Королевская вишня без сахара

В понедельник я всегда ухожу с работы после обеда - обязывает наша с Панси традиция встречаться в «Чайном пакетике розы Ли». Мне нужно заскочить в Мэнор за Скорпиусом, и я уже морально готов к сокрушительному семейному скандалу. Но скандала не происходит - Нарцисса лишь молча протягивает мне сложенный напополам лист бумаги. Честно говоря, это намного хуже. — Это нарисовал твой сын, - тихо говорит она, и я разворачиваю рисунок, чувствуя, как глаза начинает предательски щипать. На белом листе бумаге - пять нарисованных цветными карандашами фигурок: две взрослые мужские и две детские; все они держатся за руки. И одна женская - в верхнем левом углу. На облаке. — Мам, - голос надламывается, я вцепляюсь в рисунок, как в спасательный круг, чувствуя, что земля уходит из-под ног. — Вы оба очарованы Поттерами, не так ли, дорогой? - Нарцисса сердечно улыбается, забирая разрисованный лист из моих дрожащих рук, — Драко, я лишь хочу попросить тебя быть осторожным. Одно дело - крутить такой неоднозначный роман, но совсем другое - втягивать в него своего сына. Скорпиус уже однажды потерял родного человека. Боюсь, второй раз для него будет гораздо болезненнее, - я киваю. Она совершенно права. — Я знаю, мама. Я предельно осторожен, - она качает головой, сужая едва тронутые перламутровыми тенями глаза. Конечно, это не так. Я абсолютно не осторожен - за последние пару недель я нарушил так много собственных правил, что одним сидением на скамейке запасных отделаться бы не удалось. Но я не могу признать это. Только не перед ней.

***

Из колонок льётся тихая рождественская мелодия. Скорпиус и Амелия копошатся на детском коврике у пушистой ёлки, украшенной золотыми шарами и гирляндами, переливающимся всеми цветами радуги. Среди еловых веток летают крохотные фейки, порхая полупрозрачными крыльями и рассыпая блестящее конфетти. Дочь Панси стягивает с ножки моего сына шерстяной носок и заливисто смеётся, а Скорпиус устало прикрывает глаза, потирая их кулачками. Какой серьёзный. Панси что-то напряжённо высматривает в моём лице, размеренно ковыряя ложкой венский штрудель и, последний раз сморгнув, наконец отчеканивает: — Гарри Поттер всё-таки тебя трахнул, - я почти роняю ягодную корзинку на пол, успевая подхватить ее в последний момент. — Выглядишь подозрительно довольным, - я вытаскиваю салфетку из вазы, обтирая перепачканные джемом пальцы. — Ну что ты за стерва, Паркинсон, - она подаётся вперёд, заинтересованно выгибая тонкую бровь. — Стараюсь, - ухмыляется она. — Ну так что, у него такой большой, как об этом говорят? - я вспыхиваю, как маков цвет. Рядом с ней даже я чувствую себя ханжой - ненавижу это чувство. — Не твоего слизеринского ума дело, - бросаю я, и подруга поджимает напомаженные губы, делая глоток молочного улуна. — Можешь не отвечать, у тебя на лице написано, что большой, - я растягиваюсь в улыбке, и Панси, отодвинув чашку в сторону, аккуратно накрывает мою ладонь своей. — Ты запал на него, да? - чертова ягодная корзинка встаёт поперёк горла. — Что? С чего ты вообще это взяла? Я… Мы с ним просто… - она шлепает меня по руке, закатывая глаза. — Не мямли, Малфой, ты же знаешь, как я это ненавижу, - я поправляю манжеты рубашки, раскручивая запонки в виде двух серебряных змей. — В конце концов, не ты первый и не ты последний повелся на эту густую шевелюру и загадочный взгляд. Будь у меня возможность, я бы сама его трахнула, а ты и без того был им очарован все школьные годы, - она играет бровями, тут же получая мощный тычок моего острого колена в своё бедро. — Следи за языком, Паркинсон. Ещё слово - и я с радостью поделюсь с Блейзом всеми возможностями, которыми ты сумела воспользоваться, будучи уже в браке с ним, в том числе абсолютно не гетеросексуальными, - она отмахивается, отправляя кусочек штруделя в рот. — Твои пустые угрозы меня давно не интересуют, Драко. Ты лучше скажи мне, не боишься ли ты, что Глава Аврората разобьёт твоё холодное слизеринское сердце, как он сделал это с сердцем рыжей Уизлетты? - я вздыхаю, впиваясь взглядом в своего сына. Скорпиус тянет ручки к ёлке и перехватывает один из золотых шаров, показывая язык своему отражению в глянцевой поверхности. Заметив мой взгляд, он разворачивается и улыбается мне во весь рот, размахивая пухлой ладошкой. Я переживу, если Глава Аврората оставит шрам на моём сердце. Но не думаю, что крохотное сердечко моего сына выдержит, если национальный герой не оправдает его ожидания. Я делаю глоток чая и сжимаю ключ от дома на площади Гриммо сквозь плотную ткань моей зимней мантии. Этого не случится. Всё будет хорошо.

***

После посещения чайной Скорпиус уговаривает меня зайти в «Волшебный зверинец», видимо, прикинув, что перед Рождеством уговорить меня завести питомца будет гораздо легче. Я устало вздыхаю и толкаю дверь, отзывающуюся приветственным звоном колокольчика, заранее зная, что не позволю ему завести даже карликового пушистика - не хватало мне ещё заботиться о шарообразных меховых уродцах, Мерлин упаси. — Papa, жаба! - амфибия демонстрирует длинный зелёный язык, и Скорпиус восторженно визжит, подлетая к стеклянному вольеру, — У меня есть такая карточка! - он дёргает меня за рукав мантии, умоляюще заглядывая в глаза. — Не делай щенячий взгляд, - выдыхаю я, высвобождая свой рукав из цепкой хватки его крохотных пальчиков. — Я не делаю, - обиженно произносит он, нахмуривая светлые бровки. — Да ну? - Скорпиус складывает ручки на груди и отворачивается, почти прилипая носом к стеклу, а я оставляю его наедине с пурпурной жабой, отходя к вольеру с низзлами. Один из зверьков - особенно проворный - умудряется даже обтереться своими несоразмерно большими ушами о костяшки моих пальцев, ласково замурлыкав и сверкнув ярко-зелёными глазами. — У брюнетов ко мне особая тяга, да? - риторически выдыхаю я, поглаживая представителя семейства кошачьих по густой чёрной шерсти, и он довольно жмурится, пожимая длинными усами. После десятиминутной истерики Скорпиуса по поводу двупалого тритона, сопровождающейся покрасневшими глазами и носом, мы наконец покидаем магазин, сойдясь на том, что обязательно купим ему питомца на его одиннадцатый день рождения - аккурат для того, чтобы он забрал выбранное им существо с собой Хогвартс, и оно не мозолило мне глаза. Благо, Скорпиус ещё толком не умеет считать, от того даже примерно не осознаёт, как долго ему придётся этого ждать. Я даже не сразу осознаю, как мы оказываемся в «Волшебных товарах для квиддича» - Скорпиус никогда не был сумасшедшим поклонником этого вида спорта. Интересовался, конечно, как и все мальчишки его возраста, но абсолютно точно не в той степени, чтобы притащить меня сюда за подарком на Рождество. Нет, мои ноги привели меня сюда совершенно по иной причине. В наш прошлый заход по магазинам меня затащил сюда Поттер - якобы хотел присмотреть себе новые тренировочные перчатки из драконьей кожи, но на деле полка с экипировкой едва ли интересовала его хоть в половину так же сильно, как главная витрина. За огромным зачарованным стеклом парила новая модель Молнии. Гладкая, блестящая, тёмно-орехового цвета, с усовершенствованными аэродинамическими свойствами - способная развивать скорость в два раза выше, чем ее предшественница. Поттер не просто рассматривал метлу - он пожирал её глазами. Абсолютно так же, как пожирает ими меня прежде, чем наброситься с поцелуями. Я окидываю взглядом ценник, крепко сжимая ручку Скорпиуса в своей. Молния невероятно, просто непозволительно дорогая. Это совершенно точно не та покупка, которую может себе позволить маг, чей банковский счёт опустошили суды Визенгамота, разделив его между брошенными и обездоленными. Это не та вещь, которую может приобрести волшебник, тянущий маленького сына на зарплату главного специалиста по зельям. И это совершенно точно не тот подарок, который можно сделать человеку, превращавшего твою жизнь в сущий кошмар на протяжении семи долгих лет. — Запакуйте мне её, пожалуйста, - я киваю в сторону витрины, и кассир жадно потирает ладони. — О, Мистер, вам очень повезло. Это последний экземпляр, - я закусываю губу. Внутри всё звенит. Не могу даже представить, как велико будет разочарование Гарри Поттера, когда он пройдёт мимо магазина и не увидит метлу в витрине. Зато я так ясно вижу, как будут гореть зелёные глаза, когда он обнаружит свёрток пергамента под рождественской ёлкой. У меня колени подкашиваются от мыслей о том, как национальный герой будет меня благодарить. Мерлин, это будет просто невероятно. — Никому ни слова, идёт? - говорю я Скорпиусу, уменьшая метлу заклинанием и убирая покупку во внутренний карман своей мантии. — Даже бабушке Нарциссе? - я опускаюсь на колени, заглядывая в серые глаза. — Тем более, бабушке Нарциссе, - он внимательно смотрит на меня, прикидывая варианты рождественского шантажа. — Зайдём в магазин коллекционных карточек? - я устало вздыхаю, поднимаясь на ноги и кивая. Маленький манипулятор. Весь в отца.