Здоровый образ жизни

      Мукуро думал, стена была дальше.       Столкновение выбило из его лёгких воздух. Он непроизвольно прокашлялся — грудную клетку будто полоснуло десятком ножей — и быстро понял, что горячая жидкость, плеснувшая из его рта, была не слюной. Несколько долгих секунд он совсем не дышал, а затем, когда смог сделать вдох, сразу об этом пожалел — боль в рёбрах стала невыносимой. Ему очень хотелось зажмуриться, но он заставлял себя следить за Кёей и его действиями. Только когда тот опустил тонфы, Мукуро поверил, что удара не будет, и наконец-то закрыл глаза, развеял трезубец, съехал вниз по стене и, одной рукой вытирая подбородок от крови, другой обнял себя за рёбра. Онемение, гул и боль медленно отступали.       Сквозь биение сердца Мукуро услышал шаги. Он не ждал от Кёи какой-нибудь подлости, но эти звуки ему не понравились: ему не хотелось сейчас разговаривать: ни обсуждать сегодняшнюю драку, ни назначать время и место для следующей встречи.       По горлу опять стал подниматься влажный горячий сгусток.       Мукуро открыл глаза, когда Кёя молча сел рядом, и кашлянул ещё раз — уже в кулак и меньшей порцией крови. После этого, повернувшись в сторону и наклонившись к траве, Мукуро сплюнул и снова выпрямился. Кровь была негустой, яркого алого цвета: она не выглядела угрозой, только предупреждением. Лёгкие горели, но дышать — пока не полной грудью — становилось всё легче.       Кёя тоже опирался спиной на стену, и, кажется, Мукуро чувствовал исходивший от него жар. Бой вымотал их обоих — сегодня Кёя улыбался даже меньше, чем после обычных ничьих, и его чёлка налипла на влажный лоб. Он достал телефон — наверное, не хотел возвращаться домой пешком, — и Мукуро, отвернув голову, снова закрыл глаза.       Мукуро позволил Кёе самому положить трубку и только после этого ядовито спросил:       — Ты вызвал мне скорую?       — Да.       — Тогда тебе будет лучше узнать, что я не поеду в больницу.       Кёя вздохнул.       — Если ты будешь сопротивляться, я заставлю тебя поехать.       Мукуро скривился.       — Попробуй.       Кёя скрестил на груди руки и закрыл глаза. Мукуро планировал ещё пару минут провести на улице и только затем пойти в свою комнату, но выходка Кёи подпортила ему настроение, а злость — придала сил.       Кёя не глядя поймал его за предплечье.       — У тебя идёт кровь изо рта. У тебя разрыв лёгких.       Не понимая вообще ничего в анатомии, он строил из себя эксперта. Мукуро разбирался в травмах внутренних органов куда лучше, и неуместная самоуверенность его выводила.       — Не обязательно, — сдержанно ответил он.       — Неважно.       Кёя выглядел готовым уснуть. На всякий случай Мукуро обвёл его внимательным взглядом, но, не увидев ничего похожего на раны, вырвал руку из хватки и встал. Кёя не пострадал — вариант, в котором он на самом деле вызывал врачей для себя, отпал.       — Объяснишься со скорой сам.       Сделав шаг, Мукуро почти споткнулся — что-то дёрнуло его ногу назад. Опустив взгляд, он увидел на своей лодыжке металлическое кольцо с прилаженной к нему цепью — второй конец наручника Облака шёл к руке Кёи, и тот крепко сжимал браслет пальцами.       Вернувшись, Мукуро сел рядом с ним на корточки. Он не был уверен, задирал его Кёя или же проявлял искреннее участие, но всё больше склонялся ко второму. От этого у него внутри разливалось тепло, перемешанное с раздражением от того, как нелепо и оскорбительно Кёя себя вёл, — даже если из благих побуждений.       — У тебя всё в порядке? — спросил Мукуро насмешливо.       — На твоём подбородке кровь.       Мукуро ещё раз вытер лицо ладонью и посмотрел на скулу Кёи.       — У тебя синяк на всю щёку.       — Мелочь.       Его лицо даже не покраснело, Мукуро вообще по нему не бил, но Кёя поверил. У него по-прежнему не было шансов против иллюзий; Мукуро просто позволил ему победить — и не чувствовал себя из-за этого плохо.       — Ты планируешь держать меня на привязи всё лечение? — участливо поинтересовался он. — Без этого я точно сбегу.       — Буду держать, если придётся.       — Как интересно. Уверен, что сможешь выбраться из моих иллюзий?       — Посмотрим.       Кёя старался держаться уверенно, но он тоже понимал, какой тип Пламени годился для отступления лучше других. Наглости, чтобы сказать «да», ему не хватило.       — Если ты волнуешься за меня, скажи это прямо. Обещаю, после этого я позволю врачам себя осмотреть и, возможно, даже соглашусь на лечение.       Недолго поколебавшись, Кёя изрёк:       — Я не планировал сегодня тебя убивать, поэтому я не хочу, чтобы ты умер.       — Давно ли ты дерёшься со мной не ради того, чтобы загрызть меня до смерти?       Как Мукуро и ожидал, Кёя не смог подобрать ответ сразу. Это походило на добрый знак, но каждая секунда молчания всё равно била по нервам — Мукуро уже успел вообразить себе мир, в котором его страстное желание сбывалось, и теперь не хотел с ним расставаться. Может, он ошибался в том, что видел; одним словом или поступком Кёя легко мог разрушить все его воздушные замки — и если он собирался это сделать, лучше бы он сделал это как можно скорее.       Подавшись вперёд, Мукуро обнял его обеими руками и тут же прикоснулся губами к щеке — к мягкой горячей коже, к твёрдой кости под нею. Не оттолкнув его, Кёя замер — тогда, воодушевившись, Мукуро на ощупь нашёл рельефное кольцо Облака и потянул его вверх по пальцу. Мешая краже, Кёя сжал руку в кулак; тогда Мукуро ласково похлопал его по костяшкам и отстранился. Перед тем, как подняться на ноги, он посмотрел на щёку Кёи и с сожалением не увидел на ней кровавого отпечатка губ.       — Давай выйдем к дороге, — предложил он. Вероятно, скорая помощь могла подъехать и ближе, но ему не хотелось пускать ненужных людей на свою территорию.       Двигая стопой, Мукуро повозил цепь по земле, намекая, что её стоило бы убрать. Кёя, будто наручники Облака держали на привязи его самого, резко встал, подошёл ближе.       Нападать он, вроде, не собирался. Мукуро не думал, что такое вмешательство в личное пространство могло оставить Кёю равнодушным, и трактовал отсутствие отвращения в свою пользу, но надеялся увидеть что-то более яркое, более явное — ответную инициативу, что не оставила бы места сомнениям.       — Может, уберёшь уже цепь? — предложил Мукуро больше для того, чтобы разогнать тишину.       Кёя послушался.       — Скажешь врачам, что упал с лестницы, — предупредил он.       Мукуро бы ни за что не поверил, что Кёю сейчас действительно волновала легенда, но кивнул.       — Хорошо.       Кёя по-прежнему изображал суровость — и одновременно выглядел так, будто без притворства он бы уже начал нервозно ходить из стороны в сторону. Его вид выражал его мысли если не красноречивее, то очаровательнее любых слов.       Мукуро хотел спросить его, собирался ли он в случае госпитализации принести в больницу шоколад и цветы, но удержался.