Вечная загадка, вечное приключение

      Новичок был странным. Даже по меркам «Фейри Тейл», куда нормальные люди заходили довольно редко.       Он был рыжеватым и темноглазым, каким-то нервным и постоянно крутил кольцо на пальце.       Кана ткнула в него пальцем и многозначно изрекла:       — Он странный.       Кана редко ошибалась в людях, и Грей только кивнул, мол, да-да.       — Пойдем, — говорит Альберона и тащит недопитую бочку вместе со своими пьяными телесами прямиком к замершему посреди зала неприкаянным духом новичку. Шла Кана удивительно твердо, но по странной ломаной траектории, отшатываясь от людей и иногда пролетающих вещей.       Грей пошел за ней, во-первых, из интереса, во-вторых, чтобы, если что, спасти новичка.       — Итак, значит ты новичок у нас, — изрекает Кана, бахая бочку об пол, чтобы сделать себе импровизированный насест. Говорила она удивительно связно, учитывая, что это была не первая выжранная ею бочка.       — Да, Мастер сегодня принял меня, — неловко улыбается новичок, поправляя галстук с веселым тигриным принтом. — Я… эээ…       Он замирает, смотрит по сторонам, будто спешно пытается придумать отговорку.       — …Локи.       Кана с чувством кивает, соглашаясь, а, может быть, она, пока новичок думал, успела задремать.       Ее этот набор букв удовлетворил.       Грея — нет. Этот новичок знал много, судя по всему, и вряд ли он просто с бухты-барахты выбрал это имя. Грей тоже знал кое-что, например, легенды своей родины.       Кого же ты обманул, парень?       «Фейри Тейл» или того, от кого прячешься, называя ложное имя?       — Для того, кто носит это имя, ты не слишком в нем уверен, — хмуро замечает Грей, решив взять странного новичка под наблюдение, пока не станет ясно, что он не несет угрозы гильдии. — Ну да черт с ним. Тут все с прибахом. Главное, чтобы не в розыске. Добро пожаловать. Локи.       «Локи» нервно скалится.       — Я Кана, маг карт, — говорит Альберона, протягивая руку. Локи чисто машинально склоняется и целует тыльную сторону ладони. — Можно было просто пожать, но твой подход мне нравится, — пьяно-кокетливо хихикает она. — А эта ледяная глыба — Грей. Не пугайся, выглядит неприветливо, но он довольно безобиден, просто мозги отморозил.       — Маг созидания льда, — сообщает Грей.       — Я… моя магия в кольцах, — кивает Локи, и они обмениваются рукопожатиями.       Новенький не отсвечивает. Задания выполняет аккуратно и быстро, Грей под предлогом «ты новичок, за тобой нужно присматривать» напрашивается на совместные миссии. Гильдию не позорит, единственное, что выбивает его из какого-то издерганного ступора — девушки, перед которыми он стелется, открывает двери и щедро отвешивает комплименты.       С другими членами гильдии дружелюбно-нейтрален. Держится поближе к Грею с Каной, потому что те подошли первыми. О прошлом не говорит.       Вскоре вылезает из официального костюма в пользу более практичной и удобной одежды. Напяливает очки с затененными линзами — глаза прячет.       Грей собирает о нем информацию осторожно, чтобы не спугнуть. Он не верит человеку, который назывался именем лживого и коварного божества.       По четвергам они с Каной собираются пить вне гильдии, и это их камерные посиделки, иногда к ним присоединяется Мира втайне от младших, иногда забредает Лаксас, но в основном они с Каной сидят и мрачно надираются, думая каждый о своем. В один из таких четвергов Кана говорит ему:       — Позовешь Локи.       Кана изучала магию карт, чтобы предсказывать возвращения отца, и за годы этого неблагодарного занятия у нее выработалась чуйка на шевеление линий судьбы. И сейчас, очевидно, что-то где-то там в очередной раз закопошилось. Грей не очень верил в предсказания, но если Кана считала, что сегодня Локи стоит выпить с ними, то Грей не против, мало ли что тот взболтнет на нетрезвую голову.       Локи все также крутил кольца на пальцах, когда нервничал, но уже не держался неловко, скорее так, будто был здесь всегда, и это его место. Как какой-нибудь вожак стаи, находящийся на своей территории.       Они обменялись приветствиями, Грей рассказал о традиции, Локи задумался, перебирая свидания, назначенные на ближайшее время, а потом кивнул.       Кана изучала магию карт, чтобы знать, когда ее отец вернется в гильдию. Это Грей знал. Не знал, конечно, кто этот отец. Можно было вычислить по изменению настроения Альбероны, но это было ее дело, и Грей всерьез считал, что первым, кто это узнает, должен быть сам счастливый папаша.       Она становилась особенно кислой, когда возвращался Гилдартс, наверное, наблюдая за его возней с Нацу и другими, думала о своем отце, и хотела вот так же. Иногда Грей думал, а не Гилдартс ли это, но лучше бы, наверное, это был бы все-таки не он. Грей бы не хотел регулярно слушать о толпах любовниц своего отца и не желал того же Кане.       В назначенный час они собрались втроем в баре, заказали себе по пинте пива и погрузились в молчание.       Через пару пинт они повысили градус, и разговор пошел.       — Локи, а вот что у тебя имя такое? — интересуется Грей между делом. В голове немного тесновато становится, но он все еще адекватен, как и Альберона, Локи выглядит слегка поплывшим, но все трое еще могут говорить связно.       — Да что ты привязался к человеку? — шикает на него Альберона, но Локи не обращает на нее внимание и говорит, будто это давно его тяготило, и он очень хотел этим с кем-то поделиться, но случая все не было, а теперь вот... вот.       — Я… я обещал защитить одного человека… девушку. Не справился, обманул ее. Предал, — говорит Локи медленно, старательно выговаривая слова.       Грей вздыхает, значит, не гильдию.       — Я хотел всего ничего, — продолжает Локи. — У меня есть старая подруга, она такая мягкая и нежная, а эта девушка помыкала ей, заставляла страдать, обращалась, как с мусором. Со мной и другими тоже, но мы терпели, но для Ар… нее это было слишком тяжело. Она много плакала, молилась, чтобы та девушка вспоминала о ней пореже. Я не выдержал и явился вместо нее, я попросил оставить нас в покое, но та девушка отказалась, мы были для нее лакомыми кусками, она очень пострадала бы, откажись от нашей помощи. А мы на нее работали, и только она могла нас отпустить. Я должен был защищать ее, сражаться за нее. Служить. Но так продолжаться больше не могло, я отказался, поставил ей ультиматум, сидел в заброшенной часовне за городом месяцами, она ходила ко мне, злилась, умоляла, клялась, что все изменится, но я ей не верил, только просил освободить нас. Но она не соглашалась. Мне было тяжело, но я продолжал сидеть там, пока не пришел наш общий знакомый и не сказал, что Ка… она отправилась на задание одна, и это ее погубило. Она погибла. Если бы не мое упрямство…       …Если бы не мое упрямство…       Грей горько улыбнулся.       Вот значит как. Значит, между ними больше общего, чем могло бы показаться на первый взгляд.       — Ты не сделал ничего плохого, — говорит Грей. — Ты пытался помочь другу, и не ты ведь заставил свою начальницу сунуться в опасное место без поддержки. Если хочешь выслушать историю настоящего ублюдка, раскрой уши пошире…       — Ты не можешь раскрыть уши пошире, — замечает Кана.       — Отвали, я не местный, говорю, что хочу. Так вот. Город, в котором я жил, разнес огромный бессмертный демон. И я поклялся, что не будет мне покоя, пока я его не убью. Меня из руин города вытащила одна добрая женщина, она же и научила меня магии созидания льда, — Грей вздохнул, собираясь с мыслями, об этом он говорил раз или два, в первый раз, когда они набухались впервые, а во второй, когда к ним впервые присоединилась Мираджейн. Говорить на трезвую голову все еще было сложно, а на пьяную — легче в плане желания делиться, но сложнее — физически. — Я вел себя как мелкий говнюк, грубил ей, говорил, что она херово нас учит — а со мной был еще пацан, тоже тот еще поганец. Все закончилось тем, что я услышал, что этот демон ушел еще севернее и громил уже Браго. Она пыталась меня остановить, говорила, что я больше не буду ее учеником, если не вернусь в дом. А я пообещал ей, умирая, проклясть ее за то, что она не научила меня по-настоящему сильной магии. Я нашел того демона, огреб от него, но меня спасла учитель. Она пришла за мной, несмотря на все, что я делал и говорил. И погибла, запечатав эту тварь магией, которая стоила ей жизни. Теперь на северном континенте стоит эта гребаная глыба льда, когда-то бывшая самой доброй и сильной волшебницей. Из-за меня. Я не хочу сказать, что твои переживания херня, но из-за тебя косвенно погибла какая-то, уж прости, стерва. А я убил замечательную женщину, понимаешь, и покоя мне не будет никогда, потому что как вообще можно жить нормальной жизнью, зная, что Ур, которая заслуживала ее больше всех, теперь вечно удерживает одну из самых жутких тварей, каких видел мир. А все потому, что я был упрямым мелким засранцем.       — Может, ты и прав, Грей, — тихо говорит Локи. — У нас случилось разное дерьмо. Я никогда бы не оказался на твоем месте, а тебе не понять, каково быть д… таким, как я. Ты не хотел сказать, что мои переживания херня, и это понятно тоже. И спасибо, что позвали сегодня. Теперь я знаю, что пришел в действительно хорошее место, и здесь есть люди, которые могут понять мою боль. Вы очень хорошие люди, Грей и Кана.       — Да не вопрос, — ухмыляется Кана. — Мы же все дружбаны. И раз уж ты тут с нами впервые и тоже хороший парень, расскажу и я о себе. Мне, конечно, до ваших трагедий грести и грести, но мы с мамой жили вместе, отца я даже не знала. Он ушел от нас даже, наверное, до того, как я родилась. Моя мама тяжело болела и умерла, оставив только имя отца, к которому мне следовало отправиться. Я его нашла, тешила надежду, что он сразу меня узнает, но хер там. И я не смогла сказать ему, что я его дочь, а он унесся на задание. Так я осталась в гильдии, меня приняли, потому что я и так отказалась уходить. Я учила магию карт, чтобы знать, когда он возвращается. Годы идут, а я все не могу сказать ему, трусиха. И я поставила цель — сказать ему, став магом S-класса, но я проваливала его уже несколько раз. Первый раз выглядел случайностью, а потом уже стало ясно, что я слабачка, недостойная своего отца. Вот такие вот пироги.       Они выпили за пироги, фей и снег на рождество.       Больше никто не откровенничал, и Грей решил признаться еще в одной вещи:       — Слушай, Локи, я тебе не верил поначалу. Я ведь с севера, а там, в общем, легенды, знаешь ли.       Локи кивнул:       — Теперь понял, почему ты к имени придираешься. Не подумал, что тут есть те, кто знают легенды севера.       — Тааак, — Кана хлопает по столу. — Что за легенды?       — Если коротко, то Локи — это бог огня, лжи и хитрости. Моя природная магия идет от огня, а обманщиком я назвался… вы теперь знаете, — объясняет Локи, заметив, что Грей, которому алкоголь развязал язык, уже было открыл рот, чтобы говорить об Асгарде, начиная с легенды о сотворении мира.       Грей рот захлопывает и недовольно ворчит, поговорить о легендах и сказаниях родного края ему выдавалось только в ночь сказок, устраиваемую в гильдии раз в год.       — Ясно-ясно, — кивает Кана.       — Так вот, — возвращается к теме Грей. — Я тебе не доверял, следил за тобой, искал подвох в каждом твоем действии, но сейчас я вижу, что ты хороший парень, и я зря к тебе цеплялся, прости меня за это. И знай, сейчас я доверю тебе хоть свою жизнь, хоть задницу на экзамене S-класса.       Локи почти по-кошачьи фыркает.       — Заметано. Если кто-то из нас двоих дойдет до экзамена, мы будем напарниками, — авторитетно заявляет он, поправляя очки и протягивая руку для закрепления сделки.       И Грей на рукопожатие отвечает.       — Друзья, — говорит Фуллбастер.       — Друзья, — кивает Локи с улыбкой, самой широкой за все это время.       — Друзья, — заключает Кана. — И за это надо выпить.       Они выпивают за друзей, серверные мифы и то, чтобы кто-нибудь перед ближайшим экзаменом на S-класс подсыпал Лаксасу в бухло слабительное, потому что задрал, собака, людей заваливать.       Выпили, и выпили еще раз.