Обречённые любить

— Нефес, ты что, испугалась? Не бойся, я с тобой. И Бату тоже, она нас защитит. — Ягмур обняла младшую сестренку и погладила её рукой по темным волнистым волосам. — Ты чего? Девочка отстранилась и написала на листе бумаги «пить». — А, это я сейчас принесу. Пойдешь со мной или будешь сидеть здесь? — малышка указала рукой на диван в гостиной. — Только жди меня тут, никуда не уходи, я быстро. Пока Ягмур скрылась на кухне, Нефес сидела, поджав под себя ноги. Какое-то движение со стороны сада напугало девочку, и она поспешила спрятаться. Через пять минут вернувшаяся со стаканом воды Ягмур не обнаружила сестру в гостиной и стала искать повсюду. — Нефес, ты где? Выходи! — девочка обошла весь дом. — Аллах, она же меня не слышит! Куда могла деться? Расстроено опустившись на диван, Ягмур стала думать, где бы еще поискать. В это время из сада вылетела взлохмаченная собака. — Бату! Где моя сестра, ты видела? Ищи! Ищи нашу Нефес! Животное забегало взад-вперед и завиляло хвостом, потом ткнулось носом в дверь библиотеки. Девочка послушно отворила её. Через минуту Бату просовывала морду в полуоткрытый шкаф, заваленный бумагами. Там, внизу, среди папок и свитков лежал испуганный ребенок, свернувшись калачиком. — Слава Всевышнему, ты здесь! Вылезай, горе моё! — Ягмур поправила платье и волосы сестры. — Знаешь, что бы было, если б я тебя не нашла? Но наша Бату молодец, настоящий сыщик! — собака тем временем улеглась в ноги младшей из сестер и положила на них голову. — Великий Визирь! Передали срочное письмо для вас. Женщина, которая его принесла, ожидает у ворот. — Давай скорей сюда. — в голове мужчина пронеслась тревожная мысль о любимых дочерях. — О, Аллах! Я уезжаю. Дома серьезное происшествие. Отнеси это письмо Хаджи аге. — Сейчас же, Визирь. Кеманкеш спешно покинул кабинет, не надев даже плаща. — Гюнеш, как это произошло? — спросил, усаживаясь вместе с заплаканной женщиной в карету. — Я отправила её в лавку, как обычно. Тут идти то пять минут, только площадь пересечь и за угол завернуть. Она все время туда ходила, дорогу хорошо знает. Её видели на площади многие, но видимо что-то случилось буквально в нескольких шагах от лавки. — Может быть, она встретила кого? Заговорилась, пошла в гости, потеряла счет времени… — Нет, это исключено. Я ей строго запрещаю это. И она знает, что если не вернется в течение получаса, я буду волноваться. К тому же…- Гюнеш зарыдала, потом указала на плетеную корзинку. — Я нашла её на соседней улице, валялась на земле. — Как назло, Али утром уплыл на Бююкаду. Если Эбру быстро не найдется, пошлю за ним. — Хозяин, я не хотела говорить, но в последнее время изредка получала странные письма. — Что? Какие письма? — Кто-то писал вроде как от лица родственников моего первого мужа, что нужно встретиться, они хотят видеть меня и дочку. — Так может кто-то из них и забрал Эбру? — Не знаю, не думаю. Когда мой муж умер, меня просто выгнали на улицу с ребенком и двенадцать лет никто не вспоминал, даже не интересовался, живы ли. — Кто приносил письма? Там были какие-нибудь имена, адреса? — Ничего. Их просто подкладывали под порог. Я их сохранила, покажу, когда приедем домой. — Почему сразу не сказала? — Не придавала значения. Боялась, что Али рассердится. Он ведь знает мою историю и готов убить этих людей. Карета остановилась рядом с тем самым местом, где Гюнеш нашла корзинку. — Спускайтесь, поможете мне. — крикнул Кеманкеш стражнику и кучеру. — Нужно обойти все дома на этой улице и соседних и узнать, не видел ли кто двенадцатилетнюю девочку. Силахтар сидел в кабинете и напряженно размышлял о том предложении, которое получил от Турхан накануне утром. Несмотря на то, что он чувствовал во всей этой затее скрытый умысел, подвох, идея казалась ему очень привлекательной. «Я не так молод. Сколько еще осталось? Ибрагиму нет и тридцати. С таким заботами, как у нашего Повелителя, он еще много лет будет занимать трон. Увижу ли я час своего триумфа: моя кровь и плоть на престоле Османской империи? Кто поможет Осману через десять-пятнадцать лет, если меня уже не будет? Какой мне прок и радость от его султаната после смерти? Все должно случиться сейчас, чтобы я смог пожать плоды этой невероятной удачи, которую даровала судьба. Турхан и Юсуф слишком молоды, я им не по зубам. В последний момент я устраню их и шехзаде Мехмеда. К тому же, я наконец сделаю, что мечтал — одержу верх над Кеманкешем». Силахтар вышел из кабинета и пошел в сторону султанского сада. Осман под присмотром Айше играл на траве. Паша внимательно присмотрелся и увидел в мальчике свои черты: высокий лоб, темные слегка волнистые волосы, карие глаза. «Сын, настало наше время». — Султанша, тут записка. Передали от Кеманкеша Паши. — протянул Хаджи. — Ничего не понимаю. Похоже, что Гюнеш приходила, Эбру пропала. Собирайся, поедем в дом Визиря, вдруг что-то с детьми или нужна помощь. Меньше чем через полчаса Кесем и Хаджи были у ворот. — Никто не открывает. Куда все делись? Где мои девочки? — волновалась Султанша. — Если дети одни, кто откроет? Погодите, у нас же есть ключи от дома. Увидев мать, Ягмур и Нефес радостно кинулись ей в объятия. — Мои хорошие, как вы? — Нефес испугалась и спряталась в библиотеке пока я ходила за водой. Но Бату её нашла! Мама, представляешь, Бату нашла мою сестру! — Значит, не зря я мучился с этой звериной. — пробурчал Хаджи, вспоминая тот нелегкий день из жизни. — Скажи, это правда, что Эбру пропала? — Похоже на то. Но давайте дождемся папу и Гюнеш. Может быть, они её уже нашли. В это время ничего не знающий о событиях в Стамбуле Али ходил от дома к дому греческой деревни на Бююкаде. Под приметы того старика, которого он видел в порту, подпадали многие, но в каждом очередном рыбацком жилище его ждало разочарование. К вечеру обессиленный он зашел в харчевню недалеко от пристани. — Дай чего-нибудь поесть. — кинул он хозяину. — Сейчас. Рыба на углях, сегодняшний улов. Держи. — сунул тарелку. — Не видел тебя раньше на острове. Ты ведь не грек? Мусульманин? — Да, я с материка. У моего хозяина дом в одной из бухт соседнего острова. Ищу тут одного человека. — Ну и как, успешно? — Пока нет. — Спроси меня. Я всех тут знаю. — Мне нужен старец. Весь седой, длинная борода. Возможно, он что-то смыслит в колдовстве, медицине, вашей религии, не знаю… Странный такой. Я обошел все дома, но он как в воду канул. — Так может быть, ты Фотия ищешь? Он знахарь, лечит травами и заговорами. Часто бывает на Бююкаде, но живет не здесь. — А где? Как его найти? — На острове Халке, вы его зовете Хейбелиада, есть высокий холм Надежды, на вершине которого стоит греческий монастырь Айя Триада, Святой Троицы то есть. Недалеко от монастыря на склоне холма находится старая лачуга, Фотий в ней живет уже лет пятьдесят, с тех пор как монахи его выгнали. — Почему выгнали? — Монахом он был с ранней юности, а потом дар целительства проснулся. Заполонил келью всякими травами и склянками, его и выставили за отступничество. Но далеко он не ушел, построил домишко прям на склоне за пределами территории монастыря. Святые отцы нас корят за лечение у него, но только он на самом деле иногда творит чудеса. Помогает тогда, когда лекари уже бессильны. Жители всех Адалар к нему ездят за травами и советами. — Спасибо тебе, добрый человек. Завтра обязательно туда наведаюсь. Али закончил трапезу, сел за весла и отправился ночевать в дом под соснами в бухте Хейбелиады. — Ну что, Кеманкеш? Вы нашли Эбру? — Нет, Кесем, никаких следов. Как сквозь землю провалилась. Надеюсь, что тот, кто её похитил, скоро объявится и мы узнаем, что ему нужно. — Гюнеш, держись ради Аллаха. Твоя дочь обязательно найдется! — Кесем положила руку на плечо непрерывно плачущей женщины. — Я верю в это, Султанша, иначе мне не жить. Спасибо. — Мне нужно вернуться во дворец, но поздно вечером я снова приду по тайному ходу. Держите меня в курсе, если что потребуется, срочно сообщайте. Дверь открылась и вошел Хасан, вернувшийся с судоверфи. — Что случилось? — Эбру пропала, сынок. Скорее всего, её украли. — Аллах, она же еще совсем ребенок. Не хочу вас пугать, но ходят слухи, что по приказу Повелителя сегодня в армянском квартале похитили несколько молодых девушек. Эбру же не может быть оказаться в их числе? Это далеко отсюда. — Ибрагим! Что еще он задумал! — вырвалось у Кесем. — Я немедленно поеду во дворец, чтобы самой убедиться, что Эбру там нет. — с этими словами Султанша направилась на выход в сопровождении Хаджи. Пять армянских девушек доставили сразу же в покои Повелителя. Он обошел их с двух сторон, каждую повертел, заглянул в глаза. — Весьма не плохо. У вас хороший вкус! Текер, передай Лалезар, пусть приготовят мне вот эту на сегодня. Остальных в гарем, их черед наступит позже. — Повелитель, пощадите, у меня семья, родители и братья! Они будут беспокоиться! — взмолилась выбранная девушка. — Как ты смеешь просить меня о пощаде! Ты не представляешь, какая удача тебе выпала! Стать наложницей самого Падишаха! Будешь хорошо себя вести, осыплю золотом. Увести! — Пустите, я сказала. — Кесем прорвалась сквозь стражу султанских покоев. Она сразу же обвела взглядом девушек и не обнаружив среди них Эбру, облегченно вздохнула. — Валиде, опять вы! — Уведите девушек и оставьте меня наедине с Повелителем. — все вышли. — Что за новая блажь? Что ты устроил, что весь Стамбул гудит? — Ничего особенного, Валиде. Мне опостылели ваши вышколенные наложницы, я сам решил пополнить гарем новыми девушками, которые мне по душе. — Но это уже за всеми рамками! Ты хочешь, чтобы их отцы пришли сюда и разнесли дворец? — Пусть только попробуют! Это дочери и сестры неверных. Ни один улем меня не осудит. — Но Ибрагим, это девушки с улицы, не обученные, не имеющие понятия о правилах гарема! — Это как раз и прекрасно. Мне надоели правила. На своем ложе я сам их устанавливаю. — Если что-нибудь случится, не говори, что я тебя не предупреждала! — Силахтар Паша, ваш поздний визит ко мне домой очень неожиданный. — Мы ведь теперь союзники, я буду часто вас навещать, Юсуф Паша. — Значит, вы принимаете наше предложение? — Принимаю. Но не думайте с сестрицей, что сможете обвести меня вокруг пальца. Я вам нужен, как и вы мне, но не рассчитывайте, что просто так сможете избавиться от меня, когда используете. — Ну что вы… — Я знаю тайну, которая избавит нас всех не только от Кеманкеша, но, возможно, и от Кесем Султан. — Прекрасно. Я сообщу вам, когда будет все готово, и можно будет начинать действовать. Гевхерхан бережно омывала тело супруга в хамаме, проводя влажным полотенцем по торсу, рукам и ногам. — Зачем ты возишься со мной? — спросил Абаза. — Я знаю, что вы все еще видитесь с тем мужчиной. — Кроме моих чувств к Хасану, у меня есть долг перед отцом моих детей. Я виновата, что ты стал таким. Я должна искупить свой грех. — Лишая себя счастья? Страдая рядом со мной? — Ты хороший человек, Мехмед. У нас было много разного за годы брака. В чем-то я сама виновата. Но я очень благодарна тебе за всё и не смогу быть счастливой, пока ты такой. — Я могу остаться в этом состоянии навсегда. И что тогда? Ты похоронишь себя рядом со мной? — У нас есть надежда. Ты выздоровеешь и еще будешь очень счастлив, поверь. — Без тебя? Никогда. Девочка очнулась в темной холодной комнате, освещаемой тусклым светом одной-единственной свечи. Руки были связаны, кляп во рту. Эбру не могла пошевелиться и очень испугалась поняв, что её похитили. — Очнулась? — спросил голос. — Прекрасно. Теперь мы можем поговорить, и этот разговор будет очень длинным.