Обречённые любить

После любовных утех Силахтар всегда садился напротив Артемис и рассказывал о самом сокровенном. Сначала его беспокоила её немота, но со временем это стало скорее преимуществом. Он мог выговориться, излить душу, не боясь, что его прервут и осудят, уведут разговор в сторону бессмысленной болтовни, упреков и подозрений. Так чаще всего случалось с Атике. За пять лет брака они так и не стали близкими людьми. С Артемис все было по-другому. По её напряженному взгляду, сосредоточенному на его губах, он догадывался, что она его внимательно «слушает» и, самое главное, понимает. — Великий визирь Тайяр Мехмед Паша ходит по острию ножа. Как только он совершит ошибку, я этим воспользуюсь. И тогда эта должность наконец станет моей, открыв самые невероятные возможности. Как же долго я этого ждал! После всего того, что удалось сделать в последние месяцы, Повелитель стал доверять мне как никогда. Я зять династии и меня поддерживают многие в Совете Дивана. Не зря же ястолько лет жертвую собой, живя с Атике Султан? Осталось самую малость — победить Кеманкеша Пашу, который тоже имеет большую поддержку. — на последнем предложении лицо Артемис еще сильней напряглось. — Правда, за его спиной стоит мощная сила — Валиде Султан. Их связывает какая-то давняя тайна. Однажды Кеманкеш чуть не убил меня, спасая Султаншу от гнева Повелителя. Думаешь, они любовники? Артемис не думала, она точно знала. В тот день пять лет назад она сидела в порту Бююкады и лила горькие слезы от обиды на Госпожу, которая выгнала её. К берегу причалила лодка, за веслами сидел красивый статный мужчина. Он сразу обратил на неё внимание: — Эй, красавица! Можно тебя спросить? — она молчала. — Ты что, в рот воды набрала? — девушка жестом показала, что не может говорить. — Хорошо, я задам тебе несколько вопросов, а ты кивай или мотай головой, чтобы ответить. Мужчина спрашивал, не видела ли она кого-то из мусульман, кто каждую неделю приплывает на острова из Стамбула. Не так уж много чужих бывало у них и Артемис сразу заподозрила о ком речь, но виду не подала. А вдруг этот мужчина хочет причинить вред Мустафе? Она достала из сумки листы бумаги и чернильницу, которые всегда носила с собой и жестом попросила незнакомца подойти. «Как его зовут?» — писала она. — Кеманкеш Кара Мустафа. «Зачем ему приплывать сюда?» — Мне бы тоже хотелось знать. Он каждую неделю берет в порту лодку и плывет в сторону Принцевых островов. Может даже не на Бююкаду, на другой остров. «Может быть у него тут жена?» — Жена? Кеманкеш сроду не был женат. А даже если бы и был, то зачем ему здесь прятать супругу? Если только это не местная гречанка, одна из ваших. — Силахтар посмотрел на девушку, она была очень красива. Каждый раз, когда он наклонялся к ней, чтобы прочитать написанное, его сердце начинало бешено колотиться. О Кеманкеше он тогда так ничего и не узнал, но вот на Бююкаду стал приплывать регулярно. Старый грек Никас не хотел отпускать дочь в Стамбул с иноверцем. Их свидания на острове длились почти три года, но однажды отец девушки скоропостижно скончался и Силахтар перевез Артемис в Стамбул. С тех пор она жила в этом невзрачном с виду доме. — Султанша, приехала Атике Султан, она ждет вас в беседке. — Хаджи принёс Кесем кофе. — Хорошо, уже иду. После обеда я поеду в вакф, приготовьте все для отъезда. Кесем в сопровождении верного слуги вышла на улицу. — Валиде! — Атике, дочка, рада видеть тебя. — Я приехала навестить Ибрагима и племянников и вот решила побыть немного с вами. — Что с твоим лицом, дорогая? — Силахтар опять не ночевал дома. В последнее время он все время куда-то пропадает. — Так пригрози ему, что разведешься. Это сразу его отрезвит. — Думаете, я не угрожала? Тысячу раз! — Негодяй! Зачем только ты вышла за него? — Не говорите так, Валиде. Это я виновата. За пять лет я потеряла двух сыновей, не смогла уберечь. Кому нужна такая жена? — Это глупость. Как ты можешь быть виновата в том, что у тебя рождается слабое потомство? Если б он тебя любил, поддержал бы. Будет впредь себя так же вести, поговори с Повелителем, хотя вряд ли твой брат что-то сможет сделать, в последнее время они с Силахтаром неразлучны. Когда Кесем приехала в вакф, народ по обыкновению приветствовал её у ворот. Вдруг взгляд случайно поймал в толпе что-то, что заставило её вздрогнуть. Это была девушка в накидке с капюшоном, лицо которой Султанша очень хорошо знала. По телу пробежали мурашки. «Не может быть!» Кто-то отвлек её, а через полминуты девушки уже не было. «О, Аллах, должно быть показалось». Султанша зашла в свой кабинет и попросила беспокоить её только в том случае, если придет кто-то из тех двоих, кого она ждала. Первым явился Синан Паша. — Паша, поговаривают, что Великий Визирь со дня на день может быть снят с должности. — Да, в Совете такие настроения. Повелитель недоволен им. — Если это случится, вы должны не допустить, чтобы новым визирем был назначен Силахтар Паша. При нем наша Империя погрязнет во взятках. Нельзя такого допустить! — Но что мы можем сделать против воли Повелителя? — Поговори с людьми, верными нам. Нужно перетянуть на нашу сторону как можно больше членов Совета. Я хочу, чтобы на собраниях Дивана вы оказали мощную поддержку Кеманкешу Паше как будущему Великому Визирю. Через какое-то время после Синана пришел Кеманкеш, запер дверь на замок и одарил Кесем страстным поцелуем. — Что ты себе позволяешь, Паша? Откуда в тебе столько дерзости? — мужчина отстранился, лукаво улыбнулся и покорно опустил глаза. — Султанша, клянусь, этого больше не повторится. — поддержал затеянную женой игру. — Не повторится, говоришь? За такие слова можно и казнить, Паша. — улыбнулась. — Ты сделал то, что я просила? — Разумеется. — Кеманкеш выложил на стол копию личной печати Султана. — Кесем, только ради Аллаха, будь осторожна! Любой промах может нам дорого стоить. Помни о Ягмур. — Я не забываю ни на секунду. Несколько дней назад видела её. Сердце разрывается, что так мало времени отведено нам судьбой, чтобы быть вместе. — Она с каждым днем все больше на тебя похожа. Боюсь, что Гюнеш может догадываться о том, кто её мать. Там же всё очевидно, стоит только взглянуть. — Гюнеш всегда была тебе благодарна. Надеюсь, она оставит свои догадки при себе, если таковые имеются. Когда Ягмур начнет учиться письму и чтению, пусть и Эбру с ней занимается. Верность должна быть вознаграждена, мы дадим её дочери хорошее образование. Шехзаде Ибрагим жил в кафесе уже более пяти лет. Все это время он общался в основном с Атике и Валиде, навещавшими его почти каждый день. Страх смерти, преследовавший его с самого детства и ставший еще сильнее после гибели Касыма, в последнее время немного утих. Иногда он мог вполне связанно и разумно мыслить, что очень радовало Кесем. Но все же заточение в одиночестве сказывалось пагубно на его психике — Ибрагим все чаще разговаривал сам с собой. В то утро стража принесла и положила на кровать свежую одежду для шехзаде. Он умылся и стал медленно одеваться, когда заметил среди вещей что-то странное. Две шелковые веревки, какими обычно пользовались палачи, были обвязаны вокруг горла его рубахи. Молодой мужчина забился в угол и истошно кричал, когда к нему вошла Атике. — Ибрагим, что случилось? — Палачи, палачи везде! Меня хотят убить. Они убьют меня! — Не кричи, брат, никто тебя не тронет. — Атике давно уже не видела его таким. — Папа! — Ягмур бросилась на руки только что вошедшему Кеманкешу. — Любовь моя, — мужчина поцеловал дочку и прижал пышную головку к своему лицу. Даже на ощупь волосы девочки были точь-в-точь как у её матери. — Иди, переодевайся ко сну, я приду почитать тебе сказку. — девочка убежала в свои покои и тут Паша увидел на столе свернутое письмо. «Мустафа, я знаю о том, что Валиде Кесем Султан твоя любовница и мать твоего ребенка. Если ты хочешь сохранить свою жизнь, держи язык за зубами и жди дальнейших указаний».