Family

Всю ночь падал снег, и утром весь двор был белый, будто его завалило облаками. Воздух был морозный, небо ясное, и из-за солнца снег искрился так ярко, что на него было больно смотреть. В такую погоду, еще и удачно выпавшую на воскресенье, сам Один велел пойти гулять. В этот день в гости к Лодброкам приехал Ролло с женой. Гисла была в положении, и осталась дома с Лагертой и мелким Иваром — пить чай и беседовать «о женском», а Ролло с Бьерном и Гидой вывели остальных детей во двор. Хвитсерка с Сигурдом усадили на санки, Уббе забрался на спину к Бьерну, и пошли к «снежной горе», у которой в эту зиму собирались все дети. Гида расспрашивала Ролло о Париже и том, как он познакомился с Гислой, Бьерн умирал от скуки, а Уббе вертел головой, глядя по сторонам, и периодически напоминал Бьерну, что они должны слепить снеговика. Когда тот ответил «хорошо» в третий раз, они как раз подошли к «снежной горе» — холму, с которого все катались на санках. Ролло завез Хвитсерка и Сигурда на самую вершину, дождался Уббе и подтолкнул санки. Те понеслись вниз с бешеной скоростью под восторженные визги мальчишек. Внезапно в затылок Бьерну прилетел снежок. Тот резко обернулся, готовясь высказать все, что думает о меткости случайного «стрелка», но подкравшийся незаметно Харальд прыгнул на него, уронив в снег, и все слова вышибло вместе с воздухом. Хальфдан поцеловал румяную Гиду в щеку, обняв со спины. — Скотина, — прохрипел Бьерн. — И откуда в такой мелочи, как ты, столько веса? — И откуда в таком жирафе, как ты, столько негатива? — парировал Харальд и уже собрался Бьерна поцеловать, но тот скинул его с себя. — Ты что делаешь? — прошипел он. — Не видишь, что мы тут с дядей? Харальд повертел головой по сторонам. — Ты про того здоровенного, что ли? Так он не смотрит. — Давай потом, а? — сказал Бьерн, отряхиваясь от снега. Харальд прищурился. — Ты что, стесняешься наших отношений? — Наших чего? — переспросил Бьерн. Вместо ответа Харальд отколупал кусок льдистого, твердого, как камень, снега, и запустил им в убегающего Бьерна. — Знакомься, дядя, это Хальфдан, — сказала Гида подошедшему Ролло. Тот многозначительно приподнял брови, и она улыбнулась, подтверждая его невысказанную догадку. — Приятно познакомиться, Хальфдан. Можешь звать меня Ролло. Он протянул Хальфдану ладонь, и они пожали друг другу руки. Гида держала Хальфдана под локоть, улыбаясь. — А это кто? — спросил Ролло, кивнув в сторону гоняющего Бьерна вокруг «снежной горы» Харальда. — Это мой брат, — ответил Хальфдан, переглянувшись с Гидой. — Они с Бьерном…хорошие друзья. — Ай! Больно же! — возмутился Бьерн, получив в бок тяжелым ледяным снежком. — Так тебе и надо, зараза! — ответил ему рассерженный Харальд, отрывая от замерзшей земли новый кусок своего возмездия. Ролло посмотрел на Хальфдана с Гидой вопросительно, и они синхронно пожали плечами. — Очень хорошие друзья, — сказала Гида. Потом к ним подбежал запыхавшийся красный Уббе и спросил, будут ли они лепить снеговика. Снег был для лепки совершенно непригоден, но Уббе невозможно было сказать нет. Пока вырезали отломленными от куста палочками куски будущего снеговика, где-то за «снежной горой» Харальд душил валяющегося в снегу красного Бьерна. Чьи-то родители даже хотели их разнять, но Харальд убедил их, что они разыгрывают Шекспира. — Дездемона ведь женщина была, — с сомнением протянул мужик в красной вязанной шапке. — А у нас как у древних греков, — ответил Харальд, не переставая Бьерна душить. — Все пидоры что ли? — Да нет, все роли мужчины изображают. Впрочем, одно другому… Больше Бьерну никто на помощь не спешил, а у Харальда была мертвая хватка. Однако надо отдать должное, помимо мертвой хватки у него было еще и отличное чувство времени. Так что Бьерн все-таки остался жив (хотя и не ощущал себя таковым). Тем временем Хальфдан, Ролло и Гида помогали мальчишкам делать снеговика. Тот вышел кривобокий, неоднородный, со странной улыбкой (палочка никак не хотела ровно закрепиться), без носа и без ведра на голове, но Уббе все равно остался доволен. После этого снова катались на санках и играли в снежки. Сигурд пытался сделать снежного ангела, а Уббе с Хвитсерком бегали за Хальфданом. Ролло рассказывал Гиде о Париже и стрессовом знакомстве со всеми родственниками Гислы, включая самых дальних, которых та сама видела от силы раза два в жизни. Потом позвонила Лагерта и позвала их домой — обедать. Мальчишек водрузили на санки, Уббе забрался на спину к Ролло, а Хальфдан пошел искать Бьерна с Харальдом. Нашел он их как раз за «снежной горой» — они лежали рядом в снегу. — Что-то он дерьмово выглядит, — заметил Хальфдан, склонившись над Бьерном. — Ничего, это пройдет, — усмехнулся Харальд. — Вы идите, мы вас чуть позже догоним. — Ок, только следи, чтоб он не помер. Мне Гида не простит. — А еще друг, называется, — прохрипел Бьерн. — И я тебя люблю, бро, — улыбнулся Хальфдан, хлопнув его по плечу. И ушел, оставив их валяться в снегу. - Так стесняешься наших отношений? - спросил Харальд, приподнявшись на локте. Бьерн закатил глаза, потирая пострадавшую шею. - Из-за тебя, придурка, шарф придется носить. Что я маме скажу, мм? - Что взялся за ум и теперь будешь следить за своим здоровьем, - ухмыльнулся Харальд. Рассерженный Бьерн, конечно же, принялся его душить. Не носить же ему шарф одному, в самом деле.