Обречённые любить

— Сколько мне осталось? — Мурад сидел в расстегнутой рубахе после очередного осмотра. — Это знает только Аллах, Повелитель. За последний месяц ваше состояние ухудшилось. Печень уже не выводит из организма ядовитые продукты жизнедеятельности, они остаются в вашем теле, в вашей крови, отравляя её. Нужно строго соблюдать диету, иначе каждый следующий приступ может стать последним. — Я и так питаюсь одной водой! Надоело! Забыл, что такое вкусно и в удовольствие поесть. А лучше не становится. Скажи, сколько у меня времени? — Две-три недели. Лекарь ушел и Мурад понял, что настало время действовать. — Кесем моя, почему ты так печальна и молчалива? — Султанша лежала на обнаженной груди мужа, прижимаясь к ней пухлыми губами. — Кеманкеш, мой Мурад уходит. Тает на глазах. — Любимая, ты должна держаться. — крепко обнял и еще сильнее прижал её к себе своими сильными руками. — В последнее время он почти не появляется на Советах Дивана, но объявил, что придет завтра вместе с шехзаде Ибрагимом. — Я боюсь за Ибрагима. Он потерянный, как загнанный испуганный зверек. Что он будет делать, когда трон ляжет на его плечи? — У Ибрагима есть мы. Ты — его Валиде и я — Великий Визирь. Мы не оставим его одного. — Мурад никогда не воспринимал Ибрагима всерьез из-за его душевной болезни, не могу понять, почему он изменил свое мнение? — Может он что-то понял, наконец? Как ваши отношения? — Я пытаюсь быть к нему ближе, но все без толку. Делает вид, что меня нет, как и раньше. — Жаль, я надеялся, что он отправится к Аллаху, находясь в мире с тобой. Ибрагим уже несколько дней чувствовал себя необычайно хорошо. Мир вокруг окрасился в яркие цвета и заиграл новыми красками. Все страхи и переживания ушли куда-то далеко-далеко, как в раннем детстве. Вот именно — он ощущал себя ребенком! Все вокруг было таким удивительным, причудливым и даже смешным. — Шехзаде Ибрагим, Повелитель ждет вас, чтобы отправиться на собрание Совета Дивана. Но… вы разве еще не готовы? — Почему? Я готов. — поверх кафтана на шее болталась шкура лисы с лапами, хвостом и головой. — Может, стоит это снять? — Отчего же? Это мой питомец и он пойдет со мной на Совет. Появление шехзаде с лисой на шее вызвало удивление в Совете. Еще никто и никогда не позволял себе такое отступление от этикета на собрании государственной важности. Тем более, если речь шла о наследнике престола. Казалось, один Султан был не удивлен. — В силу моего плохого состояния здоровья, я решил ввести в курс государственных дел моего брата — шехзаде. Ибрагим, поприветствуй членов Совета. — Уважаемые Визири и Паши — молодой человек начал раскланиваться в пол, приседая перед всеми собравшимися, чем вверг их в шок. Во время заседания Ибрагим занимался чем угодно, только не вникал в происходящее: рассматривал кафтаны Визирей, рвал на мелкие клочки бумагу на столе, скручивал её в трубочку и смотрел, словно в подзорную трубу. В какой-то момент, когда обсуждали важный вопрос о сумме содержания для янычар, Мурад обратился к брату: — А что вы думаете об этом, шехзаде? — Я? — удивился Ибрагим. — Я не знаю. Я должен спросить у Текир. — все переглянулись. В это время наследник престола подтянул к себе голову лисы и стал с ней разговаривать. — Текир сказала дать всем денег столько, сколько просят! — радостно сообщил. В этот момент все поняли, что шехзаде настолько болен, что не способен принимать мало-мальски важные решения самостоятельно. — Стража, проводите шехзаде в его покои, он очень устал. — Мурад решил, что на сегодня цирка достаточно. — Ибрагим! Что с тобой, сынок? — Кесем была вне себя, после того как Кеманкеш рассказал ей про то что происходило на Совете. — Валиде, все прекрасно! Я чувствую себя как никогда хорошо! — Я раньше тебя таким не видела! Что с тобой сделали? Кесем распорядилась позвать лекаря. — Что происходит? — Его заболевание прогрессирует, к сожалению. Это следующая стадия. Закрываясь от страхов, ранящих его, шехзаде впадает в детство. — Что?! Сделайте с этим что-нибудь немедленно! Дайте ему отвар, успокоительное, но верните в прежнее состояние! — Я конечно попробую, но вряд ли это принесет плоды. — Кеманкеш, с Ибрагимом что-то не так, я чувствую. С ним что-то сделали. Это Мурад! — Ты права. Сегодня Повелитель снова пришел на заседание с шехзаде. Все еще раз убедились в его недееспособности. Он срывал шапки с Визирей и менял их местами, говоря, что так лучше. — О, Аллах, какой ужас! Это не Ибрагим! Он может быть сколько угодно болен, но так никогда себя не вел! Ему что-то подсыпали в еду, я уверена! Это наркотик. Он словно в тумане. — Что мы сможем сделать? В Совете все говорят, что Ибрагим не может наследовать трон. — Нужно срочно выяснить, в чем тут дело и как можно быстрее вывести его из этого состояния, иначе случится беда. Я пойду к Мураду, уверена, это его рук дело! Гюнеш готовила обед на кухне, пока девочки играли в саду. Рядом сидел Али и с интересом поглядывал на симпатичную домработницу. С тех пор как он стал работать у Кеманкеша Паши, часто стал заходить в дом как бы по делу, всегда стараясь чем-то помочь Гюнеш. Ей очень нравилось такое внимание со стороны мужчины, с одной стороны. С другой, Али был на пять лет моложе и в любой момент мог найти себе юную девушку без детей. Гюнеш не хотела привязываться и строить пустые иллюзии на его счет, тем более что мужчина ни в чем ей не признавался, ни на что не намекал. Вдруг в ворота кто-то постучал. — Али, иди, посмотри, кто там. Через несколько минут Гюнеш услышала какую-то возню в прихожей и выбежала посмотреть, что случилось. Али лежал без сознания на полу. Вдруг страшная догадка осенила домработницу. Она ринулась в сад и увидела там плачущую дочь. — Эбру, доченька, что случилось? Ты в порядке? Где Ягмур? — Её забрали люди в черном! Они ворвались сюда и спросили кто из нас дочь Паши. Потом схватили её и унесли. Мамочка, мне очень страшно за Ягмур! — О, Аллах, какая беда! Кесем шла в покои Мурада в решительном настрое. Она не позволит травить её Ибрагима, делать из него посмешище! Недалеко от султанских покоев она встретилась с Великим Визирем. — Что ты здесь делаешь, Кеманкеш? — Повелитель срочно позвал меня. — Как? Я же предупредила через хранителя покоев, что приду. Стража, узнайте у Повелителя, кого он примет первым. — Повелитель ожидает вас вместе с Великим Визирем. — они непонимающе переглянулись, пытаясь понять, что происходит. — Проходите, я ждал вас. — Падишах сидел спиной к вошедшим и смотрел в одну точку. — Повелитель. — поклонился Кеманкеш. — Мурад, ты хотел нас видеть. — Да. Завтра в присутствии членов Совета Дивана, главы янычар и шейха уль-ислама вы оба должны будете подписать этот документ. — Что это? — Кесем схватила и начала читать. — Но… это невозможно! Это документ, лишающий Ибрагима права на наследование престола по состоянию здоровья. Я должна подтвердить при всех, что мой сын сумасшедший?! — Вы оба должны это засвидетельствовать, чтобы не было никаких сомнений в будущем. — Повелитель, думаю, здесь какая-то ошибка, у шехзаде временное ухудшение здоровья, но… — Вы, видимо, меня, не поняли. Вы оба завтра подпишите этот документ или никогда больше не увидите Ягмур.