Здоровый образ жизни

      Мукуро ступал тихо, но Хибари услышал его шаги и намеренно шумно выдвинул ящик, чтобы убрать в него книгу. В комнату Мукуро вошёл с нарочито смущённым видом — будто он чувствовал себя в ней неуместно.       — Я тебя не потревожил?       — Нет. Тебе что-то нужно?       Заметно осмелев, Мукуро прошёл вперёд.       — У меня болит голова, и я хотел бы сегодня пораньше лечь спать, но у меня не получается. У тебя есть снотворное?       Лучшим снотворным для Хибари всегда была долгая тренировка, хотя обычно — он не нуждался в дополнительных усилиях, чтобы уснуть. Если бы он тоже принимал снотворное без должных поводов, как сейчас хотел сделать Мукуро, у него бы наверняка появились схожие трудности.       — Да, но оно сильное. С ним ты можешь проспать дольше, чем рассчитываешь сейчас.       — Отлично. Дашь мне таблетку?       Предупреждение ни на миг не смутило Мукуро.       — Сначала проверю срок годности.       Мелкие бесполезные детали могли сделать ложь более правдоподобной. Наверное.       — Я не отравлюсь в любом случае.       — Не отравишься, — согласился Хибари. — Потому что если срок годности истёк, я не дам тебе таблетку.       — Пожалуйста, не подталкивай меня к воровству.       — Я постараюсь. Если придётся, я схожу в аптеку.       — Спасибо!       Мукуро обрадовался так сильно, что Хибари стало неловко.       Хибари почувствовал себя кем-то вроде предателя, когда вошёл в его комнату с таблеткой и стаканом воды в руках. Борясь с сомнениями, он подошёл к футону и выставил руку вперёд. Мукуро встал на колени, подцепил таблетку губами прямо с ладони, сглотнул и только после этого взял стакан, чтобы её запить.       — Спасибо, — повторил Мукуро, сев на постель. В свободной пижаме размеров на шесть больше, чем ему было нужно, — «впервые увидел оверсайз?» — он выглядел совсем ребёнком.       Мукуро, на вид совершенно не сонный, упал на кровать и потянулся, сцепив руки в замок.       Хибари предполагал, что на иллюзионистов эффект плацебо должен был действовать лучше, чем на обычных людей, но эта идея базировалась на его логике и интуиции, а не на проверенных фактах.       — Могу я остаться? — спросил он, смотря сверху вниз. Обманывая врагов, он чувствовал своё превосходство; сейчас же ему казалось, что даже полный успех затеи не смог бы его обрадовать.       — Конечно, — слегка растерявшись, ответил Мукуро.       После чистки зубов Хибари лёг рядом с ним на бок и обнял его со спины. Он был готов раскрыть правду, если бы Мукуро не уснул, и действительно пойти в рецептурную аптеку, чтобы там пригрозить провизору и раздобыть настоящее снотворное, — но Мукуро, выпивший безвредный витаминный комплекс, провалился в сон за считанные минуты.       Проблему с жарой Хибари решил, сдвинув одеяло в сторону Мукуро и освободив от него свою спину, поэтому неудобства совместного сна настигли его лишь утром — когда он захотел встать и понял, что сделать это незаметно у него едва ли получится. Его член оказался зажат где-то между бёдер Мукуро, и утренняя эрекция ещё никогда не ставила его в такое неудобное положение — даже когда мешала ему быстро собраться и выйти из дома. Слои одежды между их телами едва ли препятствовали возбуждению, зато давали надежду отстраниться украдкой.       Хибари осторожно подался назад, но Мукуро, неожиданно ловко для спящего, резко завёл руку за спину и не глядя нашёл его член.       Мукуро любил гулять по выдуманным мирам; иногда он заставал Хибари врасплох из-за этой привычки. Хибари знал о ней, помнил — и всё равно попадался.       Мукуро тяжело дышал и раскраснелся сильнее обычного — возможно, потому что его плотная жаркая пижама не подходила даже для холодного времени года.       — Ты выспался? — спросил у него Хибари, собираясь вставать.       — Да. Как называется та таблетка, которую ты мне вчера дал?       — Если скажу, ты начнёшь пить их без меры.       — Надо же. Не знал, что ты обо мне такого мнения.       — Это манипуляция?       Мукуро мягко сжал его ладонь и вкрадчиво произнёс:       — Если я что-то для тебя значу, ты на неё поддашься.       Хибари не хотел по случайности раскрыть слишком много мыслей, поэтому решил промолчать.       Стараясь не приучать Мукуро к медикаментозному решению проблем, Хибари выдавал ему фальшивое снотворное не так часто. После первого раза он перестал ложиться с Мукуро в одну постель, чтобы точно узнать, из-за чего тот быстро засыпал: из-за внушаемости или потому что ему нравилось спать вдвоём. Эффективность снотворного, по крайней мере со слов Мукуро, от этого не пострадала.       Выловить Мукуро для решения рабочих вопросов иногда было непросто — под настроение тот игнорировал все попытки с ним связаться, а затем виртуозно оправдывался своим присутствием в медиумах. Вместе с отношениями Хибари получил не только волшебный номер, за которым у Мукуро получалось следить даже в чужих телах, но и возможность заходить к нему в комнату, когда они ночевали под одной крышей.       Посидев вместе с Мукуро над схемой и вслух поразмышляв, Хибари уже собирался оставить его в покое — для хорошего совместного отдыха Мукуро выглядел слишком усталым, — но остановился, услышав своё имя.       — Что?       — Мне понравилась твоя задумка, но тебе стоило бы внимательнее за мной следить. Я отнёс твою таблетку на анализ к Верде, и больше этот трюк на меня не сработает.       Несколько секунд Хибари осознавал слова — потом до него дошло, что ему не следовало оставлять таблетку на стоявшей возле футона пустой тарелке: даже если Мукуро, отошедший переодеться, попросил его об этом.       — Ты не злишься? — уточнил Хибари, повернувшись к нему лицом.       — Твоя недальновидность меня скорее расстраивает.       Расстроенным Мукуро совершенно не выглядел.       — Я о том, не злишься ли ты на обман.       — Если ты всё ещё не понял, я тоже тебя обманул. Я бы всё равно придумал, как это сделать, но мне жаль, что ты сдался без боя.       — Разве я не единственный, кто смог обманывать тебя месяц подряд?       — Молодец, Хибари Кёя. Используй мою наивность и гордись этим.       Несмотря на явную иронию в словах, Мукуро, осознав произошедшее, на миг улыбнулся блаженно, а не насмешливо — и это чего-то стоило.