Здоровый образ жизни

      Уголок рабочего стола потянулся к запястью Хибари, прикусил ткань рубашки и деликатно потянул её на себя. Хибари мог бы вырвать руку из несильной хватки, но предпочёл развеять иллюзию.       По описанию Фран выглядел несносным ребёнком; на деле же тот всё утро играл в приставку и не лез с разговорами. Хибари ожидал от него много худшего, и сейчас, после первой его ошибки, почти не разозлился.       — Что тебе нужно? — сухо спросил он, переведя взгляд на Франа.       Тот потёр ладонью живот.       — Я хочу кушать.       — И что?       — Учитель говорил, что вы за мной приглядите.       Он будто жаловался.       — Я не понимаю, почему ты не можешь сам добыть для себя еду.       Всё утро он как-то справлялся.       — Учитель говорит, что для растущего организма очень важно сытно обедать.       Хибари кольнули сомнения. Иногда Мукуро использовал двойные стандарты; теоретически он мог бы заботиться о здоровье ученика, при этом поставляя калории в собственный организм по невнятной кривой — и всё же в то, что внутри он осознавал важность правильного питания, поверить было непросто. «Сытно», если Фран не перевирал слова, тоже звучало подозрительно — Мукуро отличал вкусную еду от невкусной и вредную от полезной, но в размерах порций он как раз ориентировался плохо: иногда он утверждал, что ему больше не хотелось есть, и уже через пятнадцать минут снова чувствовал себя голодным. Со стороны в таких ситуациях обычно было заметно, что он изначально потреблял недостаточно пищи.       Не до конца поверив в подозрительные слова, Хибари всё же принял их к сведению и невольно подумал о том, что Фран мог случайно раскрыть о Мукуро что-нибудь важное. Это слегка повышало его ценность, но настроение у Хибари по-прежнему оставалось не лучшим. Вонгола начала сгружать на него свои полулегальные дела на несколько лет раньше, чем он ожидал, и хотя она платила за них достойно — как деньгами, так и противниками, — Хибари от них уставал. Сформировать вокруг себя круг людей, способных не только эффективно работать с бумаги, но и держать рот на замке, он ещё не успел, а в одиночку Тэцу не всегда справлялся с делами в срок.       — И в чём проблема?       — Я не умею готовить.       — Ходить в магазин и звонить в доставку ты не умеешь тоже?       Фран с задумчивым видом дотронулся ладонью до подбородка.       — Я могу что-то украсть, но учитель сказал мне избегать выходок в Намимори.       Прикрыв глаза, Хибари выдохнул. Скучная драка отвлекла бы его от работы и лишила бы награды. Обычно его бои с Мукуро длились не дольше трёх часов, и этого было мало. Он предвкушал своё сражение на весь день и ради него — сдерживался.       — Тебе нужны деньги?       — Я мог бы обойтись и без них, — буркнул Фран.       — Подожди немного, — сказал Хибари и достал из верхнего ящика небольшой чистый лист. — Умеешь читать?       — Кану.       В верхней части листа Хибари описал дорогу до ближайшего супермаркета, в нижней — оставил названия трёх готовых обедов. Под ними шло указание, что один из них — чем более высоко расположенный, тем лучше, — Франу предстояло купить. Из-за его визита молоко в доме убывало быстрее положенного, и его запасы, по-хорошему, тоже стоило бы пополнить, но этим мог позднее заняться и комитет: Хибари представлял, какой физической силой обладало большинство иллюзионистов, и этот уровень его не впечатлял. За наличием в доме какао-порошка, хлопьев и шоколадных трубочек для молока следил Мукуро, и хотя сегодня эти запасы пострадали тоже, их Хибари в список не внёс.       Достав из кармана две банкноты, он протянул их Франу вместе с запиской.       — У тебя будут проблемы, если ты не вернёшься в течение часа. Для себя купишь то, что посчитаешь нужным.       Сосредоточенно хмурясь, Фран прочитал текст и недоверчиво уточнил:       — Для себя — что захочу?       — Я не знаю, чем питаются дети.       — Вы меня не так уж и старше. — Фран правильно истрактовал строгий взгляд и, попятившись из кабинета, заверил: — Я найду что-нибудь.       Помимо сладостей Фран купил себе такой же готовый обед. К тому, что с ним он сел за кухонный стол, а не ушёл куда угодно подальше, Хибари отнёсся с терпением. Осмелев, Фран начал рассказывать про свою прежнюю жизнь — ту, которую он вёл до переезда в Японию.       От него Хибари был готов выслушивать информацию только на тему Мукуро — желательно выжимку, состоявшую из интересных и применимых в жизни фактов. И точно — не во время еды.       — Расскажи ещё что-нибудь, — попросил Хибари после первой же короткой, на пару фраз, истории. — Я как раз читал в одном журнале, как можно провести коникотомию с помощью кухонного ножа. Уже несколько лет хочу попробовать.       — Что такое коникотомия?       — Когда человек разговаривает во время еды, он может подавиться. Если не помочь ему, он умрёт от удушья, но можно правильно разрезать его горло, и тогда через получившееся отверстие он будет дышать до приезда скорой помощи.       — А бабушка в таких случаях всегда хлопала меня по спине.       — Должно быть, она не слишком беспокоилась о том, выживешь ты или нет. Если ты умрёшь, я нарушу свой договор с Мукуро и не получу награду, поэтому я предприму самые эффективные меры для того, чтобы ты выжил.       Фран продолжил есть — теперь молча и с несколько озадаченным видом.       На Мукуро этот трюк тоже когда-то сработал.       Отдавая Франа, Мукуро сказал, что проводить для него тренировку с иллюзиями было необязательно, но к вечеру Хибари ею занялся.       Созданные из Тумана чудища держались стойко. Хибари приходилось прикладывать не так много усилий, чтобы не разрушать их своим неверием, и он вполне наслаждался битвой, пока Фран без напоминаний усиливал своих старых монстров и придумывал новых.       С фантазией у него оказалось неплохо.       Уже через два дня, утром, Мукуро его забрал. Хибари почти не успел утомиться.

***

      Кёя вернул Франа живым и даже целым. Они оба выглядели на удивление буднично — настолько, что это вызывало подозрения. Всю дорогу до Кокуё-ленда Мукуро ждал, когда Фран пожалуется на Кёю или сквозь испуг случайно проговорится про какую-нибудь его угрозу — возможно, с наглядной демонстрацией её исполнения: найти нарушителя, заслужившего наказание, для Кёи не представляло сложности.       В Кокуё-ленде Фран удивил Мукуро ещё раз:       — Вы никогда не думали выйти замуж за Хибари-сана?       Как Кёя вообще мог выносить этого человека — ещё и два месяца назад случайно узнавшего об их отношениях и теперь стабильно напоминавшего о них минимум раз в неделю?       — Нам это не нужно, — отмахнулся Мукуро, не желая вдаваться в подробности. Покажи он раздражение, потом бы ему пришлось выслушивать подобные вопросы каждый день.       — Во Франции недавно разрешили однополые браки, — продолжил Фран, будто не услышав ответ. — По-моему, вам по возрасту не разрешат меня усыновить, но мы скажем, что это гомофобно, и попробуем договориться.       — Ты и так мне почти как сын. Как ошибка молодости, о которой всю жизнь жалеешь. Нам не нужно оформлять это официально.       — Вам не нужно, зато когда вы с Хибари поссоритесь и разведётесь, меня оставят с ним, потому что у него дом и условия, а у вас — судимость и паспорта нет.       — Паспортов, допустим, у меня больше, чем у многих.       — Разве феям их выдают? Не знал, что в вашей стране это принято. — Фран задрал голову; на его лице читалось потрясение. Похоже, в голову к нему пришла очередная гадкая мысль. — Вы ведь фея, а Хибари-сан — из Японии. Говорят, во Франции мигрантам и геям скоро разрешат вообще всё. Нам точно нужно попробовать усыновление.       Иногда даже Мукуро с трудом понимал, когда Фран просто хотел вывести его из себя, а когда — раскрывал свои искренние убеждения. На всякий случай Мукуро решил позже провести с ним ненавязчивый разговор о меньшинствах и толерантности. Перед этим он хотел немного отдохнуть с дороги и снова привыкнуть к его манере общения, чтобы точно не сорваться и не показать себя худшим... как бы его ни отвращало это слово — худшим опекуном, чем Кёя.