Family

— Ты же понимаешь, — говорит Хальфдан, — что, если ты не придешь на его др, он тебя четвертует? Бьерн вздыхает. — Зная Харальда, там будет океан бухла, разврат и целая толпа людей, половину которых он сам видит впервые в жизни. Честно говоря, это несколько не то, чего бы мне хотелось этим вечером. Почему я не могу поздравить его в более…спокойной обстановке? — Потому что Харальд хочет вечеринку и тебя. В смысле, чтоб ты пришел. Поэтому у тебя нет выбора, если ты, конечно, хочешь еще пожить, — поясняет Хальфдан с лицом аля «ну что ты как маленький». — Думаешь, я на эту вечеринку очень хочу? Я бы лучше с твоими братьями посидел. — Точнее, с моей сестрой, которая будет сидеть с моими братьями, — ухмыляется Бьерн. Хальфдан сдувает челку со лба, делая вид, что не расслышал. — В общем, готовь задницу. Мы должны чуть раньше прийти, надо же помочь все подготовить. — Да пошел ты. Но идет сам — одеваться, потому что Хальфдан прав, Харальд ему не простит, если он не придет. Полчаса Бьерн мучительно выбирает между двумя белыми футболками. В итоге, приходит Гида и делает выбор за него, заставляя надеть рубашку. Бьерн ворчит, Гида поправляет ему воротничок, Хальфдан валяется на кровати Бьерна и хрустит чипсами, как кино наблюдая процесс превращения своего бро «в человека» (по словам Гиды). Когда Гида решает повязать Бьерну галстук, тот просто встает на стул, чтобы она не могла дотянуться. Гида, как и все Лодброки не привыкшая отступать, естественно, просит Хальфдана помочь. Хальфдан, конечно же, не может ей отказать. Вдвоем они стаскивают Бьерна со стула и повязывают-таки ему галстук. Тот возводит очи горе, мысленно вопрошая Одина, за что ему все это. Один не отвечает. Гида придирчиво осматривает Бьерна и, оставшись довольна, принимается за Хальфдана. Надувшийся Бьерн идет за цветами. Должна же быть хоть какая-то отдушина для него во всем этом мероприятии. Бьерн покупает букет роз, с ухмылкой представляя, как вытянется рожа Харальда, когда он вручит ему цветы. Возможно, после этого он получит этим веником по голове, но это определенно того стоит. Чуть позже, они, нарядные, с подарками и цветами, идут к Харальду. Харальд открывает дверь после первого же звонка и горящими глазами смотрит на Бьерна. — Кхм. Ну, с др, что ли, — говорит Бьерн и протягивает ему букет. Лицо Харальда вытягивается, но, почему-то, он не спешит хлестать Бьерна шипастыми розами по щекам. Его взгляд блуждает от галстука Бьерна до его кроссовок и обратно (надевать ботинки Бьерн отказался напрочь), и тот стоит, не шевелясь, чувствуя себя как под микроскопом. Когда пауза затягивается, Хальфдан многозначительно кашляет. — Ну и дерьмовый же ты хозяин, братишка, — говорит он Харальду. — Мы так и будем на пороге стоять, или ты, наконец, нас пригласишь? Харальд молча пропускает их в дом, зажимая под мышкой протянутый Бьерном подарок, и закрывает дверь. Пока Хальфдан с Бьерном переодеваются, он ставит цветы в воду и водружает их на стол. Бьерн понимает, что пранк вышел из-под контроля, и старается не смотреть на Харальда. Хальфдан падает на диван и отхлебывает пиво из банки. — Хватит уже жрать его глазами, — говорит он брату. — Лучше скажи, что делать. — А ты что раскомандовался? — возмущается Харальд. — Отрывай свою тощую задницу от дивана и распаковывай стаканы. — Ага, — отвечает Хальфдан, и не думая шевелиться, и включает телевизор. Харальд начинает закипать. Бьерн распаковывает стаканы за Хальфдана, чтобы слегка понизить поднявшийся градус недовольства. — Иди уже сюда, — зовет он именинника. — Я готов помочь. Харальд забывает про брата и идет на кухню к Бьерну. Хальфдан щелкает каналы. Бьерн ставит чайник и поворачивается к Харальду, оперевшись о столешницу поясницей. — Родители-то приедут поздравлять? — Неа, — отвечает Харальд, подходя вплотную. — Они дня через два только из Италии вернутся. Но мама звонила. Он тянется к губам Бьерна, привстав на носочки, но тот вместо того, чтобы наклониться, вздергивает подбородок. — Ахуел? — щурится Харальд. Бьерн улыбается, глядя на него сверху вниз. — У тебя есть ровно две секунды, чтобы одуматься и поцеловать меня. Бьерн улыбается шире. Секунды проходят. Харальд бьет его под дых резким точным движением, и Бьерн сгибается пополам, хватая ртом воздух. Харальд кладет ему ладонь на затылок, не позволяя отодвинуться, и целует. Бьерн мычит ему в губы. Чайник щелкает кнопкой, закипая. — Вы там долго миловаться будете? — кричит Хальфдан из гостиной. — Гости-то твои когда придут? Харальд смотрит Бьерну в глаза, хитро прищурившись. — Больно вообще-то, — сипит Бьерн. — Ничего, это за дело. — Так что там с гостями? — снова встревает Хальфдан. — Да что ты заладил-то?! — не выдерживает Харальд. — Ты бы шмотки свои лучше прибрал, диван в сторону отодвинул! Как маленький, ей-богу! — Отпусти, а? — говорит Бьерн. — Я чаю хочу. Харальд облизывается. — Пожалуйста? — Ладно, живи пока. Но мы еще вернемся к этому вопросу. Он отпускает Бьерна и тот разгибается, морщась от боли. А потом звенит дверной звонок, и им всем становится не до чая. Гости приносят с собой шумную суматоху, подарки и алкоголь. Харальд тонет в их внимании, как в водовороте, жмет руки, шутит, что-то спрашивает. Гостей оказывается даже больше, чем Бьерн мог себе представить, но Харальд, все же, может назвать каждого по имени. А может, ему только кажется так. В любом случае, в какой-то момент в немаленьком доме его обеспеченных родителей становится слишком много людей. Бьерн обосновывается на кухне со стаканом чего-то крепкого, и хмуро наблюдает за тем, как довольный Харальд крутится среди незнакомых ему парней и девчонок, и вспоминает, почему не хотел приходить. Хальфдан сидит на кухонной столешнице и жует пиццу. Кажется, он что-то рассказывает Бьерну, но из-за музыки тот почти его не слышит. А может, дело не в музыке. Бьерн подливает себе еще и выпивает залпом, отворачиваясь от Харальда. Делать ему больше нечего — дыры в нем глазами прожигать. Хальфдан уходит звонить Гиде, сжав плечо Бьерна напоследок, и тот остается на кухне один, если не считать еще четырех сбившихся в группку ребят, имена которых Бьерна не интересуют от слова совсем. — Ты чего такой хмурый? — спрашивает подошедшая миниатюрная блондинка, отвлекая Бьерна от созерцания содержимого стакана. Бьерн поднимает на нее глаза, и она склоняет голову к плечу. Он залипает на острые углы её длинных бровей, широкий подбородок и опущенные уголки ярко накрашенных губ, и думает, что не назвал бы её красивой, хотя можно было не сомневаться в том, что как минимум половина присутствующих на вечеринке ребят хотела бы ее трахнуть. Возможно, Бьерн бы не отказался и сам. В другой ситуации. В другой жизни. — Меня зовут Ингрид, — говорит блондинка и зачесывает назад свои распущенные волосы. Её взгляд странный. Бьерн ищет глазами Харальда, чтобы не смотреть на неё. — Не хочешь представиться, мистер-позитив? — спрашивает она, вздергивая острую бровь. Он ставит стакан на стол и уходит с кухни, не отвечая. — Мудак! — кричит она ему вслед. Как будто ему не похуй на её мнение. Харальд с горящими глазами что-то громко рассказывает собравшимся вокруг него приятелям, перекрикивая музыку. Бьерн идет к нему, распихивая людей, как льдины ледокол. Гостиная слегка покачивается, будто они празднуют на палубе. Бьерн прерывает Харальда на полуслове и тянет за руку прочь из гостиной. Тот не сопротивляется, улыбаясь гостям и обещая скоро вернуться. Его, как и Бьерна, слегка заносит на поворотах, и по лестнице на второй этаж они поднимаются очень медленно, потому что ступеньки двигаются, и трудно не промахнуться мимо. Остальное Бьерн помнит смутно. Кажется, они вваливаются в комнату к Хальфдану, потому что она оказывается единственной свободной в полном гостей доме, и падают на его кровать. Кажется, они пытаются раздеть друг друга, но пальцы не слушаются, и они забивают на это дело. Кажется, потом приходит Хальфдан и что-то говорит, возможно, «А не пойти бы вам отсюда?». Кажется, они засыпают, не дослушав его. Просыпается Бьерн от того, что звонит телефон. Телефон звонит долго, и игнорировать его не получается. Бьерн со страдальческим стоном открывает глаза, параллельно пытаясь вспомнить, где он. Приподнявшись на локтях, он замечает спящего на полу Хальфдана и в больной голове несколько проясняется. Он хлопает себя по карманам, достает телефон и понимает, что звонят не ему. Тогда он мстительно расталкивает сладко сопящего Харальда и заваливается обратно спать, спрятав голову под подушкой. Через несколько мгновений Харальд отвечает, и телефон, наконец, перестает насиловать мозг Бьерна своим громким бренчанием. — Подъем! — громко рявкает Харальд после минутного разговора по телефону, и Хальфдан вскакивает с пола. Бьерн закрывает спрятанную под подушкой голову еще и одеялом, совершенно не собираясь вставать. Скотина-Харальд зачем-то раскапывает его. — Ты чего так орешь? — спрашивает Хальфдан, зевая. — Родители приезжают! — Что?! — РОДИТЕЛИ ПРИЕЗЖАЮТ! — орет взвинченный Харальд. — Через пару часов! А у нас… — Ты же говорил, что они только через пару дней приедут, — говорит Бьерн, вытащив-таки голову из-под подушки. — Потому что так и должно было быть! НО МАМА РЕШИЛА ПОРАДОВАТЬ НАС СЮРПРИЗОМ. — Дерьмо, — резюмирует Хальфдан. — Надо срочно все убрать. Бьерн скатывается с кровати, и они втроем спешно идут расталкивать-выпроваживать пьяных гостей. Дом выглядит так, будто они бухали как минимум неделю, и все это время не убирались. Время беспощадно крутит стрелками, а ничего не соображающие со сна гости, как назло, убывают в каком-то слоу-мо. — Миссия невыполнима, — делится Бьерн с Хальфданом, пока они собирают в пакеты разбросанные по дому бутылки, обертки, коробки из-под пиццы, пивные банки и одноразовую посуду. — Если мы её не выполним, мама нас заживо в своем саду закопает, — вздыхает Хальфдан. — Отставить панику! — командует пребывающий на грани истерики Харальд, чтобы немного прийти в себя. — Все мы успеем! И, что удивительно, оказывается прав. Воистину, перспектива получения пиздюлей от родителей волшебным образом действует на способности подростков. Когда они падают на диван в гостиной, чудом успев привести дом в божеский вид до приезда хозяев, Бьерн говорит, сидящему рядом Харальду: — В следующий раз мы будем праздновать твой день рождения у нас. Без вечеринок, бухла и толпы незнакомцев. Как цивилизованные люди. — Вообще-то, я их всех знал, — отвечает Харальд. Хальфдан с Бьерном одновременно пихают его локтями. Открывается дверь.