Чайка? По другую сторону реки.

К Тэхёну не пускают уже второй день, и это очень тревожит. Чонгук, то и дело проходивший по этажу мимо номера, уже несколько раз порывался заглянуть. Но каждый раз доктор не позволял ему войти. Сейчас же, не зная точно, есть ли там кто-то или нет, Чон долго не решается зайти. Внутри ещë теплится чувство тревоги за друга и чувство, что плохое самочувствие Тэхëна — его вина. Он стоит перед дверью, опустив голову так, что свисающая диагональю мягкая челка прикрывает глаза, и не решается потянуть ручку двери. На мгновение он настолько отстраняется от мира, что забывает, зачем пришел. Однако потом к нему приходит мысль, что он не простит себя, если не удостоверится, что с Тэ сейчас всë в порядке. Чонгук медленно открывает дверь, чтобы она случайно не скрипнула, и заскакивает внутрь. В этой внезапной тишине он слышит, как сильно колотится его сердце (конечно, таким трусом можно только уродиться). Он на цыпочках пробирается к их спальне и из-за угла робко заглядывает туда. К его удивлению, одеяло небрежно откинуто на одну сторону кровати Тэ и она пуста. На прикроватной тумбочке разбросаны разноцветные таблетки. Чон недоумевающе пялится на пустую кровать пару секунд, после чего испуганно вбегает в комнату в поисках Тэ. Тот стоит напротив распахнутого высокого гостиничного окна. Лëгкие гардины как шëлк поднимаются от дуновений ветра и волнами раскачиваются по обеим сторонам окна. Тэхëн безмятежно стоит в свободной белой футболке и шортах, держа одной рукой ручку окна. Летний ветерок ласкает его кудри и приятно овивает лицо. — Т... Тэ? Ты чего? — заикается Чонгук. Тэхëн резко оборачивается, не понимая, кто беспокоит его. — Чон? — произносит Тэхён, приподнимая брови, и удостоверивается, что это он, — Да просто голова немного закружилась. Открыл подышать, — он делает паузу, — А что? Думал, я выпрыгнуть собрался? — усмехается он. — Я просто… — продолжает Чонгук, — К тебе ведь не пускали… Как ты? Что сказал доктор? — мягко интересуется он. — О-о… Я не знаю. Но мне уже гораздо лучше. — Что это было? Ты же потерял сознание тогда в ванне, — Чон подходит ближе, стараясь оторвать внимание Тэ от окна. — Кто знает, сейчас это уже не важно, всë норм, — Тэхён смотрит вдаль, любуясь пейзажем солнечного денька. На цветочной лужайке под деревом отдыхает компания подростков, из колонки которых доносится песня Секонд-хэнд Ssshhhiiittt! Было видно, что Тэхён вслушивается, видимо песня разбудила в нём какие-то воспоминания. — Тэ, нельзя так относиться к здоровью, — тянет Чонгук, — На то должна была быть причина. Это из-за дождя тогда? Может ты простудился или переутомился сильно? Ты так долго ждал меня там… Тэ… — Чон аккуратно кладет руку на плечо Тэхёну, но тот вдруг раздражëнно хватает запястье и выворачивает его, заставляя Чонгука развернуться и встать перед ним. Он смотрит младшему в его детские широко раскрытые глаза и резко захлопывает окно, вскидывая руку прямо у его уха, тем самым приглушая музыку и звонкое пение птиц. Он смело толкает Чонгука назад, к самому подоконнику, но Чон не может прочитать его намерений по взгляду. Он, как безумец, лишëн эмоций, холоден. — Х-хëн? — озадаченно сглатывает Чонгук, хватаясь руками за подоконник и приподнимая одну ногу на носок, тем самым наклоняясь всë дальше от Тэ. Тот в свою очередь молчит и пронизывающе неуклонно смотрит на младшего, веки его глаз немного прикрыты, а завитки кудряшек застывшие, будто заледенели. Он молча облокачивается о подоконник, блокируя Чону любые пути отступления, и наклоняется немного ниже, заставляя макнэ чуть ли не лечь. — Тэхëн, мать твою! Ты че творишь?! — уверенно пытается высказаться Чонгук, но его голос слишком дрожит от непринятия того, что он видит, — Ты вообще в сво… Ммм??? — в следующую секунду ладонь Тэхёна зажимает мягкие, без умолку лапочущие губы Чонгука. Чонгук поскальзывается и немного съезжает вниз, но Тэ юрко ловит его, не убирая руки ото рта и сжимая его левое запястье сильнее. Старший нависает над ним, прижимая его позвоночник к острому углу края подоконника, и безучастно цинично изучает оробевшие глаза, зрачки которых так и мечутся, не в силах сопротивляться его решительности. Чонгук выгибается и жмурится от неудобства сей позы, но вдруг понимает, что одна из его рук свободна. Он находит баланс и широко размахивается, намереваясь заехать Тэ по челюсти. Отчасти у него это получилось, но удар вышел очень скользящим, и поэтому не принëс того эффекта, на который он рассчитывал. Тэ успел увернуться, правда, всë же было неприятно получить кулаком по лицу. Из-за этого он немного отстранился, и Чон изворотливо умудрился вылезти из ловушки и отбежать назад. Замерши на пороге комнаты, Чон возмущëнно смотрит на Тэхëна, глубоко дыша. Его взъерошенные волосы и нахмуренные брови придают ему ещë более ребяческий вид. Какой милый. Тэ нехотя разворачивается и все так же безразлично пугающе бросает взгляд на младшего, не позволяя предсказать свои действия. — Я же сказал. Всë нормально, — так же монотонно продолжает Тэхëн, — Не обязательно напоминать мне про то, что случилось. Я не глупый. Чонгук немного разворачивается корпусом к Тэ. — Тогда что это? По-моему ты уже выздоровел, — утверждает он, — Или ты сошëл с ума? Что они тебе давали? — Чон делает шаг к прикроватной тумбочке, хватает пачку таблеток, читает их названия и отбрасывает обратно. — Жаропонижающее. А это что? От горла? — Чон небрежно бросает очередной блистер с таблетками на тумбочку и он позвякивает, ударяясь о другие, — А это? — он сердито оборачивается, демонстрируя наполовину пустой блистер, но немного вжимает голову в плечи, когда находит Тэ необычайно высоким. Его ледяной взгляд сверху-вниз пронизывает до мурашек и рука Чона невольно опускается. — Ты зачем пришëл? — агрессивно спрашивает Тэ. От такого вопроса Чонгук впадает в ступор и не находит на просторах своего разума ни одной мысли, объясняющей поведение старшего. Но Тэ и не ждал ответа. Он грубо выхватывает из его рук оставшиеся таблетки, часть из них падает на пол, а часть он швыряет об стену, что создаëт много шума. Чон инстинктивно отворачивается и, зажмуриваясь, закрывается руками в оборонительном жесте. В ту же секунду он поворачивается, смотря на Тэ сквозь свои локти, но резкий толчок лишает его последних адекватных мыслей. Старший хищно вцепился в его запястья, прижав к стене. Чон ударился головой, и у него помутнело в глазах. Младший в очередной раз жмурится и, стискивая зубы, затягивает воздух. Тягуче опуская голову, он пытается высвободиться пинком, но ударяется мизинчиком о проклятую тумбочку. — Ааа! Тэ, хватит! — надрывно выкрикивает Чонгук. Он старается выдернуть руки, бойко сопротивляясь, но Тэхëн застыл как мраморная статуя, его не сдвинуть. Младший сжимает кулаки так, что сухожилия и вены на его руках очерчиваются всë выразительней, и он в который раз порывается накинуться на обезумевшего (как ему кажется) перед ним человека. — Хватит смотреть на меня так! Ты че творишь! — чëлка младшего небрежно рассыпается по лбу и подрагивает при каждом его крике. Черные глаза горят от гнева и негодования. Чон не может собраться с мыслями, и он лихорадочно осматривается, пытаясь найти какой-то предмет, хоть что-то, что можно было бы использовать для освобождения. Как только Чон прерывает зрительный контакт, старший хватает его за горло, вновь ударяя о холодную стену.