Здоровый образ жизни

      У Мукуро не было времени написать сообщение — даже если отсюда вдруг и ловила связь.       И, как назло, Курому…       Из надёжных людей, с которыми Мукуро мог связаться, оставался лишь Кёя — реже, непродуктивнее и по-другому, обычно во сне, но Мукуро иногда дотягивался до его мыслей. Чаще, чем до чьих-либо, кроме Курому.       «Ямамото Такэси передаст информацию. Я в порядке».       Мукуро надеялся, что даже если Такэси задержится — Вонгола не начнёт на ходу переделывать план, посчитав их обоих провалившими миссию.       Что Кёя, приняв сигнал и поверив, не станет в этот раз волноваться.       Мукуро понял, что дело кончилось мирно, почти сразу, как вернулся на базу, — Кёя встретил его на удивление дружелюбно. Он держался спокойно, немного весело, и сказал «Зайдёшь после ко мне?» с такой улыбкой, что Мукуро едва заставил себя сначала обратиться за медицинской помощью.       После недолгого обсуждения дел Кёя встал с татами и предупредил:       — Я в душ.       Мукуро изначально знал, что рано или поздно они дойдут до этого разговора, но так и не подобрал нужные выражения. Он не хотел ссылаться на врачей, не хотел упоминать свою слабость и не хотел портить возможные планы Кёи — даже при том, что ограничения были разумными и щадящими.       — Кё, — окликнул его Мукуро. — Я хочу, чтобы моё колено зажило как можно скорее, поэтому ближайшие дни я не буду на него опираться.       — Как пожелаешь.       — Это означает, что сейчас мне доступны не все позы. Я рассчитываю на твоё понимание.       — Хорошо.       Кёя согласился слишком легко — Мукуро надеялся, что при этом он всё же отнёсся к словам с должной серьёзностью.       В ванной Кёя задержался, и это уже натолкнуло Мукуро на нехорошие подозрения.       Когда Кёя вернулся с зажатым в кулаке флаконом смазки, Мукуро на миг захлестнуло отчаяние — временная неполноценность давила на него и без лишнего напоминания. Иллюзии позволяли устроить любое шоу, но Кёя не искал компромиссов.       — Можем попробовать миссионерскую позу, — предложил Мукуро, быстро отыскав один из возможных выходов. В процессе он мог опираться преимущественно на здоровую ногу, и эта мысль даже немного его вдохновляла. Может, Кёя решил не ограничиваться более удобными ласками без проникновения как раз из желания поддержать — показать, что проблема была не такой уж и крупной.       — Ты ляжешь на спину.       — Оя.       Кёя не скрывал, что эта поза мало его привлекала: настолько, что сам Мукуро о ней, о самом простом варианте, и не подумал.       С одной стороны, решение Кёи задевало его самолюбие; с другой — Кёя был прав.       Смазав член, Кёя направил его в себя и медленно опустился. Он закрыл глаза; Мукуро, не отрывая взгляда от его лица, на ощупь нашёл горячую руку. Кёя не стал её вырывать, позволил переплести пальцы. Он почти не давил на бёдра весом, но крепко сжимал их ногами.       Освоившись с темпом, Кёя открыл глаза и наклонил голову вперёд.       — Как твоя нога? Не болит? — спросил он с явной издёвкой.       — В порядке, — отмахнулся Мукуро и в шутку пожаловался: — Чувствую себя бесполезным.       Чтобы ответить, Кёя ненадолго остановился:       — Если бы мне было нужно от тебя только тело, я бы купил секс-машину.       — Решил быть романтиком — будь им до конца.       Кёя снова замер и, хмурясь, посмотрел сверху вниз.       — О чём ты?       — Можешь договорить, что именно тебе от меня нужно.       Кажется, какую-то долю секунды Кёя колебался — но, решив не отвечать, просто возобновил движения. Вскоре они стали не такими уверенными: по-прежнему двигаясь в основном ровно, Кёя стал иногда опускаться с ненужной резкостью — и после этого на миг зажиматься.       — Можешь на меня опереться, — предложил Мукуро, надеясь, что Кёя воспримет слова спокойно.       — Хочешь, чтобы я сломал тебе ещё и ребро? — не очень внятно сказал тот будто бы сам себе.       — Нет, — улыбнулся Мукуро. — Обопрись осторожно.       Кёя послушался.       Ближе к финалу Мукуро потянул его на себя, и он лёг. Прижимаясь сверху и по-прежнему стараясь не давить слишком сильно, он двигался как мог — и Мукуро подавался ему навстречу.       На выходные Кёя предложил Мукуро или перебраться с базы к себе домой, или куда-нибудь слетать. Чего сильнее хотел он сам, было очевидно, и Мукуро, оценив щедро предоставленный выбор, согласился остаться в Нами.       Примерно тогда же он полуслучайно — инцидент старались замять — узнал, как Кёя встретил Ямамото Такэси с задания.       Услышав шаги Кёи, Мукуро переключился на вкладку с видео, сложил руки в замок и посмотрел на дверной проём поверх монитора.       Расслабленно откинувшись на высокую спинку и подняв руки, Мукуро попросил:       — Можешь напомнить, почему ты не считаешь себя амбидекстром?       — Я лучше пишу правой рукой, чем левой.       — Вот как. И ещё, кажется, левой у тебя чуть хуже поставлен удар.       — Хочешь проверить?       — Едва ли.       Обеими руками Мукуро указал подошедшему Кёе на экран — судя по его лицу, ему хватило одного кадра, чтобы опознать видео.       Мукуро снова включил короткую запись.       Видеокамера запечатлела, как Кёя несколько секунд спокойно стоял на месте — а затем сорвался, в пару ударов опрокинул Такэси на пол и продолжал бить его кулаками ещё пару секунд, пока не умерил пыл. Такэси даже не пытался ударить в ответ: только выворачивался и старался поставить блок. Может, это было разумно — ещё сильнее злить Кёю не стоило, — но на видео они оба смотрелись жалко: и кроткая жертва, и безразличный к её покорности палач.       Мукуро хотел спросить, что случилось в его отсутствие, но не успел.       — Зачем ты передал мне его имя?       — Его имя?       — Через ментальную связь. Я думал, Ямамото предал тебя.       Мукуро будто облило холодной водой — в ситуации оказалась повинна далеко не смешная вспыльчивость Кёи.       — Конечно, ведь он — тёмная лошадка, — Мукуро натянуто рассмеялся, всё ещё с трудом веря в свою оплошность. — Ты думаешь о Ямамото Такэси хуже, чем он того заслуживает. Я хотел передать, что с ним прибудут и документы.       — Понятно.       — Если хочешь, мы можем подраться.       Врачи всё ещё прописывали ему осторожность, но Мукуро не первый день легко сгибал ногу и превышал норму назначенных ему упражнений. Кажется, лечение Вонголы сработало на нём даже лучше, чем в самых оптимистичных расчётах.       — Позже, — ответил Кёя, выразительно посмотрев на колено.       Прошедшие годы научили его сдержанности — но не там, где она бы ему пригодилась.