Королевская вишня без сахара

В лазарете так тихо, что я слышу, как движется секундная стрелка настенных часов. Тик-так. Тик-так. Мысли, воспоминания, чувства. Скрипучая лестница, оливковый ковёр. Я должен был сказать. Почему я ему не сказал? — Я люблю тебя, Гарри. Люблю давно, с самой школы люблю, - горло предательски сжимается, голос надламывается. — Гарри, прошу. Умоляю тебя, открой глаза, - его пальцы невесомо сжимают мои, я смаргиваю, не давая пролиться солёным слезам. Не здесь. Не сейчас. Глаза закрыты, но пухлые губы движутся. Едва-едва. Дыхание перехватывает. Я нагибаюсь вперёд. — Мне нужно было попасть на тот свет, чтобы услышать это? - голос совсем слабый, но такой родной. Мне казалось, я начал его забывать. Этот голос - последнее, что я хотел бы забыть. Я знаю, что сейчас на нас смотрит половина персонала больницы. Знаю, что за моей спиной стоит главный колдомедик Мунго. Знаю, что не все пациенты спят. Знаю, что кто-нибудь обязательно заявится завтра в «Пророк» с доказательствами. Но я приподнимаюсь над ним и целую. Мягко, аккуратно, почти целомудренно. Он отвечает - отвечает так, как может ответить волшебник, который пробыл целую неделю в магической коме. Клянусь, я готов покрыть поцелуями каждый миллиметр его лица, поцеловать каждую ресничку, каждую родинку, каждый крохотный шрам. Внутри со свистом взмывают к небу ракеты. Меня разрывает на части. Я не могу поверить. Это кажется сном. Гарри очнулся. Мой Гарри очнулся! — Мистер Малфой, - Грегори кладет широкую ладонь мне на плечо, и мне стоит больших усилий не послать его на хер. Я последний раз касаюсь губами кончика носа Главного Аврора и отстраняюсь. Наши взгляды встречаются. Он улыбается пересохшими губами. Я снова хочу его поцеловать. Я соскучился. Господи, как же я соскучился. — Мне нужно провести осмотр Аврора Поттера, если позволите… - я не двигаюсь с места, продолжая сжимать руку Гарри в своей. — Я сам могу его осмотреть, - я нарываюсь на увольнение, знаю. Нам не позволяют наблюдать близких людей. Это против правил. Грегори и без того поручился за меня. Но я не могу. Не могу даже представить, что мне придётся отпустить широкую гриффиндорскую ладонь. — Десять минут, - отчеканивает Грегори. — И принесите кто-нибудь Главному Аврору стакан воды, ради Бога! - он поджимает губы, я благодарно улыбаюсь. За спиной слышатся неуверенные хлопки, превращающиеся в овации, но Грегори в секунду просит персонал разойтись по своим рабочим местам - шоу на сегодня окончено. Кто-то левитирует мне стакан воды, я подставляю его к губам Гарри. На моих же губах против воли расцветает улыбка. Должно быть, со стороны я выгляжу совершенно по-идиотски. Но это последнее, что волнует меня сейчас. Я так много хочу сказать ему. Так хочу попросить прощения за то, что не дал ему объясниться и за то, как с ним поступил. Так хочу поблагодарить за подарок. Так хочу поздравить с наступившим Рождеством. Так хочу обнять до хруста в рёбрах. Так хочу… Хочу. Просто хочу. Я чувствую, как мои щеки теплеют. Кажется, он понимает, о чем я думаю. Я отвожу взгляд. — Там же всё в порядке, а? - Гарри ухмыляется краешком губ, голос стал заметно громче и ровнее, я откладываю стакан в сторону. — Сидел бы я тут около тебя всю неделю, если бы не было в порядке, Поттер, - он закатывает глаза - знает, что я лгу. Конечно, сидел бы. Неделю, месяц, чертов год. Столько, сколько бы понадобилось. — Неделя… - он переводит взгляд на ёлочку, огоньки весело переливаются, словно приветствуя своего национального героя. — Когда меня отпустят? - его ладонь нетвердо скользит по моему бедру, отодвигая халат. Я вспыхиваю. — Притормози, ковбой, - смеюсь, но руку не убираю. Его пальцы слабо сжимаются, жар прошивает меня до самой поясницы. Клянусь, если бы у него были силы, я бы позволил трахнуть себя прямо сейчас и прямо на этой долбанной скрипучей койке. Но ему нужно восстанавливаться. Это подождет. — Как Рон? - я сдерживаю раздражённый вздох, выдавливаю из себя кривую улыбку - выглядит так, словно у меня внезапно заболели зубы. — Дома. Его выписали через три дня. Уизли поймал всего пару пуль, как же тебя угораздило превратиться в решето? - тридцать две. Вот, сколько пуль я вытащил из него. Тридцать две. — Я заслонил его, - совершенно обыденно выдыхает он, словно читает утреннюю сводку новостей. Конечно, я догадывался, но сейчас едва ли могу дышать от возмущения. Заслонил! Я чуть не потерял Гарри навсегда из-за долбанного Уизли! Твою мать! Если бы это случилось, я бы до конца жизни мучил рыжего придурка в ночных кошмарах! — Он мой друг. Ты бы тоже так поступил для своих, - он медленно моргает, рука соскальзывает с моего бедра. Гриффиндорская батарейка села. — У тебя сын, Поттер. Нельзя бросаться под пули всякий раз, когда… - зелёные глаза закрываются, я замолкаю. — У него есть Джин. И ты, - пухлые губы трогает улыбка, я улыбаюсь в ответ. Но что-то внутри меня ломается. Я не нахожу ответа, и, как и всегда в таком случае, лишь подаюсь вперёд и целую. Не в губы, куда-то в висок. Не хочу от него уходить, но ему действительно нужен осмотр и крепкий, здоровый, настоящий сон. Я вздыхаю и поднимаюсь с его постели, жестом прошу медсестру пригласить Грегори. Все равно, мои ноги принесут меня сюда через час. — Драко, - раздаётся тихий голос из-за спины, я оборачиваюсь, тут же садясь на колени около его койки. Блять, мне совершенно не удаётся держать себя в руках. — Да, Гарри? - встревоженно выдыхаю я, перехватывая его ладонь и прижимая к губам. Откровенно говоря, мне противно от самого себя, но я позабочусь о своей распластанной у его ног гордости завтра, а сейчас у меня есть дела поважнее. — Я тоже, - Гарри моргает, медленно-медленно переводит взгляд зелёных глаз на меня. — Со школы. Тоже, - дыхание перехватывает. Я должен ему ответить, но я не могу. Кажется, если я скажу хоть слово, произнесу хоть один крохотный звук, то слёзы хлынут в три ручья. Слишком много переживаний на сегодня. Слишком много признаний. С Гарри Поттером всегда так - всегда «слишком». Вот оно. Гарри Поттер был и навсегда останется тем, кто заставляет меня чувствовать себя по-настоящему живым. Неважно, устраиваем ли мы дуэль в школьном туалете, занимаемся сексом на скрипучей лестнице или признаемся друг другу в любви. С ним - и только с ним - я чувствую, что живу. Я целую его ещё раз - на прощание, за грудиной начинает болеть, это короткое прикосновение губ к губам убивает меня. Кажется, после всего, через что мы прошли, я каждый раз буду целовать его так, словно это наш последний поцелуй. Я знаю, жизнь с ним будет ужасно тяжелой - его комплекс героя не будет давать мне засыпать по ночам, а это первый, но далеко не последний раз, когда мне приходится возвращать его с того света. Я выхожу из лазарета, останавливаюсь в дверях и спрашиваю себя - стоит ли оно того? Когда я вижу улыбку на его губах, то уже точно знаю ответ. Thé End.