Ледяная пылкость

К плохому привыкаешь гораздо медленнее, чем к хорошему, но тоже. Тоже привыкаешь. И я, кажется, привыкла к поганцу. Не особо люблю признавать такие вещи, но самой себе — можно. Ему я, конечно же, не скажу, как много значат мои слёзы. Как же по-идиотски звучит… Боже, чудище, хватит суетиться. Ну, подумаешь, заплакала вечно невозмутимая и спокойная сестра. Будто в первый раз… А, точно. — Возьми себя в руки! Он аж перестал наматывать круги вокруг меня: — А что это значит? … Слишком звонкий шлепок ладони по лбу. Почему вообще я тут объясняю ребенку значение выражения? Какого чёрта? Как я до этого докатилась? Хочется нервно прикурить. Не то чтобы я курю на постоянной основе — нет. Но после определенного количества стресса это кажется мне хорошей идеей. Так, где моя сигарета? Чёрт. Этому телу два года. Ну что за хуйня?

***

Итак, почему я, собственно, заревела? Впервые за два года. Всё просто. Я узнала, что тут есть магия. А у нас — магия Огня. А еще нашу мать зовут Урса, а отца — Озай. Ничего не напоминает? А мне вот напомнило! А если прибавить сюда факт, что чудище зовут противным «Зуко»… И мы живем в замке… И у нас обоих чёрные волосы и золотисто-жёлтые глаза… Короче, причина для слёз есть. Меня зовут, блять, Азула. Чудно. Чудесно. Замечательно. Отлично. Господи, помоги… Маленькое чучело снова кидается ко мне. — Что не так? Что у тебя болит? Что мне сделать? Что-что-что? Он садится на корточки и пытается заглянуть мне в глаза. Я смотрю в золотистые глаза. Они всматриваются с настоящим участием и волнением. Я вспоминаю о том, что через десяток лет мы будем всерьёз сражаться. Насмерть. … и слёзы сами текут из глаз. Я не могу оторвать взгляда от лица поганца. Сидеть на полу холодно.

***

Итак, мне два года. У меня есть брат-двойняшка с противным именем, которое я даже называть не буду, титул «Настоящей дочери отца» и конфета, заныканная с позавчерашнего приёма. Говорить о маленьком чудовище я даже не хочу, о конфете же говорить особо нечего. Ну, шоколадная. Ну, большая. Ну, с орешками. Первая сладость за эти два года и, разумеется, делиться ею с чудовищем я не собираюсь. Общая комната — проблема. Я уже второй день выжидаю момент, чтобы съесть конфету с идиотским названием. Кажется, люди в этой стране любят странные имена. Вдумайтесь: «Урса», «Озай», даже «Зуко», прости господи! Я изо всех сил стараюсь не вспоминать о Сокке, Корре и других Мое «Азула» звучит почти нормально, особенно — по сравнению с остальными, но я тешу себя надеждой найти по-настоящему хорошую форму имени и использовать её. Однако, я отвлеклась. То, что по-настоящему стоит обсудить — мой титул. Титул, вручённый самим Хозяином Огня. Слишком много пафоса, как по мне, ну да ладно. Мы снова виделись с тем стариком. Ну, во-первых, корона короной, но эта штука всё ещё напоминает мне странную заколку. Во-вторых, мне просто жизненно необходимо выучить слова «шампунь» и «шелковистые», потому что, боги, у него потрясающие волосы. Чем он их моет? Да, нас с поганцем показали ему второй раз. Да, это снова сделал наш биологический отец, пока Урса скромно мялась в сторонке. Родители года. Премию в студию! В этот раз меня не держали на руках. Я просто сделала несколько шагов вперед. Азулон побуравил меня взглядом, порассматривал (я еле удерживалась от зевка) и заявил: — Принцесса Азула… /что-то непонятное, на татарском, наверное, первый раз такие слова услышала/… настоящая /снова татарский/ и дочь своего отца. Зеркал тут не так уж и много, и до половины я не достаю, но в каком месте ты нашел сходство между трехлетней девочкой и тридцатилетним мужиком? Не то чтобы я знаю, сколько Озаю лет, но выглядит он на тридцать. А потом произошло много вещей сразу. Мои глаза сами закатились. Озай дёрнул бровью. На лице Урсы появилось странное выражение. Старик развернул документ, протянутый ему Озаем ранее, и… сжёг. За секунду. Таким простым, направленным потоком пламени. А мне на секунду стало тепло.

***

Итак, миссия ранга А — я не имею права провалиться! Цена моей ошибки слишком высока… … а я всегда была бедным бомжом. Даже сейчас, когда живу во дворце. Кхм, ближе к делу. У меня есть: конфета и брат. И одна кроватка на двоих. И стратегия, как тихо вылезти из кроватки. И время суток — ночь. И даже шуршащую салфетку я развернула заранее. Короче, всё готово. Осталось с блеском осуществить операцию. Так, перебросить одну ногу. И вторую. Повисеть животом на перекладине. Тихо спрыгнуть на мягкий коврик. Люблю коврики. Теперь тихо-тихо, на носочках, аккуратно… Всего три шага… Осталось два шага. Господи, какой же этот каменный пол холодный! Остался один шаг… Я вспомнила, почему не особо люблю замки… Как же по полу дует! Есть! Я у цели. Так, приоткрыть шкафчик. Очередной плюс быть принцессой: дверки твоего шкафчика никогда не будут скрипеть. Кончиками пальцев забрать конфету из обёртки… Чёрт! Грёбаная. Бумажка. Зашуршала. На одну секунду, но зашуршала! А одна секунда для чутко спящего чудовища — ничто. Недолго думая, я сунула конфету в рот и рыбкой прыгнула в кровать. Чудище всполошилось миллисекундой позже: — А-а-а-а! Что это было? Ложусь щекой на подушку, прикрывая оттопырившуюся щёку: — Я ничего не слышала. О чём ты? — Тут… Тут что-то было! Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт! Да он трясётся от страха. Ещё немного — и будет звать взрослых. А Урса и так странно поглядывает на меня в последнее время. Бо-ги… Как же профессионально я создаю себе проблемы! — Ничего тут не было. Тебе показалось. Ну же, ложись спать. Какое счастье, что он слишком маленький, и вряд ли обратит внимание на изменившуюся дикцию. Конфета-то большая. Лёг он спать. Ага. Прямо мне под бок. Так, вдох-выдох. Ты сама создала себе эту проблему. Лежи и мучайся теперь. Но я пригрозила сурово, приподняв палец: — Это первый и последний раз! Макушка с черными вихрами счастливо мотнулась взад-вперед. Окей, он хотя бы согреет мне ступни.