пурга

«And suddenly life was not       about living. It was about surviving.»

       Оливия не всегда чувствовала боль своего соулмейта. Лет до восьми была лишь ее собственная. Боль в руках, лице и ногах. Боль от переломов, ссадин и ударов.        Когда ей было лет десять, лицо пронзила адская боль, заставившая ее резко упасть посреди урока и схватится за голову. Она не могла дышать, а после получаса не могла даже кричать. Просто лежала на полу среди испуганных учеников и корчилась от боли. Тогда она взмолилась, чтобы этот человек выжил. Она боялась открывать глаза, боялась увидеть темноту. Но когда открыла боль резко пропала. Лив испуганно посмотрела на ребят, а потом тихо заплакала. Ей было десять. И эта боль осталась с ней на несколько месяцев. Но она была благодарна. Ведь именно тогда она узнала кто такие соулмейты. И она просто надеялась, что этому человеку от этого легче… что кто-то забирает его боль. Хотя бы немного.        Прошло около года и боль пропала и Оливия думала, что ее родственная душа умерла. Надеялась на это. Когда ей было двенадцать умерла ее мама, оставив двоих сестер одних на растерзание монстру. Тогда она впервые стала причинять себе боль. Сначала это было случайно, но потом поняла, что это помогает не сойти с ума и стала это делать чаще. Не критично — она не хотела умирать. Просто хотела заглушить эту боль. И она правда надеялась, что у нее больше нет соулмейта, ведь удары отца становились сильнее, а предметы острее.        Она часто слышала как плачет сестра по ночам в своей комнате. Надрывно, еле слышно, обнимая подушку и запираясь в своей комнате, проклинала Бога и себя за то, что не смогла уберечь маму. Ведь погибла она по дороге к ней, чтобы забрать ее из школы после курсов. Оливия делала вид, что все в порядке. Прятала шрамы, сжимала крепко кулаки и зубы, прибиралась через крышу к ней поздно ночью и обнимала ее до самого утра. Каре было пятнадцать.        После этого она была в порядке.        Всегда.        Оливия всегда была в порядке…        Она повторяла это как мантру и постепенно сама стала в это верить.        Ей было шестнадцать, когда отец сильно напился. В этот день в гости пришел парень Кары, чтобы помочь ей в объяснении патанатомии. Старшая Морган решила пойти в медицину, спасать жизни нуждающимся. Но в тот день она стала той, кому нужна была помощь. Лив не помнит как все началось. Помнит лишь как папа начал душить сестру, прижимая ее к стене. И помнит как побежала к ним, запрыгнула на спину, пытаясь защитить сестру. Потом была боль в плече и мертвое тело на полу. Каким-то чудом ее не посадили, назначали лишь общественные работы после выздоровления и отправили в детдом.        Шрам остался с ней на всю жизнь. Огромная белая линия около ключицы давала о себе знать при каждом блеске металла и поднятии тяжелых предметов, ограничив выбор будущей профессии. Но она выжила. Они выжили. Но ненадолго.        Через пару лет, когда Кара дежурила в больце на них напали люди в масках, угрожая пистолетами. Переговоры длились почти день, было много смертей и Оливия думала, что останется одна. Потом она плакала несколько недель, сидя в ее палате и крепко сжимая ладонь под писк приборов и молилась, чтобы все закончилось. Но они выжили. Снова. Каким-то чудом сестра открыла глаза поздно ночью, под утро, начала гладить свою Оливку по темным волосам. И это был самый счастливый момент в ее жизни. Момент, когда она увидела блеск в синих глазах и до боли знакомую улыбку.        Были моменты, когда на теле появлялось жжение, иногда болели костяшки и колени, что, к разочарованию брюнетки, говорило о том, что ее соулмейт был где-то там. И Оливия сильно сжимала кулаки, думая об этом, и стискивала зубы, перед этим тихо шепча: «Прости».        Когда она была на третьем курсе космологического университета ее отправили проходить практику за границу. Несмотря на то, что на дворе была осень, в Норвегии везде был снег.        Морозный ветер с силой сбивал с ног и девушке приходилось прилагать много усилий, чтобы не скатиться по обледеневшей дороге и не упасть на чью-нибудь машину.        Дойдя до нужной двери, Оливия с облегчением выдохнула, заваливаясь в теплую кофейню, и с наслаждением втянула пряный запах кофе и булочек, на ходу развязывая пальто заледеневшими пальцами. Подойдя к кассе, она заглянула, с любопытством отмечая отсутствие хоть кого-нибудь и неуверенно позвала.        — Здравствуйте! — резко развернувшись, чуть не упав от неожиданности, Лив уставилась в самые красивые глаза, какие только видела и смущенно улыбнулась.        — Здравствуйте… я бы хотела купить кофе.        Девушка засмеялась, обходя ее и зашла за стойку:        — Ваш норвежский хорош, но мой английский лучше, — блондинка подмигнула и бросила взгляд на улицу: — Вы уверены? Уже темнеет… может лучше я вам сделаю свой фирменный чай?        В этот момент Оливия затаила дыхание. Всмотревшись в ее лицо, она заметила шрам, пересекающий глаз, проходящий по лбу и щеке. Морган закусила губу, понимая, что пялится и смущенно опустила взгляд:        — Все равно не засну… но ладно, — девушка улыбнулась, поднимая глаза и еле удержалась, чтобы не приложить руку к груди «я тебя нашла».        Блондинка кивнула и принялась за заказ под внимательным взглядом брюнетки, которая, еще не до конца веря, сочувствующе смотрела на ее спину.        «Что же тебе пришлось пережить из-за меня. Мне так жаль»        Вдруг она почувствовала боль в руке и тихо зашипела, облокачиваясь на стол. Лив быстро подняла взгляд на блондинку, которая тихо чертыхнулась и непонимающе подняла взгляд, встречаясь с синими глазами:        — Все нормально?        Оливия усмехнулась и наклонилась, чтобы посмотреть ее руку, на которой уже начало появляться покраснение:        — Нужен лед.        — Что, простите?        Девушка покачала головой, закатывая глаза и осмотрелась, думая, что можно использовать и остановила взгляд на маленьком ноже:        — Можно? — она ткнула в предмет пальцем и наклонила голову, наблюдая за реакцией девушки, которая активно затресла головой:        — Нет! Зачем он вам? Боже…        Лив снова закатила глаза и просто подняла руку, а затем ущипнула, смотря, как постепенно понимание появляется в ее глазах:        — Привет.        — П-привет, — девушка перевела взгляд на Морган и в шоке открыла рот, а потом покачала головой, приходя в себя, и протянула руку: — Эльке.        — Оливия.