Обречённые любить

По тропинке старого кладбища шла высокая статная блондинка в соболиной накидке и золотой османской короне, доставшейся ей от матери. За руку она держала маленькую кареглазую девочку с длинными темными волосами, ниспадающими с плеч. Девочка несла в руках куклу, завернутую в белую тряпку, напоминающую саван. Они остановились у могилы с потертой табличкой, на которой было нацарапано «Асия» — имя, полученное после принятия ислама покойной. Женщина взяла лопатку и выкопала неглубокую ямку, куда они вместе с девочкой поместили куклу лицом к Мекке, как велит мусульманская традиция. — Я прошу прощения у тебя и нерожденного ребенка в твоем чреве за то, что невольно оборвала ваши жизни. Пусть круг зла прервется и все закончится на том, с кого началось. Твое проклятье останется здесь, в этой земле, рядом с тобой, Артемис». — девочка бросила горсть земли в кукольную могилу и подняла свои огромные глаза на женщину. — Теперь будет все хорошо, сестра. Ты вырастишь большой, красивой и очень счастливой, Нефес. — Как ты сегодня, любовь моя? — Кеманкеш прижал Кесем к себе, утонув в её густых, пахнущих морем, волосах. — Лучше, чем вчера. Благодарю Аллаха за то, что за моей спиной всегда есть надежная стена, мой муж, моя опора. Если бы не ты… — Теперь мы всегда будем вместе. Не скрою, я рад, что ты решила остаться здесь, на острове. Очень не хотелось снова расставаться с сыном и лишать возможности девочек учиться у Леи. — Я поняла, что бежать куда-то бессмысленно. Нам больше ничего не угрожает. А от боли и воспоминаний не уйти даже на краю света. — Надеюсь, Гевхерхан и Хасан скоро подарят нам внуков. Я хочу перестроить этот дом, ведь наша семья будет расти. Скоро появится долгожданный малыш у Али и Гюнеш, да и Хаджи теперь с нами. — Моя дочь очень счастлива с твоим сыном. Признаться, я не сразу приняла эти отношения, слишком тяжело было все, что случилось. Но теперь вижу, как сильно они любят друг друга и радуюсь за них. — Смотри, родная, к нам кто-то плывет. Кажется, наши девочки возвращаются с материка. Из лодки вышли Атике, Ягмур и Нефес, которых привез Али. — Валиде, я все сделала, как велела Гевхерхан. Надеюсь, теперь с вашей малышкой будет всё хорошо. У меня замечательные сестры. Жаль, что я раньше их не знала. — Спасибо, дорогая. — Я привезла кое-что еще. — Атике протянула свиток. — Это мой первый указ на посту регента. Как вы и пожелали, я лишила вас статуса Валиде, положенного посмертно матери Султана. Вместе с этим вы потеряете и часть вашего содержания. Но зато теперь можете выйти замуж. В этом указе я даю вам такое право. — Я уже замужем, ты забыла? — Да, но об этом никто не знает. Будет лучше, если вы проведете повторную церемонию никяха с соблюдением всех правил согласно османским законам. Тогда этот брак никто и никогда не оспорит. Единственное, вы никогда не сможете узаконить рождение своих дочерей, но не думаю, что это проблема. Главное, что девочки будут рядом со своими любящими родителями. — Верно. — У вас есть на что жить? Небольшая рента из казны вам все же полагается, но это не так много, как раньше. — У меня имеются приличные сбережения. У Кеманкеша тоже. Этого хватит на безбедную старость. Не переживай. Лучше расскажи, как ты? — Привыкаю. Кепрюлю стал моим учителем во всем. И даже хорошо, что моя голова все время занята мыслями о государственных делах. Так я реже вспоминаю о своей боли. Заняла ваши покои в гареме. Айлин и Исмихан теперь всегда вместе и рядом со мной. Но я решила пока не рассказывать им правду, боюсь потерять любовь дочери. — А что Мехмед? — Совсем ребенок, ему ведь только-только будет пять. Надеюсь, к тому времени, когда он подрастет, мне будет чему его научить. Пока он с матерью и братьями. — Их ведь ждет судьба моего Ибрагима? — Кесем заметно погрустнела. — К сожалению. Им придется расти в неволе. Абаза Мехмед уже хорошо передвигался самостоятельно. — Лея, спасибо тебе огромное! Это чудо дело твоих волшебных рук! Сколько живу, буду тебе благодарен. — Не за что, вы очень хороший человек, я рада, что судьба свела нас. — засмущалась. — Честно говоря, не знаю, как я буду теперь без тебя. Дом опустел после того как Гевхерхан забрала детей. А теперь, если и ты уйдешь… — Прошу вас, не надо… — Ты излечила не только моё тело, но и душу. — подошел ближе. — Я почувствовал себя живым. Прошу, не оставляй меня. — прикоснулся к её бархатистой коже. — Мне кажется, я снова могу любить. — Дети, это дом моего отца. Теперь он ваш. — Хасан пропустил вперед Баязида и Сафие. Они осмотрелись и устроились на диване. — Нравится? — Красивый! Жаль только, что папы теперь нет рядом. — загрустила Сафие. — Ты сможешь поехать к нему, как только захочешь, дорогая. — обняла девочку Гевхерхан. — Мы все здесь будем очень счастливы, правда, мой лев? — Да, мама. Но если ваш новый муж вас обидит, учтите, будет иметь дело со мной! — сказал серьезно. — Баязид, какой же ты уже большой, настоящий защитник! — потрепала его волосы мать. — Обещаю, что у тебя никогда не будет повода выяснять со мной отношения. Я очень люблю твою маму и верю, что вы, её драгоценные дети, тоже станете мне родными. Бегите, посмотрите свои покои наверху. — Ну вот, мы начинаем нашу новую семейную жизнь вместе, Гевхерхан. Этот дом стал счастливым для наших родителей, верю, что осчастливит и нас. — Хасан, я не могу забыть слова той женщины про расплату за мой грех… — Любимая моя, какое бы наказание не послал нам Аллах, мы разделим его пополам, как и полагается супругам. — коснулся её губ своими настойчиво и страстно. Церемония никяха прошла в небольшой мечети в центре Стамбула. Жениха представлял сын, невесту — преданный Хаджи. Сама невеста решила не присутствовать на бракосочетании, так как это была всего лишь формальность, «для людей». Вместо этого Кесем провела день с дочерьми, рассматривая рисунки Нефес и слушая восторженные рассказы Ягмур об уроках у Леи. Мать нежно поглаживала детские головки, стараясь поймать и продлить этот момент великого счастья, когда дети так близки, ведь у них еще нет ни тайн, ни взрослых тревог. На дворе стоял теплый осенний вечер. Конец сентября. Гюнеш уложила детей и в окнах погас последний огонёк. Не спали только супруги. Они сидели обнявшись в беседке на берегу моря и смотрели куда-то вдаль. — Никогда не думал, что мне придется жениться на тебе второй раз. — По всему теперь ты двоеженец, дорогой. — засмеялась. — Я бы сделал это тысячу раз, снова и снова. Ты лучшее, что произошло в моей жизни. Я сожалею лишь об одном — что в самом начале мы потеряли два года не любя. — Зато ты стал мне другом и это очень ценно. Знаешь, на днях ни с того ни с сего Ягмур спросила меня что такое любовь? И я растерялась. Начала перечислять: забота, уважение, доверие, понимание, терпение… Любовь оказалась так многогранна! Но самое главное, что порождают все эти чувства вместе — восхищение. Я восхищаюсь тобой с тех пор как узнала. Желание и страсть — это всего лишь следствие, мимолетные искры огромного всеобъемлющего счастья. — Возможно, поэтому эти искры до сих пор не гаснут. Мы все еще восхищены друг другом! — прильнул к её пухлым губам, ощутив их сладость. Несколько секунд и его руки уже поглаживают её талию. — Кеманкеш, что ты делаешь? — Мы молодожены, нам можно. Пойдем? — Куда? — Там, среди сосен я натянул для детей большой гамак. Посмотрим, выдержит ли он нас вдвоем. — Ненормальный! Когда волна нахлынувшего удовольствия накрыла с головой, пройдя дрожью до кончиков пальцев, они остались неподвижно лежать в обнимку, всматриваясь в звезды, мелькавшие между сосновых крон. Где-то над головой щебетали птицы, в траве стрекотали кузнечики, а в воздухе пахло морем, хвоей и последними цветами осени. И каждый в своем блаженном забытье думал, что именно так выглядят райские кущи. После зимы с дождями и ветрами, дувшими с Мраморного моря, пришла весна. В низине, между вздымающихся холмов Хейбелиады, зацвело единственное на острове крохотное поле. Маки, колокольчики, ромашки и ирисы распустились дивным ковром. — Папа, смотри как красиво! — Вижу, моя Ягмур. Родители нарвали цветов и сплели из них два венка для девочек. — Вы такие красивые, доченьки! — Кеманкеш прижал к себе Ягмур и Нефес. — Пройдет очень много лет, вы станете взрослыми. Мы с мамой не сможем уберечь вас от ошибок и слез. Но самое важное, что мы должны вам дать в жизни — это наша любовь. Я хочу, чтобы в самый счастливый и самый ненастный день вы помнили крепкие руки своего отца и нежную улыбку матери. — поцеловал каждую в лоб. Девочки звонко засмеялись и побежали по полю, радуясь своему цветочному наряду, а Кеманкеш и Кесем стояли обнявшись и любовались тем, как прекрасно беззаботное детство.