Королевская вишня без сахара

Не знаю, насколько по-детски было улизнуть ранним утром из Мэнора в обнимку с полусонным Скорпиусом, дабы не наткнуться на родителей с целью избежать скандала по поводу раздельного празднования Рождества, но сейчас это волновало меня меньше всего. Я прекрасно осознавал все риски, и перспектива получить вопиллер устраивала меня гораздо больше, чем отсутствие тёплых гриффиндорских объятий в праздничную ночь. Я разложил уменьшенные подарки по карманам, натянул поверх тёплой пижамки Скорпиуса зимнюю мантию и шапку и, подхватив сына на руки, аппарировал к дому на площади Гриммо. Пришлось даже взять ключи на тот случай, если Глава Аврората будет ещё на работе, но в этом не было нужды - дверь поддалась сама. В нос ударил запах жареных кофейных зёрен - мечтательно потянув носом, я опустил Скорпиуса на дощатый пол и принялся расстегивать его мантию, когда до моего слуха долетел высокий женский голос. О, Мерлин, этот голос я узнаю везде - Джиневра Молли Уизли, боггарт её раздери. Какого хрена она забыла здесь сегодня? — Папочка? - Скорпиус сонно потёр кулачком глаза, и я приложил указательный палец к его губам. — Тише, Скорпи, - подхватив сына на руки, я последовал на кухню - туда, откуда и слышался тихий разговор. Из комнаты льётся тёплый свет, тонкой полоской ложась на толстый ворсистый ковёр, и я аккуратно заглядываю в щелку, ощущая, как земля медленно начинает уходить из-под ног. — Гарри, мы ведь семья. Я, ты, Джеймс, - мягко говорит Уизлетта. На деревянной столешнице покоятся две чашки ароматного кофе и тарелка со свежей выпечкой. Джеймс устроился у Поттера на руках, а Джиневра удерживает лицо гриффиндорца в веснушчатых ладонях, находясь на опасно близком расстоянии от его губ. Ещё мгновение - ещё секунда, и… Сердце колотится, как сумасшедшее. Они выглядят, как настоящая счастливая семья, которая готовится вместе встретить святой праздник. Семья, в которой нам со Скорпиусом совершенно нет места. Никогда не было. Я сжимаю ножку своего сына в своей руке так сильно, что он всхлипывает, мгновенно привлекая к себе внимание всей тройки. Блять. — Драко? - Гарри ставит Джеймса на ноги, делая шаг к двери, и я отскакиваю от неё, словно ошпаренный. — Стой, где стоишь, Поттер, или клянусь Мерлином, я… - губы начинают дрожать. Только не это, пожалуйста, только не сейчас. Не хватало мне ещё уронить своё достоинство перед Уизли. Я вылетаю из дома, не видя и не слыша ничего вокруг себя. В уши словно затолкали вату, лёгкие жжёт огнём, глаза печёт от подступающих слез, в горле застыла дюжина раскалённых гвоздей. Я даже не помню, как я оказываюсь у ворот Мэнора. Скорпиус сжимает воротник моей мантии в крохотных пальчиках, и я вжимаюсь носом в его висок, вдыхая детский молочный запах. Это успокаивает меня. Хочется верить в то, что успокаивает. — Папочка, - шепчет Скорпиус мне в шею, и я крепче сжимаю его в своих объятиях, чувствуя, как меня начинает колотить в молчаливой истерике. Воссоединение семьи на Рождество - что может быть лучше! Натрахаться на стороне с бывшим Пожирателем, вырвать его сердце с корнем и, ловко запустив его в кольцо, подобно квоффлу, вернуться к верной бывшей жене. Десять очков Гриффиндору, мать его! — Ты и я, Скорпи. Ничего не имеет значение, кроме нас с тобой, есть только ты и я, - шепчу я, открывая тяжелую дверь Мэнора, а мой сын хнычет, ворочаясь на моих руках. Хнычет, как в ту ночь, когда мы потеряли Асторию. У меня подкашиваются колени. — Папочка, я больше не увижу Гарри Поттера? - горло сжимается, я ставлю Скорпиуса на ноги, проводя ладонью по волосам. — Нет, - всё, что могу выдавить из себя я. Сын дёргает меня за край мантии, заставляя посмотреть в глаза. Я вздёргиваю подбородок - это выше моих сил. — Но я хочу увидеть Гарри Поттера! Я скучаю по Джеймсу! - его голосок надламывается, я не могу дышать. — Мне плевать, чего ты хочешь, Скорпиус, - выдергиваю мантию из его пальцев - резко, почти жестоко, внутри всё болит. Не сдержавшись, бросаю на него мимолётный взгляд - по пухлым щекам уже бегут слёзы, кончик носа красный, взъерошенные волосы торчат во все стороны из-под вязанной шапки. Я не в том состоянии, чтобы кого-то успокаивать. Видит Мерлин, сейчас мне самому очень нужна помощь. Но он мой сын. — Скорпи, послушай, - я опускаюсь на колени, тщетно пытаясь сглотнуть тяжёлый ком в горле. — Мистер Гарри Поттер дружил с нами совсем немножко, потому что был в большой ссоре с мамой Джеймса Сириуса, понимаешь? Теперь они помирились, и мы с его мамой не очень любим друг друга, так что… - он шлепает меня по руке, топая крохотной ножкой. — Нет! Нет! - кричит он, заливаясь от слез, — Хочу к Гарри Поттеру! Пусть она уйдёт! - сын бросается мне на шею, шмыгая носом и размазывая слёзы по моему подбородку. Я тоже хочу к Гарри Поттеру, Скорпиус. Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно. Но, кажется, наша маленькая зимняя сказка закончилась, так толком и не начавшись. — Что здесь происходит? - ещё сонная Нарцисса появляется в дверях, плотнее запахивая подолы своего халата. Скорпиус с разворота бежит к ней, утыкаясь в бок. Я поднимаюсь на ноги, пожимая плечами. Мне нечего сказать. — Он помирился с женой. Трахнул меня и вернулся к ней, - Скорпиус поворачивает голову ко мне, хмуря светлые бровки. — Не смей повторять, - он снова зарывается носом в халат своей бабушки, и Нарцисса аккуратно стягивает с него шапку, приглаживая светлые волосы. — Я побуду с ним. Приведи себя в порядок, - мама кривит губы, уводя внука за собой. Я ожидал чего угодно - истерики, криков, гневных тирад. Чего угодно, но только не молчаливой материнской поддержки. Кажется, всё совсем хреново. Настолько хреново, что даже я сам пока не до конца это осознаю. Плеснув виски в бокал на два пальца, делаю большой глоток, блаженно прикрывая глаза и откидываясь в кожаном кресле. Восемь утра. Отличное время для того, чтобы напиться. В кармане звенят ключи - я раздраженно отбрасываю их на край стола. Глупо было с его стороны сделать дубликат - никогда не знаешь, когда к тебе в гости заявится бывшая жена с предложением помириться. Я бы тоже на его месте выбрал Джиневру. Никто никогда не выбрал бы меня. — Блять, - выдыхаю я, подливая огневиски и опустошая бокал в три больших глотка. Янтарный напиток приятно согревает желудок, голова тяжелеет, рваные раны на сердце медленно затягиваются. Я знаю, это временно. Завтра будет хуже. Каждый день будет хуже. Но сегодня… Сегодня у меня есть идея получше, чем упиваться жалостью к себе. — Гилмор, выходной костюм, - домовик материализуется передо мной, переминаясь с ноги на ногу. — Ты оглох? Принеси мой выходной костюм сейчас же! - Гилмор кланяется, чуть ли не пробивая лбом пол и исчезает в воздухе. Белая парадная мантия с серебряной вышивкой, бежевые брюки и заправленная в них белоснежная шелковая рубашка. Фамильный перстень - снять, верхние пуговицы - расстегнуть. Я криво улыбаюсь своему отражению, перехватываю огневиски и, отсалютовав себе бутылкой, делаю мощный глоток прямо из горла, чувствуя, как в уголках глаз рефлекторно собираются солёные капли. — С Наступающим Рождеством, Малфой. Не тот праздник, о котором ты мечтал, но тот, который заслужил, а? - отражение презрительно кривится. Я выхожу из Мэнора и аппарирую. Кафе-мороженое открывается в десять, но внутри уже горит свет, а значит, кто-то из работников уже на месте. Постукиваю по стеклянной двери костяшками пальцев, и знакомый мальчишка указывает мне на висящую на ней табличку с надписью «закрыто». Одна обаятельная улыбка - и я оказываюсь внутри. — Так значит, ты не получил моё письмо? - он отряхивает фартук, закрывая дверь на два оборота. Умный малый. — Письмо? - брюнет непонимающе смотрит на меня, хлопая глазами-блюдцами. Только сейчас я осознаю, насколько сильно мальчишка похож на национального героя. Всё та же растрепанная шевелюра, алые щеки и ярко-зелёные глаза. Он даже мог бы сойти за его брата. Младшего, разумеется. — Наверное, моя глупая сова снова потерялась, - я запрыгиваю на дубовый стол, сбрасывая парадную мантию на пыльный пол. Конечно, никакого письма не существует. Но надо ведь сделать вид, что я вспоминал о нем. Хотя бы иногда. — Подойди, - выдыхаю, хлопая по своему бедру. Он без вопросов оказывается рядом - словно под Империусом. Я улыбаюсь краешком губ, слегка нажимая на острое плечо. — Хочешь поздравить меня с Рождеством? - острый язык пробегается по пухлой нижней губе, густые чёрные ресницы очаровательно дрожат. Секунда - и мальчишка оказывается на коленях, нетерпеливо срывая с меня брюки вместе с бельём. Я вздыхаю, откидываясь на гладком дубовом столе и блаженно прикрывая глаза. Праздник обещает быть занятным: в одной руке - бутылка огневиски, в другой - копна угольно-чёрных волос, и неизменно Гарри Джеймс Поттер - в сердце.