My first and last

У Джено так много дел и так мало времени. Молодой альфа двадцати семи лет ослабил галстук на мускулистой шее, с которой хотелось сбросить не только назойливый элемент гардероба, но и всю ответственность за огромную компанию, которая теперь принадлежит ему. Отец не так давно умер, упокой Господь его душу, а в качестве наследства оставил сыну дело всей своей жизни. Джено и представить не мог, что вместе с компанией ему достанется не только баснословное состояние, но и огромное количество проблем. Причём проблемы эти коснулись всех областей его жизни. Во-первых, когда отец умер, многие акционеры почувствовали свободу, а поставщики решили, что у преемника не такая сильная хватка и подумывали переметнуться к конкурентам Джено. В коллективе его какое-то время не принимали, и пришлось снести несколько голов, а в прямом смысле — уволить почти всех членов совета директоров. Во-вторых, он рассорился со своей семьёй из-за дележки наследства. Вылезли из всех щелей родственники, некоторых из которых он в жизни не видел. Пришлось судиться, и тогда от него ещё и половина семьи отвернулась. Слава небесам, папа его не оставил. А в-третьих, он нашёл своего омегу. Совсем мальчик, ему восемнадцать лет только на днях исполнится, он смешной, ещё в школе учится, готовится к экзаменам и, кажется, безумно влюблен в Джено, что не может не радовать. С Джемином проблем, конечно, хватает, но стоит вспомнить о нем, и улыбка сама расцветает на уставшем лице. Он встретил его прошлой весной, когда на улицах цвела сакура, и целые толпы молодёжи слонялись по улицам, фотографируясь на каждом шагу. Тогда он был готов кричать от усталости, ведь именно это была наивысшая точка напряжения в его жизни. И он увидел его, своего Джемина, среди толпы таких же мальчишек, он почувствовал его запах, и даже гадать не надо было, кому принадлежит этот невероятный, притягательный аромат, который был самым любимым на свете для альфы. Это были домашние сырники, прямо такие, какие готовила его бабушка, с бананами и щепоткой корицы, а сверху намазанные шоколадной пастой. Это был его мальчик, и он не сомневался, что запах принадлежал именно тому, что смеялся громче всех, у которого были растрепанные розовые волосы, в цвет той самой сакуры. Прошло лишь несколько мгновений, и Джено встретился с ним взглядом. Улыбка с очаровательного, почти детского личика тут же исчезла, и на него смотрела пара широко распахнутых в удивлении глаз. Джено видел, как затрепетали ноздри омеги, улавливая сильный запах альфы. Парнишке в тот момент казалось, что густой аромат хвойного леса и дождя оседает где-то в самой глубине лёгких. Он недолго шарил глазами по прохожим, а затем нашёл Джено. Его сложно было не заметить. Высокий широкоплечий альфа в строгом костюме, который прожигает омегу своими чёрными глазами насквозь. Омежка быстро попрощался со своими друзьями и сразу же подбежал к Джено, без всяких сомнений, страхов и опасений, что уже очень удивило Ли. Неужели у пацана вообще никакого чувства самосохранения нет? Тогда он подбежал к Джено, улыбнулся так, что у того сердце чуть не остановилось и обнял, крепко-крепко, не говоря ни слова. Альфа понял, что у них точно все получится, как бы сложно им не было. Позже, конечно, стало ясно, что проблем больше, чем казалось. Джемин ещё учится в школе, он несовершеннолетний омега из приёмной семьи, да ещё и небогатый. Нет, для Джено это не проблема, ему глубоко плевать, потому что он может обеспечить себе целый гарем, но вот для Джемина это серьёзное испытание. Иметь богатого альфу, когда сам из себя ничего не представляешь… — Ты пока школьник, — все время утешал его Джено, поглаживая по голове, когда омега упрямился и не желал принимать из рук альфы даже кофе. — Ты выучишься и будешь сам зарабатывать, да ещё побольше, чем я! Пусть сам Джемин и не особо верил в свои силы, потому что острым умом никогда не отличался, но ласковые слова альфы и искренняя вера в него правда помогали парню, и даже оценки у Джемина как-то незаметно поползли вверх, о чем омега не без гордости каждый раз отчитывался своему истинному. К подаркам На тоже относился очень болезненно, а Джено, вот уж невезение, очень нравилось их делать. Он, разумеется, не смущал омегу золотыми украшениями с бриллиантами, не дарил ему машины и брендовую одежду, но он просто старался приучить своего мальчика к собственному вниманию и подаркам, которые стал делать довольно часто. Джемин не привык получать подарки, даже такие маленькие и, кому-то может показаться, незначительные. С наступлением лета Джено подарил своему мальчику набор уходовых и солнцезащитных кремов для тела и лица, и даже это Джемин не хотел брать. Он чувствовал себя недостойным своего альфы, но дальше было лучше, потому что рядом с Джено омега чувствовал себя самым лучшим, самым красивым и самым любимым на свете. Джено обладал этим самым очарованием и потрясающим чувством такта, которому Джемин каждый раз поражался. Этот альфа всегда говорил удивительно правильные и нужные вещи в любой ситуации. Сначала это очень сильно удивляло, а потом На решил, что Джено, так не похожий на его тупых одноклассников, просто уже настоящий взрослый мужчина. Родители Джемина к взрослому и уже давно состоявшемуся альфе относились просто превосходно. Да, они были строгими к своему сыну, но и упускать такую выгодную и прекрасную партию не собирались, так что готовы были хоть сейчас отдать Джемина в добрые крепкие руки, подписать разрешение на брак и ждать внуков (хотя сам Джемин об этом и думать боялся). На счет своего папы Джено очень волновался. Если бы был жив отец, то он бы ни за что на свете не допустил подобных отношений, он бы никогда не позволил Джено жениться на омеге без рода, имени и денег, но… Отца больше нет, а папа у альфы просто замечательный, так что принял он мальчишку спокойно и даже с распростертыми объятиями. В общем, с родителями все было отлично, но пока Джемин все равно ужасно смущался и, хоть в альфу своего и был влюблен, но его волновала разница в возрасте, разница в их социальных положениях и ещё куча всяких вещей, о которых иногда думал и Джено, но сейчас… Сейчас альфа думал совсем не об этом. Ему с самого утра позвонил Джемин, разбудив на два часа раньше, чем нужно, и Джено мог бы разозлиться, да не смог, потому что в голосе омеги звенело беспокойство, смешанное со смущением. — Джено-я… — тихонько позвал Джемин, до последнего оттягивая момент, когда нужно было сказать то, что он хотел. — Я слушаю тебя, мой золотой, — потирая глаза, прохрипел Джено в трубку. — Джемин-а, если ты позвонил мне, чтобы молчать в трубку… — Я… Я чувствую, что она близко, — совсем тихо прошептал омега, а потом, судя по звукам, ударил себя по лицу ладонью. — Ты чувствуешь течку? — тут же встрепенулся альфа, подрываясь на кровати. — Д-да, — коротко согласился омега. — Точнее, не то чтобы она начинается, но просто мне не очень хорошо, знаешь… — Я тебя понял, — кивнул Джено, будто Джемин мог бы его видеть. — Мы ведь об этом ещё не говорили, да? — Ни разу, — тяжело вздохнул омега. У него течки были очень нерегулярными из-за юного возраста и отсутствия пары, но присутствие Джено в его жизни уже успело вызвать несколько ложных течек, которые длились всего несколько часов, но успевали напугать омегу очень сильно. Гинеколог предупреждал, что нужно быть к этому готовым, но Джемин оказался не готов. — Как ты хочешь её провести? — участливо спросил Джено. Он знает, что у всех омег течки и предтечки проходят по-разному, и он не знает, как именно эти периоды переживает Джемин, но вся сущность альфы требует, чтобы Джено был рядом, помог унять боль и снять его тревожность. — Я хотел бы с тобой, — тут же вырывается у омеги слишком быстро, прежде чем он успевает подумать. — То есть, я знаю, что это может быть слишком быстро и я для тебя, наверно, еще маленький, но, если ты не против, я бы хотел, чтобы ты был рядом со мной, вот… Джено еле сдерживает смешки, потому что омега такой милый, когда вот так тараторит, пытаясь не выглядеть глупо. — Я тебя понял, — успокаивает своего мальчика Джено, прочищая горло. — Я возьму небольшой отпуск на работе, поговорю с твоими родителями и мы решим, как лучше сделать… — А тебе можно брать отпуск вот так резко? — заволновался омега, подтягивая колени к подбородку и зарываясь носом в свое любимое тёплое одеяло. — У тебя не будет неприятностей? — Малыш, эта компания принадлежит мне, и я могу взять отпуск хоть на полгода, — тепло улыбнулся Джено, и пусть омега не видел его улыбки, но явно ее чувствовал в голосе. — А вот с твоим гнездом вопрос обстоит куда серьёзнее. — С моим гнездом? — тупо переспросил Джемин, никак не ожидая такого вопроса. — А что не так с моим гнездом? — и поправляет рукой подушки и плюшевые игрушки, которые за ночь и правда были в небольшом беспорядке. У него в гнезде всегда порядок, за этим Джемин следил очень строго. В ногах должны быть объёмные подушки, по бокам большие плюшевые мишки, которые ему дарил Джено, а в изголовье всегда лежал шарф, принадлежавший альфе и хранивший его запах. Джемин любил обвязать этот шарф вокруг подушки и уткнуться носом в источник приятного альфьего запаха, который дарил успокоение и приятное чувство безопасности. — Твоё гнездо у тебя дома, а у меня ты не успел его обустроить, — терпеливо поясняет Джено. — Как ты сможешь перенести течку, когда будешь в моем доме и без своего гнезда? — Но у меня дома мы ведь не сможем, — севшим голосом сообщил известный всем факт Джемин. — Если альфа не идёт в моё гнездо, то я перенесу свое гнездо к альфе! — твёрдо заявляет омега. — Заедешь сегодня за мной, когда закончишь? — Значит, теперь тебе нравится, что у меня большая машина? — не может не пошутить Джено, теряя надежду на дальнейший сон. — Теперь да, — игриво отвечает Джемин, наконец, расслабляясь и чувствуя себя очень спокойно, вслушиваясь в голос своего альфы, чуть хриплый после сна. — Тогда до вечера? — До вечера, — попрощался Джено и первым завершил звонок. Он никогда не был фанатом долгих и нудных прощаний, которыми славились все парочки из кино. Все же он уже взрослый мужчина, ему скоро двадцать восемь исполнится, тут не до чмоков в трубку. Альфу передергивает при одних только воспоминаниях об этих разговорах. Конечно, он уже был в отношениях, у него были омеги, но с течными он никогда не был, потому что это большая ответственность, да и надо затратить много времени и сил, а у Джено не было желания отдать всего себя заботе об омеге, с которым он не видел своего будущего. С Джемином же он уверен, что все получится. Конечно, не в ближайшие пять лет, но все же, альфа уверен, что они будут вместе. Джено спрашивал у друзей, как себя вести, что делать, но в ответ получал лишь один совет: «Зайди в аптеку, а потом следуй инстинктам». В аптеку Джено уже сейчас едет, просит собрать пакет всех необходимых лекарств, которые могут понадобиться во время течки. Он отдает весьма внушительную сумму за все медикаменты, поражается нынешним ценам и радуется, что безумно богат, иначе течка Джемина могла бы дорого ему обойтись. Конечно, ему ничего не жалко для своего омеги, он для него хоть звезду с неба снимет, но стало по-человечески жаль обычных людей среднего класса. Альфа отзванивается своему мальчику и предупреждает, что по пробкам вечернего (почти уже ночного) Сеула, примерно через час доберется до дома омеги. Собирается Джемин быстро, ждать Джено не заставляет, но выходит он вместе с отцом, который тащит в руках большие тяжелые вакуумные пакеты, из которых выкачали весь воздух. Джемин не стал долго церемониться с содержимым своего гнезда: он просто собрал все и упаковал, чтобы переместить прямиком в дом к альфе. — Может ли это считаться переездом? — серьезно спросил приёмный родитель омеги, когда сам На уже сидел в машине и ожидал возвращения альфы. — Я верну его, когда течка закончится, — стараясь звучать убедительно, ответил Джено, устраивая последний пакет в багажнике и закрывая его. — Вам не о чем волноваться, я о нем хорошо позабочусь. — Ты перевозишь его вместе с гнездом, — выразительно смотрит старший альфа в глаза Джено. — Я не знаю, что думать. — Он пока слишком юн, чтобы жить с альфой, ему нужно время, — уклончиво отвечает Джено, посматривая на омегу через стекло пассажирского сиденья. Он увлеченно играл с подогревом сидений и при этом успевал еще и переключать радио. Милашка. — Я не против этого, — тут же поднимает руки старший. — По тебе видно, что ты нормальный альфа, просто я беспокоюсь за него. В этом возрасте ему не нужна такая большая ответственность, к которой ты, может и готов, но не он. Я боюсь запрещать ему что-то, настаивать, разлучать вас, потому что так будет только хуже, но и не могу принять то, что он уже такой взрослый, — откровенно проговорил альфа, с отцовской нежностью глядя на растрепанную макушку приемного сына. — Я не видел, как он рос с самого начала, но я взял его десятилетним мальчишкой, и я все еще вижу этого мальчишку, хотя он уже красивый омега, у которого есть альфа, — и по плечу Джено хлопнул, слегка улыбаясь. — Я не причиню ему вреда, и он вернется к Вам, — обещает младший альфа. — Он будет в порядке. — Я тебе верю. Джено пожал старшему альфе руку, и только потом сел в машину, пристегнулся и выехал из двора небольшого спального района, в котором жил омега с семьёй. Джемин, как обычно смотрел в окно, не отлипая и не отвлекая Джено от дороги. Полезная привычка, которую ему привил, как догадывается альфа, отец. В молчании они едут недолго, потому что вскоре встают в огромную пробку, конца которой, кажется, нет. Тогда уже Джемин оживает и начинает трещать что-то о школе, своих глупых одноклассниках и приближающихся экзаменах, и Джено слушает его со всем вниманием, будто эта пустая болтовня — самая важная информация на свете. Просто Джемин очень красивый, когда увлечен чем-то, и из него эта светлая энергия идет, заставляющая улыбаться от одного только его вида. — Ты не голодный? — спросил альфа, уже немного раздраженно постукивая пальцами по рулю. — У меня дома полный холодильник, конечно, но надо что-то готовить… — Нет, я не голодный, а вот ты еще не ел, так что я пожарю мясо, — потягивается Джемин в сидении и зевает так сладко, что и Джено заражается. Альфа лишь кивает довольно и снова теребит свой галстук. — Сними его уже, Господин Президент, — хихикает омега, а затем сам к альфе тянется и развязывает идеальный узел, чтобы стащить со своего истинного надоедливую вещь. — Ненавижу галстуки, — недовольно бурчит Джено и вдыхает полной грудью, а затем переводит взгляд на омегу, изучая и будто сканируя изменения, которые могли произойти после их последней встречи. — У тебя корни отросли, — и гладит по голове мягко омегу, который ластится довольным котом, пытаясь перетянуть на себя побольше запаха альфы. — В какой будешь краситься? — Я думал о чем-то более натуральном, — дергает себя за персиковые пряди Джемин. — Скажем, пшеничный? — Хороший выбор, — кивает довольно Джено. Ему все равно, в какой цвет Джемин будет краситься, потому что омеге любой цвет пойдет, но Джемину важно знать, что альфе нравится. — Какие таблетки ты сегодня пил? Мне надо знать, потому что я купил все, что может тебе понадобиться, но надо посчитать время, чтобы не было нежелательных реакций. — Я принял жаропонижающие часа три назад, — жмет плечами Джемин. — И все. Они подействовали через сорок минут, и теперь я чувствую себя хорошо, голова совсем не болит, и температуры нет. — Хорошо, — просто кивает альфа, прикидывая, во сколько должно закончиться действие таблеток и когда можно будет принять новую дозу. Пока с омегой все хорошо, и это не может не радовать, потому что Джено предвкушает трудную неделю…

***

В середине ночи Джемин просыпается в своём новом гнезде в гостевой спальне и понимает, что у него температура. Голова болит, живот болит, тошнит даже немного и хочется Джено рядом. Омега терпит до последнего, хочет дать альфе возможность выспаться и набраться сил, но долго ждать не получается, потому что плохо становится невыносимо и даже домашняя футболка Джено прямо у подушки не помогает. Джемин с трудом откидывает в сторону тяжёлое пуховое одеяло и босыми ногами шлепает по полу к комнате альфы. Его бьёт озноб, холодно так, будто омега на северном полюсе побывал. Прямо перед кроватью со спящим альфой Джемин останавливается и на секунду позволяет смущению овладеть собой, но затем отгоняет эти мысли, тряхнув головой. — Джено, — тихо зовёт Джемин, почти мяучит, пытаясь не стучать зубами от холода. Альфа не слышит, он слишком крепко спит. — Джено! — теперь он зовёт куда громче, и это работает. Альфа шевелится и сонно протирает глаза, садясь на постели. — Джемин? Ты чего? Тебе плохо? — он тут же подрывается с кровати и хватает омегу за руки. — Где болит? — Температура, — ёжится от холода парень. — Ты мне нужен. — Ложись скорее, — и сам тянет в свою кровать, накрывает своим одеялом. Джемин в блаженстве разве что не скулит, ведь все здесь пропитано запахом альфы, этой природной свежестью гор и хвойных лесов. Джемину хорошо, он все же стонет довольно, когда его голова находит покой на подушке Джено, на той самой, где он только что сам спал. Звуки, которые издаёт омега, альфа интерпретирует по-своему. — Так сильно плохо? — Нет, — мотает головой омега, рассыпая волосы по чужой подушке. — Так хорошо, с запахом альфы везде, так хорошо, когда Джено рядом, — у Джемина аж глаза закатываются от удовольствия, ведь он чувствует, как мешаются их запахи, как запах альфы окутывает его, а он своими феромонами пропитывает чужие простыни. Это так хорошо и правильно, и омега готов вечность так лежать и наслаждаться одним мгновением. — У тебя жар под сорок градусов, — приложил руку ко лбу Джемина, Джено, а затем с удивлением отметил, что омега потянулся к его запястью и едва ли не замурлыкал, получая новую дозу сильного запаха. — Сейчас принесу тебе таблетку и компрессы, — пообещал Джено, хотя Джемин его уже слабо слышал. Ему хотелось, только чтобы альфа был постоянно рядом и никуда не уходил, и руки свои у него не забирал, не лишал возможности касаться вот так близко и нежно. Но Джено отходит, а Джемин почти плачет, потому что сразу голова сильнее начинает болеть, живот крутит сильнее, и плакать хочется горько и громко, будто произошла трагедия мирового масштаба. Омега морщит нос, убеждает себя, что это все глупость какая-то, что он пару минут не потерпит что ли? Он ведь не дурак какой-то и не истеричка, он никогда таким не был, аж стыдно становится перед альфой, который сейчас гремит чем-то в ванной, а потом на кухне. По ощущениям, альфы нет уже очень долго, так долго, что уже очень плохо становится и тогда Джемин все же шмыгает носом и плачет, тихо так поскуливает как щеночек, которого бросили одного, и зовёт Джено, поливая его подушку слезами. Запаха становится мало, Джено не хватает, и он должен быть здесь, без вариантов. — Ты чего мне тут сырость развел? — нежно спрашивает альфа, кончиками пальцев стирая влажные дорожки с щек. Джемин так увлекся своими страданиями, что не заметил, как альфа вернулся. — Успокаивайся, я уже здесь, всё-всё… — и по голове гладит так ласково, что Джемину только наоборот еще сильнее расплакаться хочется. — Давай, выпей таблеточку, только одну, чтобы температуру сбить, и я лягу с тобой. Альфа ляжет с ним? О таком Джемин ночами мечтал и вздыхал счастливо, представляя себе взрослую жизнь, в которой он будет рядом с Джено засыпать каждый день, и это виделось раем, хотя на деле было чем-то обыденным и обычным. Но не тогда, когда тебе семнадцать. Омега послушно принимает из рук альфы лекарство, запивает прохладной водой, терпит обтирания, которые Джено ему устраивает, а затем не позволяет своему истинному даже миску с водой и кружку унести обратно на кухню, он просто тянет его за руку в кровать, вынуждая сразу лечь рядом. И Джено слушается. Он понимает, что у омеги сейчас гормоны скачут почти так же, как при беременности, и что Джемин сам будто на американских горках катается, но с этим ничего не поделать и альфа решает просто потакать всем его капризам, это ведь не сложно. Все, что нужно Джемину — это Джено. Джемин буквально приклеивается к Джено: он утыкается носом в крепкую грудь, вдыхая одурманивающий запах, оплетает торс альфы руками, а ноги их путает, касаясь голыми стопами подкачанных икр. Лежать и обнимать альфу — одно из лучших ощущений, которые он когда-то вообще испытывал. Еще лучше, когда альфа обнимает в ответ своими сильными руками, еще ближе к себе прижимает, хотя ближе некуда. Даже холод отступает, хотя одеяло не помогало, а Джено лег рядом, и сразу стало так тепло и хорошо, удобно. Джемин проваливается в спокойный сон, и вскоре температура спала, голова прошла, только живот немного болел, но даже это не могло потревожить сон омеги.

***

Джено думал, что предтечка — это сложно, но как же он ошибался. Когда течка началась по-настоящему, альфа понял, что все эти два дня, когда он сбивал омеге температуру, это была легкотня. Сейчас Джемин лежал в кровати Джено, обложившись вещами из своего гнезда и натурально страдал. Живот опять болел, но теперь совсем по-другому. Теперь внизу живота завязывался узел, а под кожей поселился жар и постоянная боль. Там, где альфа не касается его кожи, — больно. — Джено, пожалуйста, — хнычет омега, не зная, куда себя вообще деть. — Мне нужно, — стонет парень, пытаясь стянуть с себя через голову футболку. — Мне очень нужно… — Что тебе нужно, котенок? — воркует Джено ласково, пытаясь оттянуть тот момент, когда ему придется сделать Джемина совсем взрослым и совсем своим. — Мне нужен ты, альфа, — заламывает брови На. — Очень нужен! Хочу своего альфу… Туда… — и глазами бегает по лицу Джено, забывая про всякое смущение, да и не нужно оно сейчас, когда без касаний альфы вся кожа болит, все сжимается. — Пожалуйста, Джено, пожалуйста!.. — Ладно, малыш, я дам тебе все, что захочешь, — кивает с готовностью Джено и под жадным взглядом голодных чёрных глаз скидывает с себя одежду, оставляя только трусы. Его мальчик пока ещё совсем невинный, и он не собирается прыгать с места в карьер, так что решает сохранить интригу, как любит говорить его друг, хотя какая там интрига, ведь он уже возбужден неслабо, а сладкий запах омеги уже успел прокрасться в каждую клеточку организма. Джено ложится рядом с Джемином, и тот сразу к нему прижимается, изворачивается, как змея и не знает даже как удобнее расположиться, чтобы прикасаться к альфе максимально близко и максимальной поверхностью тела. Будь его воля, он бы в Джено и его запахе утонул. Омега потирается о бока Джено, мешает естественные ароматы ещё сильнее, а потом и вовсе головой в плечо бодает, снова издавая необычные мурлыкающие звуки. Альфа и шевелиться боится, потому что впервые течный омега так близко, впервые он собственными глазами видит такое, и прерывать зрелище совсем не хотелось. Он видит настоящие первобытные инстинкты, которые в омегах были с самого начала заложены. Конечно, у него самого были гоны, и он понимает, что это такое, но альфа хочет лишь удовлетворить физические потребности, повязать омегу, зачать потомство и происходит это зачастую так грубо, что лучше бы омеге близко не оказываться рядом в такой период. А вот омеги другое дело. Они нежные, ласковые, защиты просят, альфу от себя не отпускают и стремятся продолжить и защитить свой род, построить семью, рядом всю жизнь с избранным альфой прожить. Это показалось Джено невероятным, удивительным и таким прекрасным, что он тут же пальцами находит подбородок Джемина и поднимает его лицо, встречаясь с ним глазами. В этих чёрных омутах неприкрытая ничем нежность и любовь, которая принадлежит лишь одному альфе, только ему. Он находит губы своего мальчика, сминает их нежно, целует так долго, пока дышать становится нечем, а затем отстраняется с тихим чмоком. Это совсем невинный поцелуй, Джемин привык к таким, ведь они часто так целовались, когда прощались или наоборот, когда только встречались впервые за несколько дней, а иногда и недель. Этот поцелуй, кажется, был точно таким же, но в него было вложено столько чувств, сколько было в них обоих в тот момент. Джено ставит себе цель запомнить это мгновение навсегда, что бы ни случилось, он будет помнить эту самую секунду, когда так нежно и мягко целовал своего любимого мальчика. Губы Джемина такие тёплые, влажные от слюны, пока ещё не покрасневшие и не припухшие, какими они будут, когда Джено их зацелует, они сладкие, как те самые сырники, беспредельно родные и нужные. Джено чувствует, как его сердце глухо стучит в груди, кажется, слишком громко и альфа почти краснеет, как мальчишка, когда понимает, как сильно эта глупая мышца любит Джемина и стремится к нему. Альфа дышит глубоко, его грудь ходуном ходит, а омега свою маленькую изящную руку прикладывает прямо туда, где биение отчётливо чувствуется. — Я люблю твоё сердце, оно очень горячее, — шепчет восхищённо На, ясными глазами глядя на своего альфу. Он берет большую руку Ли в свою и к своей грудной клетке прикладывает. — Чувствуешь? — и Джено правда чувствует. Он чувствует такое же биение, может, чуть чаще, чем его собственное, но сердце Джемина бьётся так же сильно рядом с ним, как его собственное. Альфа кивает, глядя на На с безграничной нежностью. — Моё сердце любит твоё. Такой нежный, такой сладкий, такой идеальный и весь его, малыш Джемин с этими трогательными выводами, от которых снова в груди щемит. А ведь Джемин прав. Их сердца очень любят друг друга. — Альфа, ты все ещё мне очень нужен, — Джемин капризно губы дует, тонким указательным пальчиком обводит мужественный подбородок Джено и ерзает в кровати, ощущая, как смазка потихоньку пачкает все вокруг. Мокро, липко, неприятно, а ещё больно от возбуждения, которое так и хочется унять. Поцелуи Джено, конечно, очень помогают облегчить состояние, но все же альфа ему нужен целиком, весь без остатка, здесь и сейчас. Джено предпочитает ничего не отвечать, он лишь еще раз коротко целует своего мальчика в губки, сложенные бантиком, а затем начинает спускаться поцелуями ниже, к шее, красиво выпирающим ключицам, плечикам. Джемин уже несдержанно стонет, почти с облегчением, потому что губы Джено действуют на него лучше, чем любое обезболивающее. Там, где он его касается, жар и зуд тут же стихают, уступая место прохладе, которая остаётся вместе с влажными следами. По телу омеги, будто бабочки порхают, одаривая прохладой и лёгкостью своих крыльев. Ладони альфы гладят нежно, чувственно, так ласково, будто кожа Джемина может не выдержать его страсти и он старательно заглушает ее, стараясь доставить только удовольствие и облегчение, но никак не боль. Джено не хочет причинять боль, ведь его прямая обязанность — защищать, а не вредить. Руки перемещаются на округлившиеся, красивые, сочные бедра, они сжимают несильно, и Ли еле сдерживается от стона. У его мальчика тело почти взрослого омеги, и инстинкты начинают еще сильнее бить по голове. Джено держится. Он уже губами дошел до паха, почти оказался там, где раньше никто до него не был, и омега начинает зажиматься. Джемин только сейчас стыдливо ноги сдвигает, брови заламывает и пытается увернуться от касаний альфы. — Я делаю что-то не так? — тут же останавливается Джено, глядя в глаза, где читалось явное смущение. — Н-не надо там губами, — голос Джемина срывается, и он почти снова начинает плакать от избытка противоречивых чувств. Ему нравятся ласки альфы, и он не хочет, чтобы он останавливался, но ему так стыдно, потому что там его никто еще так не касался. — Почему, малыш? — Джено теперь коленку целует, ниже переходит на голень, ее выцеловывает и ко второй ноге переходит. — Ты боишься? — Нет, я просто, — и впервые краснеет, так очаровательно и ярко, даже уши становятся розовыми. — Ты же альфа, а альфы ну… Не должны… — Кто тебе сказал такую глупость? — улыбается искренне Джено и почти смеется, видя облегчение на лице Джемина. — Если я люблю тебя, то почему я не могу сделать тебе приятно? Забудь про все эти предрассудки, и расслабься. Джемин слушается, он расслабляется и глубоко вздыхает, когда чувствует первое легкое касание к головке своего давно возбужденного члена. Так приятно ему еще никогда не было. Жар чужого рта заставляет метаться по кровати, но сильные руки удерживают его в одном положении, заставляя застыть и лишь открывать рот в немых криках и громких глубоких вздохах. Язык у Джено какой-то волшебный, он ласкает так правильно, что в грудной клетке болит уже что-то, когда стоны изнутри ребра сломать пытаются. Альфа полностью вбирает небольшой аккуратный член Джемина, щёки втягивает и пытается уздечку обласкать, вспоминая самые чувствительные места. Джемину нравится, потому что уже через несколько минут такой изысканной пытки он сам толкается в жаркий рот, почти заставляет Джено поперхнуться и тот поспешно выпускает возбужденный орган изо рта. Он легонько шлепает На по бедру и смотрит так, будто и вправду немного разозлился. — Ты настолько нетерпеливый, омега? Я думал, что ты послушный мальчик, — тянет Джено и отстраняется от чужого паха, дуя на головку и дразня. — Н-нет, я хороший омега, хороший, послушный! — тут же начинает тараторить Джемин, на которого сейчас инстинкты давят так, что не представляется возможным им сопротивляться. — Я послушный омега для своего альфы, правда, — и за сильные руки Джено хватается своими тонкими пальчиками, сжимает чужие запястья, пытаясь через это простое прикосновение убедить альфу в том, что он для него самый хороший в мире омега. — Будешь слушаться своего альфу? — строго спрашивает Ли, глядя парню прямо в глаза. — Буду! — живо и страстно отвечает Джемин, ерзая на кровати нетерпеливо. Член ноет, болит почти, как сильно стоит, а зад горит огнём и вытекающая смазка никак не помогает облегчить это состояние, лишь хуже становится, потому что омежий запах усиливается, а как следствие, ответом на запах омеги является усиливающийся запах альфы. Джемину плохо, у него в каждой клеточке тела запах Джено застрял, даже в глубине лёгких осел, но все равно жуткий недостаток альфы в организме. Джено везде нужен. Он нужен на влажных губах, которые хочется искусать в кровь, он нужен по всему телу, чтобы большие тёплые ладони гладили, но больше всего он нужен внутри, там, где огнем все горит, где тяжело и больно. Джемин терпит, он послушный омега, он хороший. — Молодец, — хвалит альфа, а На готов от облегчения засмеяться. Джено вновь наклоняется к возбужденному члену Джемина, снова впускает в жаркую полость своего рта, снова доводит до исступления своими ласками, которые иногда на пытки похожи. Джемину хорошо, но он сдерживается, он ждет, когда ему разрешат, когда позволят, потому что не хочется снова видеть этот взгляд альфы. Омега сдерживает себя, чтобы не толкнуться снова в чужое горло, он лишь принимает ласки. Руки альфы везде, они гладят его бока, его бедра, его ноги, цепляются за его колени, разводя стройные ножки еще немного в стороны. Совсем скоро большая ладонь Джено начинает гладить яички, и это становится последней каплей. — Альфа, я сейчас… — предупреждает Джемин. — Можно, пожалуйста? — Кончай, детка, — на секунду прерывается Джено, а затем снова до основания вбирает член и втягивает щеки. Когда Джемин крупно вздрагивает в последний раз, альфа быстро отстраняется и начинает быстро водить рукой по стволу, заставляя омегу задушено вскрикнуть, а затем в испуге прикрыть рот своей ладонью. Сперма пачкает своими росчерками живот Джемина, даже до подбородка выстреливает. Когда член перестает дергаться и извергать семя, омега, наконец, может вздохнуть нормально, чувствуя себя так, будто он только что умер, а затем снова воскрес. И стало легче. Тяжесть в животе слегка отступила, а затем яснее стало и сознание. Джемин покраснел, снова вскрикнул, но теперь очень смущенно, попытался перевернуться на живот и спрятать лицо в подушке. — Эй, ты куда? — засмеялся Джено и навис над омегой, начиная целовать сочно его красные щечки. — Не смущайся, — и носом своим ведет по чужим скулам, снова вдыхая чудесный домашний запах. — Ты заставляешь меня чувствовать себя голодным, — почти стонет и продолжает целовать. — Ты ничего не должен стесняться, когда ты со мной, — снова уверенно проговорил Джено, заставляя Джемина посмотреть себе в глаза. — Мы вместе всю жизнь будем, привыкай к тому, что между нами не будет совершенно никаких преград. Джемин лишь кивнул смущенно и потянулся к шее Джено, чтобы обвить ее руками и обнять, крепко-крепко, прижать к себе и заставить буквально лечь на себя. Джено приятно тяжелый, куда тяжелее не такого уж и хрупкого Джемина, он старше, опытнее, умнее, он весь какой-то идеальный. Омега чувствует, что альфа возбужден, но до сих пор почему-то ничего с этим не сделал. — Почему ты не сделал это сразу? — выговаривает альфе куда-то под ухо омега. Он старается не звучать слишком капризно, но он очень хотел поскорее соединиться с альфой. — Потому что я не хочу спешить, — нежно объясняет Джено, как маленькому ребенку. — Тебе легче сейчас? — Намного, — прислушиваясь к себе, ответил Джемин. — Это первая волна, — объясняет терпеливо Джено, все так же приятно придавливая На к кровати своим весом. Тот несмело начинает гладить мощную спину, проходясь по мышцам, что бугрятся под смуглой горячей кожей. — Она подготовительная, будет длиться еще часов пять, может, шесть. В это время твой организм готовится к соитию, пытается запасти больше смазки, испустить больше запаха, чтобы привлечь альфу. Потом начнется вторая волна, ты почти не будешь помнить себя, тебе нужно будет постоянное внимание и много стимуляции. Обычно именно во время второй волны происходит зачатие. Тебе будет хуже всего именно во вторую волну. Она у всех длится по-разному, но максимум — два или три дня, — Джемин ощутимо пугается, когда слышит рамки второй волны. — Потом течка пойдет на спад, начнется третья волна. Во время нее омеги много кушают, спят и восстанавливают силы для вынашивания потомства. — А я… — Джемин хотел что-то спросить, но оборвал себя на полуслове и снова покраснел. — Спрашивай, — целует в персиковую челку альфа. — Я же не понесу? — и глазами большими и напуганными смотрит. — Нет, малыш, — улыбнулся Джено. — Сейчас ты поспишь, а когда придет время, выпьешь противозачаточные. Их надо пить на границе между первой и второй волной. Я поймаю этот момент позже. — А презервативы не помогают? — прикусил губу На. — Таблетки гораздо надежнее, они помогут тебе и не нанесут вреда, а в течку омегам хуже без обмена естественными жидкостями, — без всякого стеснения говорит о физиологии альфа, и от его уверенного тона самому Джемину становится легче и он расслабляется. — А теперь спи. — А ты? — На глазами куда-то вниз указывает, недвусмысленно намекая на возбуждение альфы, которое все еще твердое и упирается парню в бедро. — А я тоже буду спать, — Джено перекатывается, сгребает омегу в свои объятия, прижимает к себе, перед этим положив между своим пахом и попкой Джемина подушку. Омеге должно быть уютно сейчас и неважно, что чувствует альфа.

***

Первая волна оказалась приятной и какой-то тягучей, Джемин провел двенадцать часов в кровати и все это время чувствовал себя так, будто увяз в какой-то вате. Это касалось и мыслей омеги. Он почти не осознавал, что с ним происходит. Лишь валялся под тёплым одеялом, временами испытывал какое-то вялое возбуждение, которое альфа снимал руками или ртом, доводя до исступления и заставляя почти умирать от напряжения. При этом Джено ни разу не уделил внимания себе, что делало Джемину почти больно, когда он пытался задуматься об этом. После еще одного припадка влечения, альфа принес Джемину воду и что-то еще. — Что это? — капризно надул губы На, недоверчиво глядя на раскрытую руку Джено, в которой лежала обычная пилюля с ярко-желтой оболочкой. — Противозачаточные, малыш, я же говорил, — и подносит руку с препаратом ко рту омеги. — Не хочу, — скрещивает руки на груди омега и отворачивает голову, а Джено аж рот приоткрывает от шока. — Как это не хочешь? — старается звучать мягко Джено. — Мы же говорили об этом, нам надо это сделать. — Непреклонно уверяет альфа. — Что такое, Джемин? — Я тогда не смогу понести, — и его глаза становятся влажными. — Как я могу это выпить, если не смогу зачать от своего альфы… — и первые слезы скатились по щекам. — Началось, — устало вздохнул Джено. — Ладно, ты не будешь это пить, — спокойно согласился Ли, подумав о чем-то несколько мгновений. — Сейчас принесу тебе витаминную добавку, чтобы больше сил было. А это пить не будешь. — Альфа потрепал Джемина по голове и его слезы тут же прекратились. Альфа согласился! Джено вернулся на кухню и прикрыл за собой дверь. Он щелкнул языком, перечитал инструкцию к препарату, который нужно принять Джемину и удовлетворенно хмыкнул. Мужчина осторожно открыл капсулу и высыпал содержимое в стакан с водой. Теперь омега точно это выпьет, а когда гормоны перестанут управлять им, он его будет благодарить. На доверчиво принимает «витамины» из рук истинного и удовлетворенно вздыхает, пока его внутренний омега урчит от удовольствия. Теперь осталось только перенести все вещи из гнезда, и он будет чувствовать себя максимально комфортно, чтобы позаботиться о главном в жизни каждого омеги.

***

Вторая волна начинается ближе к вечеру, когда Джено относительно спокоен, потому что Джемин выпил все, что надо и спит, а сам он получил пару свободных часов, которые потратил на мониторинг рынка валют и проверку отчетности, которой уже был завален его почтовый ящик. Чтобы не нервировать спящего омегу, Ли остался в кровати, подложив под спину подушку и сев совсем близко к парню. Он быстро стучал пальцами по мягкой клавиатуре ноутбука, периодически поглядывая на своего мальчика. Джемин оставался отзывчивым даже во сне. Стоило Джено погладить его по голове или хоть как-то дотронуться до его лица, и омега мгновенно реагировал на приближение родного запаха. Он едва не мурлыкал и тянулся ближе к источнику аромата, такой милый и трогательный, что Джено чувствовал себя сентиментальным дураком, готовым запищать от умиления. Джемин проснулся со стоном и желанием прыгнуть в холодную воду, чтобы унять жар, который разливался по всему его телу. Ужасно, жарко, а еще очень потно и возбужденно. Именно так себя чувствовал Джемин. Омеге казалось, что у него там, внизу, все полыхает, того и гляди он сейчас взорвется. Это оказалось очень больно, вот так быть рядом с альфой и не чувствовать его в себе, когда так нужно. — Плохо? — спросил Джено, сохраняя документ, над которым работал, и выключая компьютер. — Все, началось. — Альфа, альфа, альфа, — судорожно звал Джемин, смотря прямо в лицо Джено, но будто не видя его. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Говорить с парнем было просто бесполезно, так что альфа предпочёл действовать. Он даже не старался поцеловать омегу или как-то отвлечь. Сейчас он был так же чувствителен, как обнажённый нерв, и каждое касание заставляло его вздрагивать и льнуть ближе, просить больше. Джено стянул со своего мальчика трусы, увидел стоящий колом член, с сочной набухшей головкой, которую он успел досконально изучить языком за прошедшие часы, поджавшиеся яички и блестящее от смазки кольцо мышц, которое сжималось, пульсировало. Его нужно было заполнить, до предела, до самого конца, вогнать узел и заставить Джемина кончать снова и снова. — Мне так плохо, — выкрикивает омега и пальцами по собственной обнажённой груди ведёт, царапает её короткими ногтями, задевая соски, пока мужчина не останавливает его, не берет обе его руки в свою. Тонкие запястья без проблем помещаются в большой сильной ладони и приковываются к изголовью. Джено смотрит в лицо Джемина внимательно, каждую черту изучает. Тот же омега, его, сладкий, сексуальный и до безумия любимый, но сейчас все равно будто и не он вовсе. Именно потому Джено позволяет альфе внутри себя проснуться и применить приказ, который, он уверен, в рядовой ситуации ему использовать не позволила бы совесть. — Смотри мне в глаза, — гулко рыкнул альфа, твёрдо глядя в глаза своего омеги. И Джемин смотрит, он зачарованно смотрит в глаза мужчины, покрываясь мурашками и на секунду обретая ясность мыслей. — Ты сейчас будешь лежать и ждать спокойно. Я дам тебе все, что нужно, но ты должен дать время нам обоим. Ты меня понял? — и приближается к чужому лицу, на котором читается восторженный страх, смешанный с удовольствием. Всем омегам в глубине души именно это и нужно. Чтобы с ними разговаривали как с животными, чтобы ими обладали, повелевали и доминировали. Они ценят силу в такие моменты, чувствуют себя защищенными и нужными. Джемин сейчас испытывал именно это. Омега в его груди встал на задние лапки и готов служить, преданно глядя своему альфе в глаза, готов выполнять все приказы и прихоти. Сейчас парень мог лишь кивать часто, как китайский болванчик, рассыпая свои волосы по чужой подушке и становясь похожим на настоящее рассветное солнце со своими нежными персиковыми волосами. — Я не слышу твоего ответа, омега! — гаркнул Джено, сжимая до боли чужие запястья и заставляя Джемина ерзать под ним. — Ты понял? — Да, — облизнул сухие губы Джемин и ещё несколько раз кивнул головой. — Я все понял, альфа, я буду ждать столько, сколько ты скажешь… — Умница. На поцелуи Джено больше времени не тратит, теперь нежности ни к чему, он просто спускается ниже, ещё раз глазами жадно исследуя тело любимого, который теперь и правда притих, терпит усердно, внутри огонь сдерживает и ждёт, когда его потушат. Альфа неспешно протирает анус, который пульсацией отзывается и жаром, размазывает естественную смазку, которая пахнет так, что скулы сводит от желания вонзиться зубами в мягкую плоть и попробовать, такой же сладкий омега на вкус или нет. Один палец Джемин принимает прекрасно, но этого мало, так что мужчина пытается добавить сразу второй, но На отчего-то сжимается. Так дело не пойдёт; надо расслабить его, иначе дальше будет лишь сложнее. Джено прикусывает нижнюю губу в предвкушении того, что он сейчас будет делать со своим мальчиком. Первый широкий мазок языка по поджавшемуся естеству омеги заставляет Джемина поражённо вздохнуть и ухватиться руками за простыни и одеяло, в спешке откинутые куда-то к краю кровати. Джемин думал, что лучше минета от альфы его в этой жизни ничего больше не ждёт, но, как оказалось, есть вещи намного приятнее. Намного приятнее чувствовать язык Джено не на головке члена, а внутри, там, где он оглаживает слегка щекотно гладкие упругие стенки, которые скоро будут растянуты и готовы принять нечто куда большее. Альфа вылизывает своего мальчика, делает это от души, буквально пьёт его, наполняя рот настоящей сладостью со слабым привкусом соли. Он обсасывает уже покрасневший анус омеги так усердно, высасывает все соки, и в один момент Джемин не выдерживает и с громким вскриком вновь пачкает свой живот небольшим количеством спермы. Так хорошо, что в глазах слегка потемнело, и сознание снова заполнилось дымкой. Теперь, когда омегу разморило головокружительным оргазмом, Джено сразу вставляет в мокрое отверстие два пальца и медленно ими двигает, не встречая никакого сопротивления, наоборот, плотные стенки встречают его, обхватывают и не хотят выпускать. Альфа облизывается довольно, собирая с губ оставшуюся джеминову смазку, которая теперь блестит на его щеках и подбородке. Пальцами Джено чувствует еще больше смазки где-то в глубине, начинает пальцами активнее двигать, второй рукой снова стимулируя опять твердый член омеги. Он резко вдалбливается в задний проход Джемина и, соблюдая контраст, совсем нежно гладит головку его члена, лаская осторожно, временами сжимая сильнее и выбивая тихие стоны. Когда Джемин захныкал громче, Джено добавил и третий палец, не сбавляя темпа. — Альфа… — попытался промямлить Джемин. — Так хорошо, когда твои пальцы внутри! Ах… Этого так мало! — откинул голову назад На и почти завыл. — Я так хочу тебя! — Терпи, — непреклонно заявил Джено, продолжая разрабатывать девственную дырочку своими длинными узловатыми пальцами. — Закрой глаза, — попросил Джено, а омега послушно кивнул и прикрыл глаза, раскинув руки в стороны и ожидая сладкого избавления. Джено снова гладит нежно весь член, круговыми движениями ласкает головку, второй рукой гладит по бокам, дразнит твердые соски, заставляя Джемина судорожно вздыхать и слегка нервно улыбаться. Омега настолько теряется в своих ощущениях, что не сразу замечает, как пальцы его покидают, но ко входу прижимается горячая головка члена альфы. Парень еле сдерживается, чтобы не распахнуть глаза и воочию не увидеть член Джено, но его отрезвляет мысль о том, что альфе вряд ли понравилось бы его неповиновение. — Ты входишь? — заломил брови Джемин, спрашивая почти шепотом. — Я ввёл головку, — откликнулся альфа, переживая за болевые ощущения омеги. — Ты как? — Лучше всех, — не обманул его Джемин. — И стану абсолютно счастливым, когда ты войдешь до самого конца! — Не все сразу, — чмокнул альфа Джемина в коленку и продолжил нежные манипуляции руками и медленное погружение. Джено то подавался назад, то снова входил, но делал это очень осторожно и медленно, боясь порвать омегу, хотя смазки и было более чем достаточно. Так он постепенно продвигался все глубже и глубже, и примерно на середине Джемин вскрикнул и сильнее вцепился в простыни. — Можешь полностью, Джено, можешь полностью, пожалуйста? Я готов, я уже очень готов! — Уверен? — обеспокоенно спросил альфа, все еще сомневаясь в трезвости мысли Джемина. — Да, да, да! — последовали выкрики, и Джено, мотнув один раз головой, вошел медленно до конца, при этом выпустив короткий рык удовольствия. Внутри Джемина очень хорошо, приятно, влажно, горячо, так, как должно быть, похоже на рай. — Ты в порядке? — В полном, — стонет тихо Джемин и одной рукой прикрывает свои глаза. Он дышит глубоко, его грудная клетка вздымается, а живот трепещет на судорожных выдохах. — Мой альфа такой большой, так чудесно… — Ох, малыш, — жмурится Джено и уговаривает себя не сорваться сразу на бешеный темп, хотя этого очень хотелось. — Дай мне минутку, пожалуйста, — и все ещё дышит громко, ртом. — Черт… Ты правда большой, альфа, м, — и губы жевать начинает, теперь перемещая руку с глаз на свою чёлку, слегка оттягивая её, чтобы хоть как-то вернуться с небес на землю. — Я не настолько большой, как тебе кажется, — позволяет себе смешок Джено, а Джемин кидает в него взгляд, прямо спрашивающий, издевается Ли над ним или нет. Вместо тысячи слов Джемин подносит ладонь к животу, надавливает чуть ниже пупка и отчётливо чувствует головку чужого члена под пальцами. Омега хватает руку альфы и тут же перемещает туда, где секунду назад гладкой кожи касались его собственные пальцы. Джено хмурится, но с любопытством трогает с виду плоский животик омеги, а потом понимает, что тот имеет в виду и от удивления приоткрывает рот. Альфа даже на пробу двигается немного и чувствует это. Он чувствует своей собственной рукой через живот Джемина, как внутри того двигается член. Невероятно. — Двигайся, пожалуйста, я сейчас умру, если ты не начнешь, — надрывным шепотом сообщил Джемин. И Джено слушается, он начинает двигаться, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, глубже и глубже, и с каждым толчком омега попискивает, издает эти милые «крохотные стоны» как их про себя прозвал Джено. Джемину правда нравится его член, и это очень льстит мужчине, который видит заломленные брови, приоткрытый рот, румянец на щеках и капельки пота на лбу. Альфа подхватывает ноги омеги под коленями и дергает на себя, чуть приподнимая его таз и меняя угол проникновения. Когда Джено толкается в этом положении особенно глубоко и сильно, Джемин вскрикивает, а на его глазах выступают слезы. Он весь напрягся как натянутая струна и пораженно выдохнул. — Что это было, альфа? — Я задел твою простату, — просто сообщил мужчина. — Сейчас тебе будет очень хорошо. И он не обманул, потому что скоро Джемину пришлось закусить собственный кулак, чтобы не кричать совсем уж громко и надрывно. Каждый толчок члена внутри него задевал простату, заставляя вздрагивать от удовольствия и хныкать. Его собственный член подрагивал, а в заднице с каждой фрикцией становилось все влажнее, смазка хлюпала так громко и пошло, когда Джено раз за разом входил на всю длину и они кожей соприкасались с громкими хлопками. — Быстрее, пожалуйста, быстрее, — дрожит всем телом Джемин, уже не понимая, вслух он просит или только в мыслях хнычет. — Хочу твой узел, мне нужен твой узел, альфа, пожалуйста! Мне очень нужен… Джено слушается, он ускоряется, быстрее двигает тазом, чаще попадает по заветному комку нервов в глубине тела Джемина, заставляя срывать голос. Он уже чувствует, как узел наливается на основании его члена, почти готовый сцепить их. Теперь альфе сложно двигаться быстро, так что он снижает темп, теперь совершая ту же стимуляцию омежьей простаты, но куда более чувственно. Он проталкивает внутрь тела Джемина почти полностью набухший узел, хватает парня за сочные бедра, не дает двигаться и извиваться, фиксируя, а затем все же одну ладонь перемещает на стоящий колом член, требующий внимания. Джено чувствует, что находится совсем близко, так что активнее гладит возбуждение На, стимулирует усерднее почти бордовую головку и чуть не сводит Джемина с ума. — Я сейчас, альфа, сейчас… — Кончай, детка, — Джено гладит одной рукой возбужденный аккуратный член, а второй дотягивается до живота парня, специально слегка давит ниже пупка, как и раньше, чувствует свой член сквозь загорелую кожу. — Чувствуешь, как я глубоко? Чувствуешь мой узел внутри себя? Кончай, и я наполню тебя своей спермой, чтобы ты точно понес от меня щенков, — рычит альфа, намеренно подводя Джемина к финишу. Омега хотел слышать именно это, и он это услышал. Джемин издает последний громкий сорванный стон на выдохе, крупно вздрагивает в руках Джено и, задохнувшись на секунду, кончает так ярко, как, ему кажется, он никогда в жизни не кончал. Если Джено не волшебник, то он не знает, кто он. Альфа чуть с ума его не свел. Из члена лишь один раз стрельнула сперма, потому что ее почти не осталось, а вот Ли, придя к оргазму почти сразу после омеги, еще долго заполнял задний проход истинного своим семенем. Они оба чувствовали, как член подергивается внутри Джемина, выстреливая спермой в самую глубину тела омеги, а узел, сцепивший их, не давал жидкости вытечь обратно, так что она мешалась со смазкой, которая продолжала усиленно выделяться. Джено со всей осторожностью устроился на кровати, а омегу положил на себя сверху, обхватывая его талию, чтобы тот не дергался лишний раз и даже не думал пытаться вытащить из себя объёмный узел, который просто порвал бы его. Альфа продолжал кончать и теперь он тихо постанывал, когда чувствовал, как новая порция семени заливала Джемина изнутри. Сам омега потрясенно ловил ртом воздух, испытывая новые ощущения. Он сотрясался от сухих оргазмов, и его снова возбуждала лишь одна мысль о том, что сейчас он лежит на своем альфе, сцепленный, с его большим членом в своей заднице и чувствует каждый выброс спермы. Его метят изнутри, это так приятно осознавать. — Люблю тебя, мой альфа, — восторженно вздохнул Джемин, чувствуя, как сильно охрип его голос. — Я тоже люблю тебя, омега. Следующий час они проводят, сотрясаясь изредка от слабых вспышек оргазма. Джено занимает себя тем, что мнет ласково мягкие ягодицы омеги, периодически лениво целуя сладкие губы, а Джемин занялся украшением кожи альфы. Сначала он лишь посасывал острые ключицы, будто не мог набраться смелости на что-то большее, но затем начал смелеть и прикусывать и засасывать кожу на шее и накачанной груди все сильнее и сильнее, пока не начали появляться кровоподтеки. Джено лишь гладил тело омеги, задевал ласково бока.

***

— Я хочу трахнуть твои бедра, ты не против? — игриво спросил альфа, когда Джемина снова начала колотить лихорадка, а желание узла в заднице заставляло мозг плавиться. — Альфа может делать со своим омегой все, что угодно, только потом кончи в меня, — облизнулся Джемин и поерзал, прижатый альфой к кровати. — Договорились. Джено дразняще водил пальцами по припухшим розовым краям ануса, собирая активно выделяющуюся смазку, перемешанную с его собственной спермой. Он долго и методично размазывал эту ароматную субстанцию по внутренним сторонам бедер омеги, теперь они выглядели еще аппетитнее и соблазнительнее, чем раньше. Хотелось зубами в них вцепиться и самый лакомый кусок отхватить, а лучше всего его сожрать. У Джемина кожа красивая, гладкая, смуглая, теперь блестящая от обилия смазки и спермы. Джено берется за коленки омеги, сводит их вместе как можно плотнее, зажимая между мягкими бедрами свой член, и начинает сразу размашисто толкаться, предоставляя Джемину шикарный вид на то, как головка его члена каждый раз появляется между его мокрыми бедрами и исчезает. Но, что было еще более привлекательно, так это выражение лица альфы, когда он сосредоточенно трахал бедра Джемина. У него были нахмурены брови, сдвинуты к самой переносице, взгляд сосредоточенный, крепко сжатые челюсти. Он весь был таким большим, идеальным и мужественным, что Джемин еще раз поблагодарил судьбу, что ему достался именно Джено. Минут десять альфа методично трахал бедра Джемина, то ускоряясь так, что омега весь трясся, то замедляясь настолько, что парень чувствовал каждую венку на возбужденном члене альфы. Вскоре, когда Джено вновь взял быстрый темп, Джемин почувствовал уплотняющийся узел в основании и резким движением раздвинул ноги, даже немного пугая этим увлекшегося мужчину. — Теперь войди в меня и залей своей спермой! — и хитро улыбается, призывно двигаясь ближе. — Как пожелаешь, детка, — хмыкнул Джено и сразу вошел в подготовленное тело. Скользить было легко и приятно, особенно приятно знать, что Джемин такой мокрый из-за смазки, смешанной с огромным количеством его спермы. Альфа теперь не сдерживался, он трахал сильно, с оттяжкой, почти полностью вытаскивая член, а затем входя по самые яйца и шлепая своими бедрами по попке Джемина. Каждый толчок сопровождался громкими стонами, которые звучали так жалобно и временами были вовсе похожи на крики. Джено вновь ближе к концу протолкнул узел внутрь, но теперь начал мягкими движениями массировать соски омеги. Его руки были скользкие от обилия смазки и спермы вокруг, он гладил то быстро, то медленно, то грубо щипал, то осторожно, едва ощутимо касался, будто извиняясь. Джено даже не думал, что Джемину будет этого достаточно для того, чтобы кончить, но омега удивил их обоих. С громким выдохом он откинул голову на подушку и вздрогнул, снова кончая всухую. Альфа лишь восторженно помотал головой и попытался без болезненных ощущений переместить их в лежачее положение, так, чтобы лежать боком и прижимать к себе Джемина, но омега вдруг оказал сопротивление. — Не хочу так, — шмыгнул он носом. — Хочу сверху. — Ладно, — согласился альфа, планируя уложить осторожно на себя Джемина, как это было в первый раз, но и сейчас он понял младшего неправильно. Джемин неловко закряхтел, когда сильные руки прижали его к мощной груди и попытался избавиться от цепкой хватки. — Что ты удумал? — скептически поднял бровь Ли. — Убери руки, пожалуйста, — попросил Джемин, все еще силясь подняться, но Джено все еще не хотел поддаваться. — Ну, Джено, пожалуйста! И мужчина убрал руки с чужих лопаток и тонкой талии, предоставляя На относительную свободу действий. Какого же было его удивление, когда Джемин оседлал его и начал медленно и едва заметно покачиваться на напряженных бедрах альфы. — Джемин, что ты… — попытался начать Джено, ведь так омега мог причинить себе вред и порвать себя, но тот лишь цыкнул на него, и альфа мог возмутиться, только слишком красиво Джемин смотрелся верхом на нем, сидящий до упора на его члене. — Смотри, — сказал он, откинулся назад, упираясь руками в колени Джено, и тот уже не мог оторвать глаз от плоского красивого живота со смуглой кожей, потому что прямо под пупком Джемина была видна головка члена Джено, а чуть ниже менее четко прослеживался и сам ствол. — Все еще думаешь, что ты не такой большой, Джено? Омега начал медленно покачиваться, и было видно, как член движется внутри, как натягивает кожу, как приятно это было видеть и чувствовать Джемину. Парень кладет руку на живот и гладит себя, чувствует Джено не только естеством, но и ладонью. Альфа не чувствует касаний омеги, но он чувствует давление, когда тот давит сильнее прямо на головку, скрытую под кожей и мышцами. Омега чуть привстает, чувствует явный дискомфорт, но не боль и снова опускается, чувствуя, как член внутри задевает простату и его прошибает волной мурашек. Альфа и слова сказать не может, он просто смотрит, как Джемин трахает себя его узлом, пока Джено продолжает кончать куда-то глубоко внутрь него. А это только первый день второй волны…

***

— Пометь меня, — просит вдруг Джемин, когда Джено в очередной раз натягивает его на свой член и выбивает из груди весь воздух. — Хочешь мою метку? — облизывает губы Джено, а омега умирает от того, насколько это прекрасно выглядит. Джено, с мокрыми от пота волосами, почти закрывающими глаза, облизывает свои губы, а по его шее стекают капли пота, путешествуя и дальше, на ключицы, которые теперь расцвели розовыми следами от постоянных покусываний Джемина. Он не может разглядеть его полностью, потому что теперь его берут сзади и остается только, выворачивая шею, смотреть назад. — Очень, альфа. — Я подумаю над этим, — снова глубокий толчок и Джемин роняет голову на свои руки, которыми он упирался в кровать, находясь в коленно-локтевой. — Приподнимись, — попросил Джено и Джемин послушно оперся на дрожащие ладони. — И помолчи. Омега хотел возмутиться, но альфа пропихнул ему в рот свои длинные пальцы. Это стало приятной неожиданностью и На с готовностью принялся обсасывать фаланги красивых длинных пальцев, которые за эти два дня чего только с ним не творили. Он глубже пытается их заглотить, обласкать языком, представляя перед собой большой сочный член, который сейчас вбивается в его задницу. Так хорошо, что Джемин боится потерять сознание. Джено вынимает у омеги изо рта пальцы совсем скоро, перемещает руку, теперь мокрую, скользкую от слюны Джемина, тому на шею и прихватывает крепко, совсем слабо сдавливая. — Сильнее, — делая глубокий вдох умоляет Джемин. — Пожалуйста, чуть сильнее! — Я буду аккуратен, — и сильнее нажимает на чужую шею, чувствует, как сокращаются мышцы, в попытках уловить кислород. Джено ни на секунду не останавливается, трахая с чувством, продолжает на шею давить умеренно, слышит хрип и чуть ослабляет хватку, давая омеге расправить легкие в спасительном глотке воздуха. На кончает в тот же момент, его член дергается и, наконец, обмякает. Они проводят в связке еще полтора часа, за которые успевают провалиться в такой необходимый сейчас сон.

***

— Все еще хочешь мою метку? — интересуется Джено — Да, — со вздохом сказал Джемин. — Поставь ее, пожалуйста, прямо на шею, вот сюда, чтобы все видели, чей я, — и пальцем указывает на середину шеи с левой стороны. Альфа ничего не говорит, только гладит омегу нежно по лицу. Они лежат в кровати, так спокойно и тихо, что непривычно. Вторая волна длилась ровно два с половиной дня, за которые Джено казалось, что он сойдёт с ума от постоянного секса. Но они преодолели это вместе, и сейчас Джемин лежит перед ним на чистых свежих простынях, сам вымытый альфой, но с анальной пробкой, потому что он начинал плакать, стоило Джено только заикнуться о том, что нужно вымыть из его попки всю сперму. — Ты точно уверен, что хочешь ее? — обеспокоенно спросил Джено, поглаживая аккуратную шейку, на которой остались светло-фиолетовые синяки в форме его ладони. — Она на всю жизнь у тебя останется. — Джено, — прыскает в кулак Джемин, глядя ему в глаза. — Я тебя люблю. У меня сердце ёкнуло еще в самый первый раз, когда мы встретились. Я тебя увидел и подумал, что если я с тобой не буду до конца жизни, то ни с кем тогда. Я хочу твою метку сейчас больше всего на свете. Джено улыбнулся и сомкнул зубы на тонкой красивой шее, которую, он никогда не признается в этом никому, кроме Джемина, он мечтал пометить с того самого дня, как впервые увидел омегу.