Здоровый образ жизни

      Хибари мог бы простить Мукуро многие необдуманные слова, но не заявление о том, что модификации тонф выполняли в его боевом стиле примерно ту же функцию, которую могли взять на себя иллюзии. Мукуро не уговаривал его перейти на Туман, он вообще высказал своё мнение походя и бесцельно, — и всё равно Хибари тут же его поправил. Короткое замечание переросло в затяжной спор о том, считались ли встроенные в тонфы цепи сами по себе оружием, — Мукуро считал, что нет. Он признавал существование боевых цепов, но называл их, с точки зрения конструкции, «другим делом». Воспринимая полноценным оружием даже кнут — за счёт развиваемой им скорости, — длинную лёгкую цепь, утяжелённую на конце острым грузом, он упрямо мнил лишь поддержкой. Иногда, особенно когда Мукуро говорил, а не слушал, Хибари с трудом удерживался от того, чтобы не встать и не доказать ему свою правоту выигранной битвой. Его останавливал здравый смысл: даже с привычным оружием он держался с Мукуро на равных, а ещё цепи местами представляли даже большую опасность, чем тонфы: в тренировочных боях их непредсказуемость могла или увеличивать риски, или ограничивать силу.       — Может, мы заключим пари? — предложил вдруг Мукуро и выставил вперёд раскрытую для рукопожатия ладонь.       Ещё не услышав точные правила, Хибари догадался, в чём заключалась суть их будущего спора, и твёрдо решил на него согласиться.       — Если проиграешь, месяц будешь питаться правильно.       Мукуро негромко рассмеялся.       — Хорошо. Тогда ты…

***

      Если бы Хибари дрался с кем-то несильным один на один, он бы легко убил оппонента любым предметом — по крайней мере из тех, о которых он согласился бы спорить. Тоже это понимая, Мукуро назначил ему ряд условий: ограничение по времени, по передвижениям и даже по расстоянию до трупа врага, чтобы исключить варианты, осуществимые и без цепи. Выслушав его и высказав свои требования, Хибари с предвкушением принял вызов.       Мукуро приглядывал за ним, и если бы что-то пошло не так, он бы вышел из иллюзии, но Хибари не хотел пользоваться его поддержкой. Правила боя превращали настоящее сражение в фарс, но какое-то удовольствие он получал. Ему удавалось удерживать большую часть врагов на дистанции; тех же, кто подбирался ближе, он сразу уничтожал тонфами. Противников было достаточно, и он не старался их экономить — а потом они кончились.       Мукуро снял битву на камеру, но Хибари даже не стал просматривать запись. В этот раз он ошибся и должен был расплатиться за это — в следующий раз Мукуро ждало поражение.

***

      Хибари терзала мысль о том, что на его месте Мукуро бы непременно солгал. Разговор наедине со зверьком легко было подделать — зверёк бы подыграл.       Поступать так было не в манерах Хибари.       Он оглядел кабинет, допуская вероятность того, что где-то в нём затаились вездесущие друзья зверька, но ему повезло: он мог — должен был — отстреляться прямо сейчас.       В прошлый раз, когда он проспорил схожее желание, это почти привело Вонголу к войне: собеседник ему попался обидчивый, мнительный и, как выразился позже Мукуро, латентный.       «Хибари Кёя. Пока мы работаем над одним делом, можешь называть меня Кё-тян».       Сегодня, уже без рисков для Вонголы и не под взглядом Мукуро, Хибари должен был всего лишь получить от зверька чёткий однозначный ответ — или отказ, или согласие. До этого момента он не имел права объясняться или менять тему: даже если бы перевести её захотел зверёк.       Отстранённо поздоровавшись с ним в ответ, Хибари подошёл к столу и сел в кресло напротив. Он надеялся, что зверьку хватит решимости сразу сказать твёрдое «нет», — иначе разговор грозил затянуться.       — Я пришёл по делу, но сейчас это не так важно. Когда я вижу, что травоядное не может найти себе стадо, мне так и хочется его поддержать. Могу я помочь тебе завести больше друзей?