Память

      Неделя проходит незаметно, сопровождаемая томительным ожиданием и новыми приступами. Ойкава ждёт встречи с Ивайзуми больше чем чего либо. Больше чем конца своей жизни. Ему хочется забыться и уйти, но лучик надежды на светлое будущее остаётся в его сердце и заставляет двигаться вперёд. Как бы ни было больно, нужно пережить эту встречу. И вести себя как, раньше не выдавая своих проблем. Это его личное, он сам разберется.       Ивайзуми о них знать не к чему.       Но на Ойкаву в очередной раз наваливаются проблемы. Хозяйка квартиры сказала, что выселит его, если он не заплатит до конца недели. И он даже рад бы покинуть эту дыру, но выбора особого нет. С работы его уволили по непонятной причине, и теперь приходится экономить буквально на всем. Смотря на зацвившие стены в ванной, Ойкава понимает, что скоро сломается.       Как чертова спичка сгорит.       Глядя на Ойкаву можно подумать, что он лимон. Такой же кислый и противный, после которого зубы скрипят. И абсолютно выжат. Но он всё ещё ждёт сообщения от Ивайзуми и каждый час проверяет телефон. Они переписывались, несколько раз за прошедшее время, и это было лучшим, что происходило в жизни Ойкавы. Хотя разница часовых поясов мешала стабильному общению. Да и к тому же Ивайзуми был занят большую часть времени.       А когда спрашивал всё ли в порядке — получал положительный ответ.       Звук уведомления от нового сообщения заставляет вздрогнуть. В очередной раз. Ойкава всё ещё не привык к звукам в своём существование. Раньше была полнейшая тишина. И пустота. А сейчас были даже разговоры по телефону, переписки и звонки по видеосвязи. Это было поразительно непривычно. И в тоже время заставляло чувствовать себя живым.       Ойкава опустил взгляд на потрескавшийся экран и прочитал сообщение. «Встретишь меня в аэропорту? Я буду примерно через час» «Конечно встречу»       Ойкава рывком поднимается с насиженного места и бежит собираться. Расчесывает спутанную копну волос, надевает чистую футболку и штаны, чистит зубы и выбегает из квартиры, громко хлопнув дверью. Остановившись где-то на лестничной клетке, Ойкава возвращается обратно, берет куртку и ключи, закрывая квартиру, окончательно уходя. В его кармане валяется пачка сигарет и практически законченная упаковка мятной жвачки. Ойкава ухмыляется, подставляя лицо холодному ветру.       Пахнет дождём.       Говорят, дождь смывает людскую боль и печаль. Но Ойкава так не уверен. Он садится в такси и выгребает всю оставшуюся мелочь, чтобы добраться до аэропорта. Водитель смотрит на него укоризненно, но молчит. Много он таких повидал. Несчастные, обездоленные, сдавшиеся. Глупцы, которые сбились с истинного пути и потеряли дорогу обратно.       Одинокие.       А Ойкаве наплевать на чужое мнение. Он выскакивает из машины, хлопает дверью и смотрит на часы. Осталось совсем немного до прибытия самолета и он, наконец, увидит Ивайзуми. Господи как долго он этого ждал. Казалось, что после старшей школы время остановилось. А сейчас вдруг снова начало идти. Эти смехотворные часы судьбы, которые так легко разбить.       «Я уже почти на месте»       Ойкава смотрит на прибывшее сообщение и приподнимает уголки губ. В детстве, в юношестве его яркая улыбка была ослепительна подобно солнцу, а сейчас она словно погасла. На лице стали появляться неприметные морщинки, и внешний вид становился все более хмурым. Выделявшийся ранее среди серой массы, сейчас Ойкава сам стал таким. Таким как все, неприметным, обычным, неинтересным. Совершенно одиноким. «Хорошо Ива-чан! Я жду»       Ойкава сидит в аэропорту и слушает красивый голос девушки диспетчера, которая объявляет прибывшие рейсы. Он внимательно слушает, но все окружающее пространство отходит на задний план. В голове и вправду пустота. Люди метушатся кто куда, громко разговаривают в компании и веселятся, пьют теплый чай или кофе и улыбаются друг другу.       А Ойкава сидит один.       Ойкава тоже когда-то был таким беззаботным. Но все прошло. Только вот вновь уходя в себя, Ойкава понимал, что не все. Что что-то осталось внутри него. Глубоко-глубоко внутри. Что-то теплое, приятное и мягкое. К чему невозможно прикоснуться, но так хочется протянуть руки, чтобы согреться. Сердце сжималось от неясности чувств.       Душа болела.       Раздался телефонный звонок. Ойкава резко дернулся и пошарил руками по карманам в поисках предмета издающего звук. Чувство предвкушения полностью заполнило его. — Эй, Дурокава, обернись.       Голос Ивайзуми раздался совсем рядом, отдаваясь эхом в голове. Ойкава медленно повернул голову и рассеянно смотрел на человека стоявшего рядом. Встав со своего места, он сделал первый шаг на встречу. Потом еще один. И уже практически летел на расставившего руки Ивайзуми. Ойкава чуть ли не плакал, обнимая старого друга. А может слезы, и вправду катились по его щекам. — И-ива-чан! — Ойкава протяжно провыл это в ухо Ивайзуми, практически веся на нем. — Я так скучал! — Ну, всё- всё, — легонькое похлопывание по спине и мягкое отстранение раздалось следом. — Лучше пойдем в кафе, посидим.       Ойкава был болен. Болен уже давно и совершенно точно смертельно. Эта болезнь распространялась в его теле все больше и больше с каждым прожитым мгновением. Но Ойкава был слеп, не видел дальше собственного носа. И закрывал глаза, на свои собственные чувства, боясь потревожить других.       Чертов эгоист.       Он часто плакал, оставаясь один. После тяжелых матчей, дней, разговоров. Ойкава падал лицом в подушку и сдерживал хриплые крики. Закусывал губу практически до крови и сжимал кулаки. Это было раньше. Это было и сейчас. Правда тогда у него была поддержка. А сейчас — нет.       Ойкава казалось, в первый раз видит Ивайзуми. Тот возмужал, еще больше раздался в плечах и его волосы стали чуть короче. Совсем немного, но и этого хватило, чтобы Ойкава заметил. Черты лица стали грубее, стиль одежды более строгим. От него прямо-таки веяло уверенностью.       И Ойкава бы может, не обратил внимания на его руки, но слишком приметной была одна деталь. — А это… — Невысказанный вопрос, который был понятен обоим. — Кхм… Я женюсь. Через месяц. — Ивайзуми смущенно потер затылок и отвел взгляд. — Я вообще собирался приехать только к родителям, но ты написал, и я не мог сдержаться. В общем, приглашаю на свадьбу.       Ивайзуми роется в своей сумке и достает слегка примятый конверт. И Ойкава принимает этот клочок бумажки, который словно является его свидетельством о смерти. Он неискренне улыбается и хлопает Ивайзуми по плечу. А вместе с этим последняя нить, удерживающая его на плаву — рвется. — Поздравляю. — На лице радость в душе пустота.       Ойкава долго болтал с Ивайзуми. Но сколько бы он не говорил ничего уже не вернуть. Вспоминая, с какой надеждой, он шел сюда и, осознавая свои настоящие чувства, Ойкава снова хочет плакать в подушку. Какого черта судьба так несправедлива. Какого черта он надеялся на что-то. Ведь знал, что так будет. Глубоко внутри точно знал. И стоило оно того писать уже практически незнакомому человеку. Стоило — вновь разбивать себе сердце? У Ойкавы не было ответа. У него была лишь боль.       Ивайзуми ушел, когда стемнело. Звезд на небе не было, а запах дождя, который ранее витал в воздухе, ставал лишь ощутимей. Пока первые капли не сорвались с облаков. Ойкава смотрел вслед уходящему человеку и понимал что это конец. Конец для него. Какой смысл продолжать жить, если всё потеряно. Всё упущено.       Ничего уже нет.       Ойкава идет по улице прямо под дождем и не обращает внимания на странные взгляды прохожих. Ему — уже все равно. Ему — давно все равно. Ойкава идет, едва понимая куда. Перед глазами пелена, а в ушах звон. Куртка промокла ровно, как и сам Ойкава, но все это не имело значения.       Ойкава почему то поднимается по лестнице хотя лифт работает. Проходит первый этаж и останавливается, упираясь на стену. Бьет наотмашь кулаком и улыбается. Улыбается до боли в щеках. А по лицу текут слезы. Он срывается на бег и как можно быстрее пытается подняться выше. Пропускает свою квартиру, и стремиться вверх. Теперь только туда.       Ойкава открывает дверь на крышу. Она скрипит, поддается туго, но распахивается, впуская внутрь шум машин и дождя. Ойкава ступает, словно на эшафот. Он делает шаг за шагом, приближаясь все ближе к краю. И не думая больше ни о чем делает последний рывок.       Ойкава раньше мечтал научиться летать. Высоко-высоко, так чтобы его не было видно с земли. Мечтал ощущать прохладный воздух всем своим телом и пьянящую легкость внутри. Но мечты так и остались мечтами. И всё что Ойкава ощущает сейчас — пустота.       Такое желанное небытие.