Family

— Хвитсерк, — громко шепчет Уббе на ухо брату и несильно трясет его за плечо. — Хвитсерк, вставай! Младший брат мычит недовольно, явно не желая просыпаться, но Уббе настойчив, поэтому пару минут спустя Хвитсерк все же открывает один глаз. — Там снег! — все тем же громким шепотом объявляет Уббе и выглядит при этом так восторженно, что Хвитсерк не может на него сердиться. Приходится вылезти из-под самого прекрасного в мире теплого одеяла и, ежась, подойти к окну вслед за тянущим за руку братом. Уббе смотрит на ослепительно-белую улицу за стеклом, на Хвитсерка и снова на улицу, явно ожидая восторженной реакции. — Вау, — хмуро буркает Хвитсерк. — Теперь мы пойдем спать? Сам он никогда не любил зиму, потому что всегда мерз, и не мог радоваться её внезапному приходу. Но лицо Уббе после его слов становится таким расстроенным, что Хвитсерк чувствует стыд, приливший кровью к щекам. — Значит, мы не пойдем гулять? — спрашивает Уббе. Хвитсерк вздыхает и потирает озябшие плечи. Он бы и рад сказать нет, да не может. Поэтому спрашивает: — Одни? — Ну…почему нет? — тянет Уббе с сомнением. — Потому что Бьерн будет ругаться и оставит нас без конфет? — предполагает Хвитсерк. Уббе вздыхает и грустно смотрит на заваленную снегом детскую площадку. — Да, ты прав. Пойдем тогда спать. Хвитсерк мог бы обрадоваться исполнению своего маленького желания, но при взгляде на расстроенного Уббе совсем не хочется радоваться. Поэтому, когда они забираются обратно в кровать, вместо того, чтобы улечься поудобнее и снова заснуть, Хвитсерк разглядывает потолок, раздумывая. — Если мы съедим конфеты до того, как пойдем на улицу, — наконец говорит он, — то нас не смогут их лишить. Верно? Уббе приподнимается на локте и смотрит на него удивленно. — Разве так можно? — А ходить на улицу одним? Уббе смотрит Хвитсерку в глаза, задумчиво кусая губы. — Мы не должны этого делать. — Ага, — улыбается младший брат. — Пойдем? Уббе честно пытается сохранять серьезность целых две секунды. На третьей они наперегонки срываются на кухню. …И пусть позже Бьерн с хмурым лицом будет читать им нотации, а Уббе, конечно, возьмет всю вину на себя, сейчас им слишком весело, чтобы думать о том, что будет потом. Внутри все кипит в предвкушении шалости.