Family

Март был по-осеннему промозглый и серый. Утром Лагерта отвезла Хвитсерка в садик, а Уббе в школу и уехала на работу, Гида ушла в универ, а Бьерн, который очень не хотел идти в школу, вызвался остаться с Иваром и простуженным Сигурдом несмотря на то, что была возможность оставить их обоих с взявшей отгул Хельгой — Ангербода тоже болела. Но погода была дерьмовая, в расписании стояло семь уроков, и к контрольной по физике Бьерн, как обычно, был совершенно не готов, поэтому остаться дома под предлогом прилива альтруизма и братской любви казалось хорошей идеей. Что идея вовсе не так хороша, Бьерн понял довольно быстро. Если Сигурд еще не доставлял проблем — лежал под одеялом, шмыгал носом и периодически кашлял, — то Ивар был просто маленьким исчадием ада. Уже через десять минут непрерывного ора по невыясненной причине Бьерн начал думать, что семь уроков — это, в принципе, не так уж и много. Через полчаса (ни на минуту не замолк, чертенок, краснел и надрывался) у Бьерна задергался глаз. Через сорок минут пришел закутавшийся в одеяло красноносый Сигурд и попросил Бьерна заставить Ивара замолчать. — Если бы я знал, как, — ответил Бьерн, качая орущего Ивара на руках, — он бы уже давно молчал. — Может быть, мы кому-нибудь его отдадим? — помолчав, предложил Сигурд. Бьерн тяжело вздохнул. — Если бы все было так просто… Ивар не хотел есть, не хотел пить, не реагировал на игрушки и на мультики. Он бил Бьерна своим крошечным кулачком, кричал и хватал его за волосы. Гида, как примерная студентка, отключающая телефон на время пар, не отвечала. Лагерта, естественно, не отвечала тоже. Сигурд шмыгал носом. Терпение Бьерна стремительно убывало. Глаз дергался. Внезапно в дверь позвонили. — Кого еще там принесло? — проворчал себе под нос Бьерн, открывая. За дверью обнаружился Харальд. Увидев Бьерна с Иваром на руках (чертенок отчего-то резко замолк), он улыбнулся. — Ты чего тут делаешь? — спросил Бьерн удивленно. — Как дружелюбно, — фыркнул Харальд, проходя в дом и стягивая куртку. — Просто, ты же в универе должен быть… — А ты в школе. — Но у меня-то уважительная причина, — сказал Бьерн, кивнув на Ивара. Тут он понял, что тот молчит и прищурился в лучших традициях Харальда. Попахивало заговором. — Так и у меня уважительная, — ухмыльнулся Харальд, посмотрев Бьерну в глаза. — Дашь? — Что? — опешил Бьерн. — Ивара, говорю, дашь подержать? — А…держи. Только аккуратно! — Не учи ученого! Ну-ка, кто это у нас такой большеглазенький? Кто это у нас такой хорошенький? Харальд осторожно держал Ивара на руках, покачивая, и по выражению лица последнего было видно, что маленькое чудовище раздумывает, стоит ли возобновить ор, или можно немного повременить. К удивлению и счастью Бьерна, ебля мозгов была отложена. Он смотрел на Харальда с Иваром во все глаза и чувствовал, что чего-то не догоняет. — До твоего прихода он орал, не переставая, — сообщил он Харальду. — Значит, я вовремя пришел, — усмехнулся тот. Бьерн, конечно же, не стал это признавать. — Как ты узнал, что я дома? — Хальфдан написал, что ему не с кем прогуливать контрольную по физике, потому что одного предателя нет в школе. Я сложил два и два. — В универе не будет проблем? — Волнуешься? — улыбнулся Харальд. — Нет, из вежливости спрашиваю, — буркнул Бьерн и пошел заваривать чай Сигурду. Довольный Харальд пошел за ним, параллельно корча рожи заулыбавшемуся Ивару. Воспользовавшись тем, что маленькое чудовище нейтрализовано обаянием взрослого чудовища (тоже, впрочем, маленького), Бьерн открепил от холодильника листок с инструкцией и начал ставить на Сигурде медицинские эксперименты. Когда Бьерн опробовал на несчастном ребенке все спреи и таблетки, которые предписывала мамина инструкция, Сигурд попросил почитать ему. Бьерн подоткнул ему одеяло и достал из заставленной лекарствами тумбочки томик Астрид Линдгрен, который Гида обычно читала мальчишкам перед сном. — Я хочу про Эмиля, — сказал Сигурд из-под натянутого чуть ли не на лоб одеяла. — Где еще все ждали комету. — Сейчас найду, — ответил Бьерн, перелистывая страницы. Пожелтевшая от времени бумага шуршала воспоминаниями. Бьерн искал нужную главу и видел прошлое: ему столько же лет, сколько Сигурду, за окном ночь, на соседней кровати лежит Гида, а уставшая после работы мама, красивая, как вечно юная лунная богиня, сидит на кресле между их кроватями и читает им о смешных приключениях Эмиля из Лённеберги, изобретательного хулигана, не расстающегося со своей кепкой и игрушечным ружьем, вырезающего человечков из дерева каждый раз, когда его запирают в сарае за плохое поведение. Что Сигурд заснул, Бьерн заметил, когда дочитал до момента, где Эмиль, как комета, залетел в окно, ухнув носом в сливовый кисель. Обычно на этом моменте тот всегда смеялся, представляя испуганные лица собравшихся за столом, но сейчас тихо сопел носом, подложив ладошку под щеку. Бьерн поцеловал его в горячий лоб, выключил свет и вышел из комнаты, оставив книжку в тумбочке. Харальд с Иваром на руках сидел в гостиной и смотрел мультики. Картина была настолько идиллическая, что Бьерн на какое-то время залип. — Ну, чего Сигурд? — отвлек его от созерцания Харальд. — Спит. Бьерн сел рядом с ним, прислонившись плечом к плечу. Было так классно просто сидеть в тишине и никого не успокаивать, что ему бы точно захотелось крикнуть «мгновение повремени», если бы он когда-нибудь читал «Фауста». Но наивный Бьерн не читал и потому не узнавал в Харальде Мефистофельских черт. Может быть, оно и к лучшему. Как бы то ни было, вставать с дивана не хотелось, но перечень не до конца выполненных маминых инструкций жег передний карман джинсов. — Надо его покормить, — сказал Бьерн. — Кого? — не понял залипший на мультики Харальд. — Ивара, кого ж еще. Я сейчас. Вернулся Бьерн с нагрудником, баночкой детского морковного пюре и пластмассовой ложкой. — Держи его крепче, — сказал он Харальду. Тот насмешливо фыркнул, и Бьерн повязал нагрудник скорчившему недовольную гримасу Ивару. Есть мелкое чудовище предсказуемо отказалось. — Ты серьезно? — спросил Харальд, понаблюдав какое-то время за мучениями Бьерна. — А что не так? — Ну, ты бы с еще более постной рожей его кормил, чтобы у ребенка вообще навсегда аппетит пропал. Дай сюда! И, отобрав у Бьерна ложку, начал выписывать ей в воздухе круги. Ивар с Бьерном следили за ложкой с одинаковым непониманием на лице. — Космический корабль Тор-12 готовится к посадке, — голосом профессионального диктора сообщил Харальд, приблизив ложку ко рту Ивара. — Погода на Марсе безветренная. Синеухие восьмиглазые синоптики обещают кислотный дождь и советуют гостям с Земли поскорее укрыться на огороженной защитным полем базе. Когда Ивар съел-таки первую ложку пюре и не выплюнул его обратно Харальду в лицо, Бьерн почувствовал восторг, схожий с тем, который испытывают, когда твоя команда забивает гол. В порыве эмоций он чмокнул Харальда в щеку и пошел разогревать еду уже для него — все-таки, студентов-третьекурсников тоже надо кормить. Слава Одину, не с ложечки.