белоснежной стене, на которой кроме неё больше ничего нет. Художник сам захотел, чтобы она была отдельно от других. Хозяин — барин, как говорят. Этот вечер мужчина проводит в полном одиночестве с такой же одинокой картиной. Само полотно среднего размера, нарисовано то ли красной, то ли коричневой краской. На нем изображено лицо, очень красивое. Человек, с которого рисовали эту картину, необыкновенно красив. Также можно разглядеть, что человек на картине улыбается, но улыбка больше походит не на радостную, а на устрашающую. Точно как и взгляд. Но этого никто, конечно, не замечает. А под картиной виднеется надпись:  «Убей меня. Но исцели». Каждый проходящий человек, не понимает смысл этих слов. Больше они уделяют внимание картине. Все говорят, что это одна из самых прекрасных работ на этой выставке. Что она очень приятная, красивая, от неё хочется улыбаться, и разглядывать её часами. А вот автор с ними не согласен, но он никогда не скажет этого. Все видят по-разному. Но многие не хотят понимать то, что художник хотел показать. Они смотрят на все через розовые очки. Стоит снять их, но не все готовы расстаться с ними. К мужчине подходит парень. На вид лет двадцать. Одет во всё чёрное, только рубашка цвета шампейн. На голове бини, из-под которой выглядывают каштановые волосы. Поверх рубашки надета кожанка, на ногах облегающие чёрные джинсы, а за спиной висит чёрный кожаный рюкзак. Старший не замечает, как к нему подошли, и встали рядом. Даже не замечает тот факт, что встали довольно близко. Его внимание было приковано к картине, а что происходит вокруг, его не особо интересует. Парнишка останавливается напротив картины, касаясь плечами незнакомца. На это мужчине тоже плевать, он смотрит на картину и на надпись по ней. Взгляд парня прикован туда же. Картина гипнотизирует, заставляет смотреть только на неё и больше ни на что. Смотря на неё, ты погружаешься в пучину мыслей и вырваться оттуда будет очень сложно. Это как тонуть в море. Если не умеешь плавать, тогда точно утонешь без следа. И чем больше погружаешься, тем тяжелее становится вырваться, всплыть и набрать полную грудь воздуха. А возможно ли всплыть с самого дна? — Жуткая картина, — вдруг произносит младший, смотря на полотно. Эти слова вытягивают мужчину из вороха своих мыслей. Выйдя из транса, он удивляется словам парня. Очень сильно удивляется. Старший поворачивает голову в сторону того, чей голос вернул его в реальность, и начинает его разглядывать. Взгляд скользит снизу вверх и останавливается на лице, точнее на глазах, смотрит, будто в самую душу и пытается что-то там отыскать. Он видит только профиль, но уже может с уверенностью сказать, что глаза у парнишки красивые, темные, даже зрачков не видно. Глаза его, как морское дно, или безграничный космос. В них можно разглядеть блеск отражающихся ламп, и это тоже очень красиво. Сейчас бы кисть и холст, дабы запечатлеть эту красоту. Жаль, что этого нет под рукой. Ой, как жаль. — Почему жуткая? — решается задать вопрос, продолжая смотреть на молодого человека. А тот, не отрываясь, смотрит на картину, и даже не повернётся в сторону рядом стоящего. Картина притягивает к себе и оторваться будет просто преступлением. — А разве прекрасная? — грубо отвечает тому. После мысленно ударяет себя рукой по лбу. Слишком грубо, ну что за дурак. Решается продолжить уже мягким тоном. — Я слышал много комментариев по поводу этой картины. Говорят, что она прекрасная, великолепная, привлекательная, изящная, но ни один из комментариев не подходит под её описание, — мужчина стоит в шоке и пялится на него, а у того взор всё туда же. — А я вот считаю, что она жуткая, мучительная, зловещая, пугающая, даже дьявольская. Как будто сам дьявол её сделал. Да и подпись картины говорит сама за себя. — Что? — смотрит на него с нескрываемым интересом. Заинтересовал, ещё как. Нечасто встретишь людей, у которых такое же мышление, как у тебя. Младший поворачивает голову, чтобы посмотреть прямо в глаза, ведь тот так и продолжает смотреть на него. Поедает его взглядом, пытается пробраться в самую душу, но у него не получается. Дверь закрыта, но ничего, у них это пока взаимно. — Что, убив, ты этим исцелишь. Сама смерть — это исцеление. А исцеление — это смерть, — отворачивается от пристального взгляда, и вновь смотрит на картину. А кончики ушей уже давно покраснели. — Не все поймут смысл этой надписи. Да и сам смысл картины. Вы, наверное, тоже, раз так смотрите на меня. — Я тоже так считаю, — мужчина так же отворачивается, насмотрелся на него. Увидеть в нём ещё что-то сейчас точно не сможет. Тот закрытый, очень сильно. — Я думал, что один вижу её так. Но мои взгляды разделяет такой молодой парень, — ухмыляется. — Я согласен, все кто здесь находятся, видят в этой картине все то, что ты назвал ранее. И никто не сказал про неё так, как ты. Мне приятно знать, что есть единомышленники, — не скрывая, говорит с улыбкой на лице. Голос у мужчины бархатный, с хрипотцой, но такой притягивающий. Парень, не скрывая интереса, смотрит на улыбающегося мужчину. Даже улыбка у него привлекательная. Пока тот нагло разглядывает лицо, тот вновь ушёл в свои раздумья. Парнишка понимает, что не собирается оставлять его в покое. Вновь смотря на картину, интересуется:  — Вам тоже кажется, что это краска очень странная? — Почему ты так думаешь? — а он умеет удивлять. За вечер этот молодой человек удивил уже не раз, а тому только приятно. — Оттенок краски очень странный. Как будто с ней что-то смешали или это не краска вовсе. А что тогда, я понятия не имею, — боковым зрением смотрит на реакцию старшего, но не видит ничего. Тот даже бровью не повёл. — Думаю, никто не знает. Ну, если только сам художник, — пожимает плечами. Поняв, что время уже подходит к девяти, понимает, что нужно уже собираться. Время идёт, а работать надо. Но у младшего — вечер пятницы свободен, и провести оставшееся время в компании этого человека с кружечкой кофе, будет весьма неплохо. Он не как все те аристократы, которые бродят по залу, и что-то обсуждают. Он обычный, но, и это слово ему не подходит. Специфичный — самый подходящий термин. Его стиль, волосы, манера речи, голос — не присущи аристократам. И он сам такой — загадочный, таинственный. Это, наверное, должно отталкивать. Неизвестность пугает, и её нужно бояться. Но бояться её очень глупо. Не решившись узнать, мы не узнаем о человеке ничего. А вдруг он хороший, и бояться нечего. А может он серийный убийца, маньяк, псих. Да, не следует вешать ярлыки, не посмотрев с другой стороны. Да и мужчина не похож на убийцу. Ему стоит дать шанс. И упустить такого человека будет очень обидно. Ведь он так не похож ни на кого из знакомых парня, что делает его ещё более особенным. И поэтому его так тянет узнать, разгадать его. — Не хотите сходить выпить кофе? — спрашивает, поняв, что не хочет отпускать и провести с тем ещё немного времени. Хватается рукой за чужой локоть. — Спасибо, но я откажусь, работать нужно, — улыбается ему, резко выдергивая локоть из руки. — В следующий раз, если ещё увидимся, — хлопает по плечу. Уходит из зала, оставляя парня стоять в одиночестве. И вот теперь парнишка стоит один, возле той самой одинокой картины. И сейчас он хочет только поговорить ещё раз с тем мужчиной. Чем он так заинтересовал его? Почему к нему так тянет? Из-за того, что мыслят одинаково? Или то, что он другой, не как все? Или же здесь что-то другое.

☕☕☕

В жизни всё фальшиво, есть только одна истина. Эта истина — смерть.

Новая неделя и всё тот же вечер пятницы. Та же самая выставка, здание, помещение. Всё те же люди, какие-то новые, но не имеет значения, ведь они всё равно не понимают смысла в картинах художника выставки. Да, все имеют право мыслить и видеть так, как хотят, но каждый художник надеется, что когда-то все смогут увидеть его картины так, как видит он сам . И наконец-то снять свои розовые очки. Но это придёт нескоро. У той же одинокой картины молодой парень видит того же мужчину, в той же одежде, что была на нём в тот вечер. Он опять стоит уединенно. Парень соврёт, если скажет, что пришёл сюда впервые после того вечера. Он очень надеялся, что встретит его здесь опять. Приходил каждый день, но его не было. После, к нему подошёл знакомый и сказал, что тот приходит только по пятницам к восьми часам вечера. И вот он стоит сзади мужчины и готовится, вновь, подойти и заговорить с ним. Мужчина заинтересовал его. Он нашёл единомышленника и, наверное, сможет поговорить с ним об искусстве. Только ли это заинтересовало его в нём, он и сам понять не может. Тот стильно одевается, высокий, хорошего телосложения, но полностью не получилось разглядеть, пальто мешало. И он очень красивый: гладкая и светлая кожа, глаза медового цвета, родинки на кончике носа, на щеке, на шее, пухлые, слегка потрескавшиеся розовые губы. Он сам не понимает, когда успел всё это разглядеть. Младший подходит к нему и становится с той же стороны, что и в прошлый раз, также соприкасаясь плечами. Проходит минут десять, а эти двое стоят в полнейшей тишине. Оба смотрят на картину, но боковым зрением темноволосый пытается зацепить старшего. Он боится (стесняется) заговорить с ним. А чего бояться, в прошлый раз сам первый начал, а тут страшно. Сердце предательски громко стучит. Мужчина давно заметил парня, почувствовал уже тогда, когда тот стоял у него за спиной. Он пытался обратно погрузиться в картину. Но из-за парня не очень-то и получается. Хочется посмотреть на него, заговорить, но он не станет этого делать. В этом нет никакого смысла. Он не думает, что тому нужна компания, просто тоже пришёл посмотреть на картину. И старший соврёт, если скажет, что не хочет этого. Очень сильно хочет. Тот его заинтересовал, и теперь он хочет тонуть не в картине, а в этих глазах. Странно звучит, но так оно и есть. Они оба соврут, если скажут, что их не тянет друг к другу. Ещё как тянет. Но откуда появилась эта связь и это притяжение? Когда, и почему именно к ним? (Судьба?). Они так не думают. Верить в такое не в их правилах. Но, может, стоит хотя бы один раз? Из тишины его вырывает голос.  — Я думал, что не встречу вас вновь, — младший взял себя в руки и сделал первый шаг. А вдруг больше не увидятся, и это последняя их встреча. Поэтому тратить своё время попусту он не собирается. — Ждал? — отвечает мужчина, а на лице еле заметная улыбка. Он сам уже хотел заговорить, но его опередили. А у парня пробежался табун мурашек, он только сейчас понял, насколько у того красивый голос: тягучий и бархатный. — Не представляете, как, — теперь он смотрит на него. А до картины и дела нет. Мужчина поворачивается и смотрит в ответ. Взгляды встречаются и мир вокруг останавливается на маленькую вечность. У одного в глазах отражается вселенная с россыпью звёзд, у другого расплавленная карамель, которая так и норовит утянуть на дно. Они оба тонут и даже не сопротивляются — Я угощаю, — вдруг произносит мужчина, возвращаясь в реальность, часто моргая. Парень не успевает насладиться моментом. Он быстро понимает, о чём идёт речь, и следует за ним. Два молодых человека оставляют полотно все так же одиноко висеть на стене. Они то, может, уже не одиноки, но картина останется таковой навсегда. Спустя время они уже сидят в кофейне. Заведение оказалось самым близким к зданию, в котором проходила выставка. Сели они за свободный столик у окна. За стеклом уже стемнело и горят фонари, освещая дорогу людям, что идут с работы или просто спешат по своим делам. Мужчина заказал два холодных кофе. В тишине ждут заказ, да и всю дорогу молчали. Говорят, что, даже молчание с близким (любимым) человеком, бывает порой лучше разговоров. Они виделись всего дважды, но знакомы будто вечность. Как такое возможно, никто из них не знает. Всё время, пока ждут заказ, они просто смотрят друг на друга. Тонут друг в друге, как тогда на выставке. Странно? Да, очень. Даже посетители и официанты косятся на них, пришли молча и сидят так уже минут двадцать. Их тишину прерывает официант, который принёс заказ. — Ким Тэхён, — первый решается заговорить старший, отпивая свой кофе. А младший смотрит, часто моргая, и не понимает, что тот только что сказал. — Меня зовут Ким Тэхен, — улыбаясь, объясняет тому. — А… Чон Чонгук, — младший начинает нервничать, сам не понимает почему. А сердце бешено стучит, готовое в любое время выпрыгнуть из грудной клетки. — Сколько тебе? — помешивает трубочкой кофе. — Двадцать один, — делает то же самое и смотрит на кофе. А вот взгляд старшего устремлен только на мальчишку. Он его глазами пожирает, и тому от этого становится некомфортно. — Молодой, — быстро бросил, отпивая новую порцию кофе, а взгляд не отводит. — А Вам сколько? — он догадывается, что он старше. Но не может понять насколько. Слишком молодо выглядит. Он глядит на него глазами (щенячьими), в которых читается надежда на то, что ему не пятьдесят. — Думаю тебе не стоит знать, — смотрит прямо в глаза . Смотрит так, что вот-вот съест, и, будто по-дьявольски. А тот быстро прячет глаза под чёлкой. — Сорок? Пятьдесят? — Чон боится услышать положительный ответ. А что, если да, что тогда? — Ну, я не на столько уж и стар, тридцать мне, — обижено отвечает Тэхён, и смотрит на кофе. А Чонгук облегченно выдыхает, лучше тридцать, чем сорок. Это уже хорошо. А чему вообще радоваться? Ну было б пятьдесят, ему то что. Нет. Сейчас ему есть дело, а какое, только сам Бог знает. Или нет? Или он тоже знает, просто не принимает этот факт. — На кого учишься? — вновь устремляет свой пожирающий взгляд. Изучает всё уже давным-давно изученное. Он уже все шрамы, родинки изучил на лице и шее. Изучить бы и тело (СТОП). — На куратора в искусстве, — продолжает сверлить взглядом кофе, но в глаза теперь не посмотрит. Не сейчас. Сейчас ему надо успокоиться, щеки все пунцовые. А от чего, неизвестно. От того, как старший смотрит на него, или просто душно в помещении. — Ух ты… Ну и как, интересно? — интересуется у парнишки. А тому стало ещё не комфортней от такого напора и взгляда. — Неплохо. — Рисуешь?  Парень всё-таки поднимает глаза на старшего. — Нет, не умею. И вообще, где написано, что если любишь искусство, то ты обязательно должен рисовать? —Разозлился, а почему, сам не знает. — А я разве такое сказал? — поднимает бровь. — Я поинтересовался, рисуешь или нет, — пожимает плечами. Кофе он уже выпил, и, чтобы разрядить обстановку, подзывает официанта. Вновь берёт два кофе и чизкейк. Пока ждут новый заказ, вновь сидят в тишине. Только уже не смотрят друг на друга. Смотрят куда угодно, только бы не в глаза. — Извините, я не так понял, — решается заговорить Чон, и отпускает взгляд. Его щёки опять слегка зарумянились. — Но нет, не рисую, мне не дано. — Я уже понял, — вновь замолкают, и тишину перебивает, пришедший официант с новым заказом. Он ставит две чашки с кофе и тарелку с чизкейком. Пока ставит, кидает короткие взгляды на парней, вроде до этого так хорошо было, а сейчас очень угнетающая атмосфера вокруг них. Официант покидает их, направляясь к новым посетителям. Старший подталкивает тарелку с чизкейком в сторону младшего. — Что, зачем? — интересуется, поднимая глаза и смотря на Тэхёна. — Просто, — пожимает плечами. — А Вы... , — Чон отламывает кусочек от чизкейка и не успел договорить, тот его перебил. — Я художник. И мой ответ, да, я рисую, — так прямо и быстро. — Понятно, какой псевдоним у Вас? Что рисуете? Давно? Выставляетесь на выставках? — Тот лишь посмеивается над таким любопытством, а Чон поедает чизкейк наблюдая за старшим. — Рисую с детства, всё подряд, когда приходит вдохновение. Ты уже видел мои картины на выставке, и уже высказал своё мнение по поводу одной из моих работ, — тот спокойно это говорит, в то время, как парнишка поперхнулся кофе. Такого он не ожидал. Сейчас перед ним сидит автор той картины. И автор этот — его кумир. Какое сейчас у него должно быть по-вашему состояние? Конечно шоковое. — Ты в порядке? — тот поднялся и подошёл к нему, и похлопывает по спине. — Да, да. Я просто удивлён, — откашливается, а Тэхён садится обратно на своё место. — Я очень сильно хотел когда-нибудь увидеть автора тех картин, но и мечтать не мог о встрече. А тут вот так. Вы мой кумир. Я обожаю ваши картины, — он весь краснеет, говоря всё это. И чтоб тот не увидел, быстро опускает голову вниз, и ковыряется в недоеденном чизкейке. Тэхён смеётся над ним. А смех его очень притягивает — это замечает Чон. Ему приятно видеть такую реакцию. И что-то внутри загорается, но Тэхён не обращает на это внимание, игнорирует. А вот сердце стучит очень быстро и громко. — Автограф дать? — с усмешкой говорит. Тэхён не любит давать автографы и поэтому пошутил. — Да, — а тот и не понял, что тот пошутил, реально согласился. А мужчина вновь в шоке. Уже какой раз он его удивляет. Тот берёт сумку, достаёт блокнот, и ручку. Вырывает одну страницу и оставляет автограф. Потом отдаёт в руки младшему, и после убирает всё обратно. — Спасибо, — он смотрит на эту бумажку, как будто это какой-то слиток золота. А глаза светятся. Тэхён замирает и смотрит в них. И вновь говорит себе, что красивее глаз не видел в жизни. И жалеет, что не носит с собой краски и холст. Нарисовал бы его прямо сейчас. — В рамочку ещё поставь, — усмехаясь, отпивает кофе. — Поставлю, — со всей серьёзностью говорит Чонгук. А Тэхён начинает громко смеяться. Убрав автограф в свой рюкзак, он бросает на того испепеляющий взгляд. — Что смешного? — морщит лоб. — Ты смешной и милый, — всё ещё посмеивается. А вот у парнишки сердце галопом, и вновь появляется румянец на щеках. Приятную атмосферу прерывает уведомление телефона старшего. Тот достаёт его с улыбкой на лице, но она сразу исчезает. Пора работать. — Извини, мне пора, — начинает собираться. Хотя ему и не очень-то и хочется уходить. Он хочет ещё поговорить с ним. Посмотреть в эти глаза, послушать его, узнать больше. Но ему уже пора, к сожалению. — Работа? — также начинает собираться. — К сожалению, да, — с грустью отвечает. — Дай мне свой номер, — переходит на неформальное общение. Тэхён достаёт ручку из портфеля, не замечая, что тот перешёл на неформальность. Так даже лучше будет. И на салфетке пишет номер телефона и адрес. А зачем адрес, непонятно. И адрес чего? — Приходи, когда захочешь. Это адрес моей студии, буду рад увидеть тебя там. Только предупреждай о приходе заранее, — уже направляются к выходу, заплатив за кофе. — Да, спасибо, — восхищенно смотрит на салфетку. Выйдя из кафе, им в лицо ударяет холодный осенний ветер. Скоро зима, новый год, рождество. На улицах развешены фонари, гирлянды. Ярко и очень красиво. Уже чувствуется новогоднее настроение. Правда у Тэхёна и Чонгука его нет. Но ещё есть время. Их закрытые от мира сердца вновь могут открыться и наполниться счастьем и любовью. (Откроются? Точно ли?). Сами не знают. Попрощавшись, двое парней расходятся по своим делам. А сегодняшний вечер они могут назвать самым лучшим за последнее время. Их встреча была подстроена самой судьбой. Или это просто чистая случайность. К чему приведёт их эта встреча? Только сам Бог знает. Но в Бога они не верят, как и в матушку судьбу. Сложно будет. Но они справятся.

☕☕☕

Я хочу прикасаться к людям своим искусством, я хочу чтобы они говорили — он чувствует глубоко, он чувствует нежно. Винсент Ван Гог

Чем же люди так любят пятницу? Пятница последний будний день, а после идут выходные, и можно расслабиться уже с вечера. Но мы не говорим о всех. У всех разные графики, но, будем честны, большинство работают по будням, оставляя субботу и воскресенье для отдыха. Почему именно суббота и воскресенье стали выходными днями? Что за стереотипы. Мы можем считать и понедельник, и вторник, и среду выходными днями. Почему именно понедельник стал первым днём, а воскресенье седьмым? Но общество так не считает. Всё должно идти по порядку и правильно. Тогда вернёмся к пятнице. Все любят начать отдых с вечера пятницы. Кто-то идёт пить в клубы, кто-то на выставки, а кто-то просто идёт домой. Но именно вечером пятницы просыпаются в людях их демоны, которые сидят и прячутся за масками спокойствия и хладнокровия всю неделю. Кто-то не снимает их, и продолжает держать своих демонов внутри. Ну, а кто-то выпускает и кормит их чужой кровью и плотью. Новая неделя, новая пятница. Прошло всего семь дней, но для Чона как будто вечность. После того вечера в кафе с Ким Тэхёном, жизнь Чонгука кардинально изменилась. Он сам ни за что не признается как страдал всю эту неделю. Он очень сильно хотел увидеться с Тэхёном, но не мог, тот был слишком занят. Но они переписывались каждый день, и каждое новое сообщение от Ким Тэхёна заставляло сердце Чона стучать настолько сильно, что оно норовило вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки. Что и от каждого слова внизу живота всё тянуло. Он, как влюблённая девчонка, хотя почему как, так оно и есть. Но он и в этом не признается. А не признается потому что сам ещё не разобрался в своих чувствах. Две недели назад ему нравилась девчонка из потока, но встретив Кима, всё изменилось. Та девчонка больше не привлекает, да и не кажется красивой. Хотя, на этой неделе она подходила к нему и призналась, что видела в глазах Чона заинтересованность ею. И сказала, что у них может получиться что-то. Но услышав, что та его уже не интересует, вся покраснела, накричала на него, и заплакала, убегая. Странные эти девушки, да и не только они. Парни тоже странные. Сейчас Чон крутится возле шкафа с зеркалом и подбирает, что надеть. Он идёт к Тэхёну в студию. Они договорились встретиться в пятницу ближе к вечеру. И вот Чон ломает мозг, думая, что же надеть. Нет бы, как обычно, одеться, но он же идёт к Киму. И надо произвести хорошее впечатление. Определившись с одеждой: обтягивающие чёрные джинсы с порезами на коленях и шёлковую рубашку цвета морской волны и сделав причёску, он отправляет сообщение старшему, что будет у того минут через тридцать. Ответ приходит моментально, тот ждёт его и, чтобы позвонил, когда подойдёт к зданию. Тяжело вздыхая, Гук убирает в задний карман джинс телефон. Ещё раз смотрит на себя, улыбается в зеркало, стучит кулаком по месту где сердце, и говорит:  — Всё будет хорошо, Чон Чонгук. Это просто встреча. Вот именно, обычная встреча. Но всё равно пробивает дрожь и сердце стучит быстро-быстро. Закрыв дверцу шкафа, Чон идёт к выходу. Надевает пальто коричневого цвета и обувает черные ботинки. На дворе не лето, но и не зима, пальто будет достаточно. Хотя, термометр показывает минус четыре. Собравшись, он выключает свет и запирает дверь с другой стороны.

* * * * *

Добрался до нужного места за каких-то пятнадцать минут, Чон не ожидал, что такси так быстро его привезёт. Он стоит перед зданием, где его уже ждёт Ким, минут десять. Не может прийти раньше, чем обещал. А почему, что в этом такого. И ответить не может. Поэтому стоит и мёрзнет. Руки покраснели, нос и щёки так же стали пунцовыми. Сейчас бы в горячий душ или горячий кофе. Он смотрит на телефон, время 19:50, ещё десять минут и можно идти. Но зачем ждать, можно набрать и сказать, что уже приехал, и чтобы тот пустил его к себе. Но нет, Чонгук ждёт. Поджимает губы, и слегка начинает трястись от холода, ну да, не зима, но минус четыре. — Почему не позвонил? — вдруг сзади слышится знакомый бархатный голос, от которого мурашки пробегаются по телу. Чон быстро разворачивается и видит те медовые глаза, в которых хочет утонуть. Они стоят так минуту. Стояли бы ещё дольше, но на улице не лето, и чувствуется минусовая погода, поэтому стоит идти в тёплое помещение. — Так почему не позвонил и не сказал, что давно приехал? — можно заметить, как спокойствие во взгляде плавно перетекает в рассерженность. Да и голос выдаёт, что тот сильно недоволен. — Я только что приехал, — врёт. Тэхён скрещивает руки на груди, и скептически смотрит сверху вниз. Останавливается на покрасневшем от холода лице. Сердце сжимается от того, что тот столько прождал, даже не позвонил и не предупредил, что приехал, а стоял и ждал, видимо, назначенного времени. — Врёшь. Я видел тебя сверху минут десять назад, думал, когда позвонишь. Но звонка так и не услышал. Так ещё раз спрошу, почему? — Тэхён слишком настойчивый, всегда добивается того, чего хочет. И получает то, что хочет, или кого. Чон стыдливо опускает взгляд. Его как будто сейчас отчитывают за плохое поведение. А ведь он просто не позвонил и не предупредил. Не выдержав, Ким подходит к нему, берёт за руку и ведёт к зданию. Они входят в тёплое помещение. Чон чувствует тепло и ему становится хорошо. И от руки тоже тепло. Они проходят консьержку, которая смотрит вслед уходящим парням. Кима то она знает, а вот молодой парень — новый гость. Они быстрым шагом поднимаются, Чон едва поспевает за старшим. Это все из-за его длинных ног. Вот Ким ослабляет хватку и отпускает руку. Чон недоволен внутри, он хочет чувствовать это прикосновение дольше. Тот открывает дверь, и хватая за руку, слегка толкает Чона в квартиру. Заходит следом, закрывает дверь, а младший мешкает, он как будто не здесь, а в другом месте. Закрывает глаза и вдыхает полными легкими воздух. А в воздухе витают вкус краски, ароматизатора с запахом апрельского хлопка. Чону нравится. Определенно нравится. Ким уже разделся, разворачивает, стоящего столбом парня к себе и снимает пальто. — Ботинки сам снимешь, или мне тоже их снять? — вешает пальто. — Я ведь могу полностью тебя раздеть, — он сейчас пошутил, или всерьёз. А Чон очнувшись, опускает голову и снимает ботинки. Лицо и кончики ушей все еще красные, но уже не от холода. Ким тяжело вздыхает, и смотрит на Чона. Сложно. А что он хотел, тому чуть больше двадцати. Молоко на губах ещё не обсохло. И только сейчас он замечает, что на том надета шелковая рубашка цвета морской волны, и выпирающие соски. Видит, что у того тонкая талия, слишком тонкая. Это первый фетиш Ким Тэхёна. Первый фетиш — талия Чон Чонгука; Второй фетиш — бёдра Чон Чонгука; Третий — руки Чон Чонгука; Четвёртый — за… — Где тут ванна? — косится на старшего, ведь тот секунду назад будто раздевал его глазами. Ким приходит в себя, идёт чуть глубже, включает свет и жестом приглашает. Чон заходит и успевает всё рассмотреть. Подходит к раковине, включает тёплую воду и моет руки, согревается. А старший стоит в проёме и смотрит на открывшийся вид. Пятый фетиш — задница Чон Чонгука. Мотает головой. — Всё? — интересуется старший, всё так же смотря (раздевая). Тот поворачивается, а у старшего уже непроницаемый взгляд. Чон ему кивает, и Ким вновь жестом показывает идти за собой. Тэхён провожает Гука в комнату, а сам уходит на кухню сделать кофе. Чон рассматривает комнату. Она в бежевых оттенках. На стенах, потолке, шторах и на многой мебели есть капли красок, но это по-своему очень красиво. По середине стоит кремовый диван, который так же заляпан каплями красок. Пол покрыт полиэтиленом, стоят много материалов, также множество холстов. Рамка, на которой натянут чистый холст, кисточки. Ну, как никак, студия художника. Но вспоминая картины и то, какая это комната, совсем разные цвета. Комната слишком нежная, яркая, в то время, когда картины темные, жуткие. Противоречат друг другу. Рассматривая комнату, Чонгук не замечает, как входит Ким. — Держи, — протягивает кружку с железным человеком. Чон берёт в руки и скептически рассматривает. На кружке его любимый персонаж. Тепло от кружки переходит к рукам, согревая их. — Тепло? — Да, спасибо большое, — вспоминает, что старший недавно был рассержен, что тот стоял под дверью. Оправдываться уже поздно. Он знает, видел. — У тебя здесь красиво, — хочет поднять взгляд на Кима, но смотрит на рамку. — Правда? Спасибо что ли, — садится рядом с Чонгуком и закидывает одну ногу на другую. — Это моя студия — мой дом. Я здесь рисую и сплю. Удобно, да. — он отпивает кофе, и смотрит на Чона. Они сидят уже в полной тишине минут пять, наверное, им стоит привыкнуть к этому. Но и тишина тоже неплохо. Просто находиться рядом иногда лучше каких-то слов. Но она обрывается уже знакомой трелью. Звонит телефон старшего. Тэхён ставит кружку на рядом стоящий столик, поднимается и идёт туда, где лежит телефон. Смотрит на входящий звонок. Тяжело вздыхая, поднимает трубку. А Чон только смотрит, наблюдает за ним. И понимает, что фигура старшего потрясающая. Через чёрную обтягивающую кофту можно увидеть накаченные грудные мышцы, пресс, крепкую спину и слегка накаченные руки. А до этого даже в голову не приходило, что тот в такой хорошей форме. Мешало то грёбанное пальто. Чонгук вспоминает своё тело и ему становится стыдно, завидно. У Чона появляется первый фетиш. Первый фетиш — спина Ким Тэхёна; Второй фетиш — грудь Ким Тэхёна; Третий фетиш — руки Ким Тэхёна; Четвёртый фетиш — кисти и пальцы Ким Тэхёна; — Да, Юнги, — говорит старший в трубку. А этот кто-то сам Мин Юнги. По стечению обстоятельств, тот самый друг Чонгука, который сказал, когда Ким бывает на выставке. Чон уже догадывается, почему Мин звонит Тэ. Картины. Выставка. — Нет, я ещё не написал. За выходные постараюсь, — пока старший спокойно разговаривает по телефону, то другой парень в комнате бесцеремонно смотрит на спину и вытирает слюни. — Да, да, понял. Всё, давай до встречи, — старший сбрасывает трубку и разворачивается к, успевшему прийти в себя, и вытеревшему слюни с подбородка, Чону. — Извини, — кидает свой телефон на диван и ещё ближе садиться к Чонгуку, откидывая голову назад. — Да нет, всё хорошо, — машет руками, кружка с кофе стоит там же, где кружка Кима. — А что нужно было Юнги? — Новая картина, — хмыкает. — А её у меня нет, — трёт переносицу. — Когда нужна? — нагло рассматривает пальцы и лицо. — К следующей неделе. Но у меня нет вдохновения. Не прёт что-то. — А что нужно сделать, чтоб появилось? И тут Чону стоит пожалеть, что решил спросить об этом. Взгляд Кима стал более прожигающим. Теперь он полностью поглощает, пожирает Чона. Чон — кролик, попавший в ловушку к тигру. И сбежать уже не получится, но и тот особо не спешит сбегать. — Разреши нарисовать тебя, coniglietto, — Ким берёт руки Чона в свои и смотрит прямо в душу. — Что это означает? — Чонгук даже не понял, что это за язык, французский, испанский. — Не важно, coniglietto. Так разрешишь нарисовать тебя? — его взгляд смотрит прямо в душу, глаза заставляют тонуть, как тут отказать. — Да, хорошо. Сейчас? — No, no, coniglietto. Я хочу нарисовать тебя в жанре «Ню». Какой жанр он сейчас сказал? «Ню?» Он сейчас, что, решил поиздеваться, или это просто неудачная шутка? Нет, не шутка. Он серьёзно. Его взгляд полный решимости и уверенности. Щеки и кончики ушей Чонгука моментально краснеют. И сейчас ему просто хочется, как страусу, спрятать голову в песок. Ему никогда не было стыдно, как сейчас. И что ему теперь делать. С одной стороны — это дико, а с другой почему бы и нет.