Графство Дьявола.

Я помню время, когда ты ко мне подходил с веселой улыбкой и глупыми надеждами. Ты верил в то, что всё закончится быстро, победа на нашей стороне. Но тебя сжимают с двух сторон, а моё командование не может даже собрать армию. Всё это слишком тупо и нудно, не так ли? Мы тратим жизни людей в пустую. Но ты так не считаешь, верно? Хорошо, я понял. Буду верить так же, как и ты, в невозможное.

      Копыта стучат по земле, пыль разлетается в стороны. Лошади несутся с невыносимой скоростью, а ветки деревьев хлещут прямо по щекам, не жалея ни лиц наездников, ни листьев. Трое скакунов пролетают между стволов, пересекая поляны, луга и крутые повороты, на которых резкие порывы воздуха рассекают кожу. Адреналин пульсировал в груди, все стремились к одной цели, и тут перед соревнующимися появляется не самый тонкий ручей. Как же дальше? Один из них, не растерявшись, развернул свою лошадь, заставляя ту забежать на холм, сильно оттолкнуться задними копытами, что бы та поднялась ввысь, перепрыгнуть прямо на другой берег и устремиться дальше. За ним последовали другие, ничуть не медля. Первый самоуверенно вырвался вперёд, будто показывая, что он — победитель. Его длинные смоляные локоны цеплялись за ветки, срывали листья, которые в свою очередь запутывались и оставались «на память». Темная лошадь фырчала, поддаваясь хозяину и слушая тихое «ещё немного, давай». — Посторонись, немчура! — крикнул догоняющий, он же второй. Тот быстро поравнялся с первым. Его бурая лошадь на вид казалась крупнее, чем у противника. Немец обратил внимание на своего соперника. Он, отвлекшись, позволил оппоненту перегнать его.       Рывок, последний километр и торжествующие вопли. Бурая лошадь после прыжка замедляется, изящно разворачиваясь мордой к остальным. Казалось бы, в глазах животного тоже плясали радостные искорки. — Ты подлый хитрец, Болгария. — А ты просто не умеешь сконцентрироваться, Германская Империя, — лицо болгара расплылось в улыбке и тот стянул перчатку с кисти, нежно скользнув по плечу лошади. — Ладно, не кипишуй, когда-нибудь да выиграешь.       Возмущённая гримаса не сходила с лица Германии. ГИ сжал вожжи в ладонях и оглянулся назад, на белоснежного коня и его всадника. Австро-Венгрия выглядел недовольнее всех, но, смотря на них, сохранял холодное молчание. — Это было весьма захватывающе, прекратите! — послышался женский голос со стороны. К ним приближалась девушка в ало-золотистой одежде и прозрачной тканью на голове. Османская Империя махнула рукой троим негодующим, хихикая, — Это всего лишь гонка. — Да и черт с ним, я спокоен, — фыркнул Германская Империя, с присущей ему грацией, спускаясь с лошади на траву. Его красные глаза устремились на Австро-Венгрию, который всё ещё прожигал присутствующих взглядом, а слезать на землю тот даже не намеревался. Кайзер на это лишь хмыкнул, схватил за ремни свою лошадь и направился к болгару, — Пошли в деревню, есть же хочется. — Абсолютно согласна, прекрасное решение проблем, — кивнула мусульманка. Она посмотрела вглубь леса, довольно уходя туда. Болгар также слез с лошади, после чего направился за ней. Догнав Царство, Германская Империя слабо стукнул его по плечу кулаком, после чего посмеялся: — Не торжествуй так долго, мне победа обязательно достанется. — И не мечтай, — улыбаясь, покосился Болгария, вскоре оборачиваясь на Австро-Венгрию, который глядел в совершенно другую сторону леса. — Эу, Австрияка, пойдём уже, мечтатель.       Австро-Венгрия сразу же отозвался, отводя отчего-то печальный взгляд в сторону Болгарии. Его зеленые глаза будто говорили о том, что он хочет тут остаться. Что-то это место ему напоминало. Он поправил непослушные рыжие локоны, после чего направился за остальными, тоже предварительно спустившись с лошади, и, стараясь подавить в себе печаль, вновь надел на лицо мину ворчливого и вечно недовольного.       Обычная австрийская деревня. Люди выглядели довольными, каждый занят своей работой. Около недели назад здесь собрались четверо друзей: Австро-Венгрия, Германская Империя, Болгария и Османская Империя. У каждого своя печальная история, но вышли они из одинаковой проблемы — Первая Мировая война. Побеждённые страны, которые вскоре потеряли свой титул и стали никем, сейчас собрались вместе и стараются утопить печаль в общих беседах. Они находились в той деревне, где почему-то, не взирая на богатства семьи, проживала мать Австро-Венгрии. Старая женщина, Королевство Венгрия. Её жизнь тоже потрепала, но выглядела она необычно радостно на людях. Почему только мать? Никто не знает, куда подевался отец Австро-Венгрии, а Венгрия наотрез отказывалась рассказывать это ни своему сыну, ни людям, лишь утверждая то, что он мертв. В любом случае, это не мешало четверке, а Австро-Венгрия давно привык жить без отца, но иногда его задевали темы, особенно те, которые касались именно его родственника.       Сейчас четверка входила на песчаную тропу, оглядывая народ. Все шутили, смеялись и радовались солнечной обстановке в этом краю. Германская Империя похлопал по плечу Австро-Венгрию, захохотав: — Меня эта история всегда забавляла, я даже не понимаю, как она мне ещё не надоела, — край глаза остановился на мимо проходящей женщине, в очах которой читалось презрение. Улыбка упала с лица немца. Эта женщина глядела прямо на него с корзиной белья в руках. Она была не одна, на него с испугом смотрела малышня у сена. Болгария и Османская Империя благополучно ничего не заметили, что-то рассказывая о былом, приближаясь к конюшне. Австро-Венгрия молчал, глядя куда-то в сторону от Германской Империи. Но как только немец замолчал, будто заставив посмотреть на себя, Австро-Венгрия озадачился. Австриец огляделся по сторонам и поймал взгляд ещё одного прохожего, который прожигал немца с неким недовольством. С чего вдруг такое отношение? — Срочные новости! Срочные новости! — раздумья рыжика прервал голос мелкого юнца, который нёсся с газетой. — В Нидерландах пропал бывший кайзер Германии! Срочные новости!       Тут уже замолчала вся четверка. Болгария и Османская Империя прекратили свои шумные разговоры, покосившись на мальца. Но так долго болгар не стоял, он вырвался вперёд, протянул пфеннинги юному раздатчику, схватил газету и возвратился обратно к своей компашке. — Не смешной юмор, — нервно усмехнулся славянин, замедляясь и утыкаясь зелеными глазами прямо в текст. Германская Империя, не выдерживая такого ожидания, подходит к болгару, вырывает из рук газету и пробегается глазами по тексту. — Что же ты не сказал, что тебе запрещено уезжать из Доорна?.. — тихо проговорил Болгария. Османская Империя пробежалась взглядом по двум друзьям, притянув свою ладонь ко рту в ожидании худшего. Австро-Венгрия молчал. Он ловил взгляды прохожих на своём кузене, будто бы отгоняя их силой мысли.       Германская Империя, не спеша, опустил газету и с тихим ужасом уставился в пустоту. Болгария уткнулся локтем о его плечо, хмыкая: — Что делать будем, беглец? — Понятия не имею, — тихо цедит немец, стиснув зубы. Теперь он понимал взгляды людей, но из-за чего злоба? Это ещё предстоит узнать. — Нам надо быстрее вернуться домой, — зашипел Австро-Венгрия, стуча по плечу кузена, чтобы тот очнулся от ступора и наконец обратил внимание на окружающий мир. Это подействовало, ведь бывший Кайзер глянул на австрийца, кивнул тому и вышел вперёд, утягивая за собой лошадь: — Австро-Венгрия прав, нам бы уйти отсюда, — он снова ловит взгляд прохожего, — да побыстрее.       Остальные двое его поняли, последовав за тем. Они в короткие сроки очутились у конюшни, сдали лошадей, оплатили уход, и после втроём пошли куда-то в глубь деревушки. На пути встречались дома уже слегка побольше, учитывая то, что здесь уже жили не самые бедные люди, но и не богатые. Богатым сёла ни к чему. Австро-Венгрия вырвался вперёд, повернулся боком к Германской Империи, пожирая взглядом зелёных глаз: — Ты ведь знаешь, что люди могут запросто тебя сдать? — Я тебе больше скажу, я в этом и не сомневаюсь, — мрачно вздохнул немец, отводя взгляд. На это Австро-Венгрия промолчал, после спокойно продолжил путь, отвернувшись.       Спустя время, те оказываются дома. Когда австриец организовал встречу, он решил, что свежий деревенский воздух и природа самое то, чтобы погулять с друзьями. Тем самым он обеспечил им и временное жильё, а точнее, у себя дома. Здесь просторно, проблем возникнуть не должно. Османская Империя уже успела покрутиться с Королевством Венгрией и поговорить насчёт ужина. Однако её непристойные шутки, ворошившие прошлое, сильно раздражали женщину в возрасте, от чего первая быстрыми темпами отправилась к парням. Не сказать, что они были веселы, но Болгария являлся разговорчивой личностью, как и Германская Империя. Они часто разряжали обстановку, но сейчас немец не был в настроении, только хмуро уставился в пол. Даже попытки Болгарии начать диалог разбивались вдребезги и заканчивались ничем. Австро-Венгрия сидел на диване, скрестив руки и закрыв глаза. Он всегда выглядел хмурым, но сейчас для этого хотя бы была причина. — Мисс скоро всё сделает, — как-то недовольно проговорила Османская Империя, садясь на стул рядом и тоже скрещивая руки. — Опять довела, — твёрдо и с ноткой раздражения фыркнул Австро-Венгрия, будто пробудившись и садясь ровно. Австриец выдернул из рук Германской Империи газету. Она слегка порвалась, но нужный текст сохранился, а на всё остальное молодому человеку было до лампочки. — Не довела, — зло буркнула турчанка. — Я вижу иначе, — рыкнул на ту рыжик, откладывая газету подальше от немца. Кайзер на это особо не отреагировал.       После ужина Венгрия присоединилась к компании, начиная расспрашивать про сегодняшний день. Четвёрка как-то расшевелилась. Болгария стал расхваливать свою победу на гонке с лошадьми, Германская Империя снова стал фыркать про то, что победил тот хитростью. Он отвлекся от проблемы, что даже развеселило троих. Австро-Венгрия лишь глядел на всех немигающим взглядом, молча выслушивая. Вечер, к слову, удался, вопреки напряжённой обстановке до этого и после. Что делать с данной новостью пока никто не знал, и все вскоре отправились в комнаты. Османская Империя расхаживала по комнате с Болгарией, как Германская Империя со своим кузеном — Австро-Венгрией. Да и не особо кто и возражал.       Время близилось к полночи. От других по дому ничего слышно не было. Германская Империя сидел на кровати, упираясь взглядом в окно. Даже после того, как Кайзер отвлекся на реальность, в голове немца вертелся вопрос: как вернуться так, чтобы мало того никто не схватил и не передал сам, так ещё и по приезде не отхватить проблем? Нет, проблемы точно будут, это гарантировано. Тут лишь думать над их смягчением. Кивнув самому себе, бывшая империя откинулся головой назад, на подушку, уставившись взглядом в потолок. От столь мрачных мыслей вскоре отвлёк голос брата, который лежал на соседней кровати. Посмотрев в его сторону, Германская Империя хмыкает. — Ну и чего не спишь? — слабо и сонливо спрашивает А-В, усаживаясь на край. — Угадай. — Тут и гадать не надо, — раздражённо вздохнул австриец. ГИ отвел взгляд, замолкнул. Именно так две Империи продолжали глядеть по разные стороны, даже не думая заканчивать. Разрушив столь нервную ситуацию, рыжик вновь поворачивается к немцу: — Придумал, как отвертишься? — Я просто постараюсь вернуться. Думаю, выезжать буду на днях, может и завтра, — невольно скривил губы в фальшивой улыбке немец. Он глянул на Австро-Венгрию, который даже поворачиваться к тому не желал. Что ж, он всегда был вредным и раздражительным человеком, однако именно эти черты и забавляли Кайзеровца. Германская Империя кладёт ладони под голову, лёжа глядел в потолок, да слабо улыбался: — Нет, это не конец… Я обязательно ещё с тобой встречусь. — Когда? В ином мире? — Австро-Венгрия повернулся к кузену. — И до него успеем. Нет желания бросать тебя вот так, — ГИ закрыл глаза, расслабляясь. Улыбка слетела с его лица, что говорило о полной серьёзности его речи. — Хоть на этом спасибо. Но лучше бы ты действительно подумал, как будешь зад свой спасать, — такое поведение со стороны немца часто унимало капризы австрийца, потому Германская Империя знал, на что давить. — За такое не благодарят, — и вот, бывший Кайзер отворачивается, показывая, что разговор окончен. Да и Австро-Венгрия не особо печален окончанием, из-за чего тоже укладывается на кровать. Однако, из чистой вежливости, он тихо прошептал пожелание «доброй ночи» немцу, на кое ответа не последовало. Возможно, Германская Империя уже просто мирно вырубился.       Утро никогда начинается не с кофе. Солнце только взошло, а из компании проветриться решил Болгария, который уже успел оказаться у конюшни. Он хотел забрать свою лошадь, однако прислушиваясь, замечает, что сторож разговаривает на весьма любопытную тему. В этой деревушке новость о пропаже Кайзера казалась поразительной, а о его нахождении тут — и вовсе чем-то невообразимым.       Болгар приподнял бровь, аккуратно подошёл к двум людям, которые в своём бурном рассуждении даже не замечали славянина: — Не, брат, тут дело глубже, — подходя к телеге, говорил рабочий, закидывая сено, — Ты вот погляди: в конфликте в Сараево хоть как-то связана была Франция? — Ну нет, но. — Но! Не была! Разве не тупо со стороны Кайзера вмешивать в войну государство, которое к Гаврилке или Фердинанду не имел никакого дела? Ах, так ещё и не дав России решить вопрос с ультиматумом, предоставленным со стороны этого Кайзера. — Да Вы о своём государстве подумайте: у немцев не было времени ждать. — Будто они волновались за нас. — к ним в разговор пришёл ещё один человек, оперевшись рукой об стену. Благо, никто из троих не видел Болгарию, а он делал вид, что что-то искал, иногда останавливаясь. — Что ты имеешь ввиду? — сказал охранник, скрестив руки. — Наплевать было ему, вот что. Кайзеру лишь бы господство. Вспомни там, этих, сербов. Не думал, что происшествие могло быть спровоцировано немцами? — Звучит нелогично. — Очень даже логично! Вот глянь, сербы агрессируют на нас, а немцы давят на нас, дабы мы объявили войну. — Зачем немцам сербы вообще? — А немцы уже знали о реакции России, вот поэтому и не ждали ответа со стороны русских. И французов подбили. А без союзников никак, вот мы и попали в сетку рыбака. — Вот же гад! — рыкнул человек у сена, вонзив вилы в землю. — Вот именно. Так что, предлагаю поддержать народ здесь: мы достаточно страдали, так пусть и он отведает страдания миллионы простых людей. Я не намерен отдавать его живым. Его ж заберут и продолжат дальше в ноги кланяться, никто и пальцем же не тронет!       Настигло молчание. Болгария даже слегка дёрнулся, глянув в сторону троих. А двое из них выглядели уверенными в своих словах. — Я за. — берёт один из рабочих вилы обратно на руки, поднимая вверх, — надо уже растормошить этого придурка с земли, который творит такую ересь, так и ещё сбегает со своей тюрьмы! Зря не продолжили суд над ним. — Мне нравятся твой настрой. — улыбнулся инициатор, оглядываясь на охранника, — ты тоже давай. За поддержку! — Я подумаю.       После столь поражающих слов они ушли. Болгария выпрямился, глядя троим вслед. ≪Нет.≫ — болгар сорвался с места, убегая с конюшни, — ≪Это ненормально. Они убьют его ни за что!≫