Графство Дьявола.

      ≪Быстренько, туда и обратно.≫ — именно так думал Австро-Венгрия, рассматривая карту. Сегодня был первый день, когда его мать, Королевство Венгрия, позволила ему спокойно ходить по кабинету отца. Было интересно, однако очень непривычно, ведь раньше доступ к свободному перемещению по этой комнате был закрыт. АВ хотелось разглядеть больше книжек, бумаг и записей в этой комнате, но Венгрия выгнала его, сунув карту в его руки. Досадно, но что поделать?       Сейчас австриец направлялся, судя по карте, к деревне на чёрном коне, ведь свою лошадь он надумал отдать брату. Венгрия приказала сыну, чтобы он не задерживался, и, если там никого не будет, в том числе и ГИ, лучше возвращаться обратно. Где его брат сейчас — знает лишь Бог. Решил Австро-Венгрия отправиться в путь примерно в полдень. Ночью они сильно измотались, что проспали чуть ли не десять часов, не считая, конечно, Венгрию. Она вообще спит?       Занял этот путь до невиданного места достаточно много времени. Впереди уже виднелись дома, причём разные — деревянные, каменные… Все разрушены. Место заброшенное, дряхлое. То, что люди здесь не живут — видно сразу. Но АВ тут же задумался — почему немец не отправился назад? Или где-то решил поспать, в одной из этих развалюшек?       Австриец скривил мину от одной мысли об этом. Есть же у Великой империи хоть какая-то гордость?       Но всё-таки, Австро-Венгрия решил проверить дома. Начал он с каменных. Как только он подошёл к двери первого дома, так его тут же отвлек женский голос. АВ повернул голову, нахмурившись. Перед ним обычная, дряхлая старушка. — Какие люди… Не ожидала я здесь увидеть такие почётные лица, — она дружелюбно усмехнулась, — чего ж вы ищете в таком месте? — Не чего, а кого, — грубо ответил Австро-Венгрия, скрестив руки, — вы тут черноволосого дурачка не видели? — Ха-ха, я видела одного странствующего парня, — посмеялась старуха, подходя. — Вот и славно! Он мне нужен. Куда этот чёрт пошёл? — Он искал людей, и нашёл их… — спокойно сказала старая, спрятав руки за спину. — Так всё-таки он смог найти кого-то. — задумался АВ, — А где он? — Это я уже не знаю. — помотала головой женщина. Австро-Венгрия с недоумением глянул на неё: — Как так? Вы ж сказали, что он нашёл людей. — Верно. — согласилась та, — Я рассказываю то, что он мне поведал. Куда ушёл дальше — мне неизвестно. Память с возрастом страдает… — Ясно. — фыркнул австриец, подходя к своему коню, — Если нашёл, я надеюсь, не в этой деревне. — Уж точно не тут. Здесь и людей нет. — хихикнула та, открывая дверь дома.       Австро-Венгрия запрыгнул на коня, собираясь уже уходить, но он остановил взгляд на старушке, задумавшись. А что она тут тогда одна делает? — Я б хотел узнать, раз уж тут никто не живёт, чего вы тут находитесь и как вас звать-то? — Руфина. — женщина повернулась, остановившись, — Я каждую неделю сюда хожу проверять. Я прямиком оттуда.       Она указывает на северо-восток. Там действительно была вторая деревня, но далеко. Австро-Венгрия прищурился, явно не понимая старую: — Руфина, да? А на кой чёрт вы тут ходите, раз живёте далеко? — Что за грубость… — немолодая женщина явно обиделась, — люблю гулять здесь. И не так уж и далеко, в детстве я куда дальше целыми днями ходила! — Вы либо меня за дурака принимаете, либо сами логикой не пользуетесь. — раздражённо прошипел АВ, поворачивая коня и уходя. Руфина лишь пожала плечами. — Будь так…       АВ покинул самобытное место со странной бабулей. В какой-то мере, она его раздражала. Дома австриец поведал Венгрии, что Германская Империя не находится в той деревне, а нашёл другое место, где его приняли с теплотой. Двое всё-таки сошлись на том, что если даже там начнут преследовать беглого Кайзера — он вернётся обратно. Если нет, ГИ там останется.       Но чего боялась Королевство Венгрия, так и осталось загадкой.

***

      Германская Империя не знает, сколько времени пролежал в отключке. Вокруг безграничный мрак и тишина. Ощущения были странные. В голову ударили чем-то тяжелым, и она до сих пор болит. С трудом открыв глаза, ГИ продолжал неподвижно лежать. Он находился на чём-то мягком, в темноте не разобрать, но похоже, что на кровати. Ровно, обувь снята, руки были сложены в замок на груди. Ничего не видно… Может, оглядеться? ГИ повернул голову в другую сторону, и заметил еле скользящий из-за штор лунный свет. Но его недостаточно, чтобы осмотреть помещение, слишком мало. Глаза стали привыкать к темноте, и становится понятно, что Империя находится в большой комнате.       ГИ никогда не боялся темноты. Но сейчас, мрак, скрывающий за собой всё, заставлял его не шевелиться. Но теперь можно разобрать теперь шкаф, двери, кровать и что-то ещё. Немец пригляделся, стараясь понять, что же находится там, у стены. Оттуда слышен шум. Кажется, там что-то шевелится. Внутри Империи всё передёрнулось, сжалось в ожидании чего-то худшего.       Оно встало с места. Кажется, это человек, но его не видно. Теперь и не слышно. Мало того, что ГИ еле разобрал, что там, так теперь он даже не может понять, что силуэт делает по звуку. Немец решил привстать, но делая это аккуратно и тихо, постепенно садясь на край кровати. Теперь он просто смиренно глядел во мрак, на силуэт существа.       Существо сделало шаг. ГИ стало не по себе: кажется, оно смотрит прямо на него, ведь он остановился в странном положении. И тут, резко придя в себя, Империя рычит: — Что же ты там шебуршишь?! Выйди из темноты и покажись, как нормальный человек!       Силуэт не двинулся. Кажется, он действительно глядел на немца. К сожалению, отсутствие реакции существа сбило всю уверенность ГИ. Черноволосый вновь глядел на него, будто ожидая наказания за такую смелость. — Ты боишься? — громом средь тиши прозвучало из темноты.       Германская Империя поднял взгляд на силуэт — он приблизился. Теперь его видно куда лучше. Высокий мужчина, а голос спокойный, приятный… Но слишком холодный, уже знакомый… Никакого доверия он не внушал. — Молчишь… — силуэт повернулся к окну, приближаясь к нему.       Резким движением он распахнул плотные шторы окна: луна мигом озарила загадочную комнату, пробираясь в каждые уголки. Теперь перед ГИ появился обычный человек. Взрослый мужчина с приятным голосом, ухоженными, черными волосами, уложенными на бока, и глаза… Жёлтые змеиные глаза безжизненно и пусто смотрели в окно. Бледная кожа казалась нездоровой. Возможно ли, что этот человек также не соответствует своему возрасту, как та старушка Руфина?       Этот человек взглянул на Германскую Империю, опуская руки со штор. Его заинтересованный взгляд внимательно осматривал тело немца, от чего тот поёжился. — Какая мужская фигура… — прошептал незнакомец, приближаясь к ГИ.       Встав чуть ли не над ним, он аккуратно и бережно берет одну прядь волос Империи, поглаживая большим пальцем: — Длинные, густые волосы с яркими, красными глазами напоминают мне вампиров. — он берёт ещё одну с другой стороны, иногда глядя на лицо черноволосого, — Твоя внешность может пугать людей, но в ней есть что-то острое и аккуратное.       Сейчас Германская Империя мог разглядеть лицо незнакомца до деталей. Желтые глаза казались хищными, холодными и опасными. Движения, слова мужчины заставляли ГИ покорно сидеть на месте, слушать и напряжëнно глядеть на него. Мужчина отпустил волосы, нежно беря ладонь немца, проводя по пальцам: — Возможно, ты чем-то занимаешься. Наверное, фехтованием, как твоя мама, я правильно говорю?       Теперь стало страшней: этот человек знает его мать, знает ее хобби и правильно угадывает насчет увлечений ГИ. Фехтование — действительно то, чем занимается Империя и по сей день. — Кто вы? — тихо осмелился спросить немец.       Ответа не последовало. Незнакомец разглядывал руку, затем аккуратно опустил её. Он посмотрел на лицо и волосы ГИ, вскоре остановив взгляд чуть ниже, на груди. — Сними с себя верхнюю одежду. — Зачем? Ответьте на вопрос. — ГИ нахмурился, сжав под руками одеяло.       Взгляд незнакомца тут же метнулся на немца, хищно пожирая его. По идее, тот даже ничего не сказал, но Империя невольно сжался от него, опустив взгляд. — Я не… — Если нет, позволь мне это сделать. — Нет! Ответьте на вопрос, кто вы? — прошипел немец, поёжившись.       Неизвестный замолчал, отворачиваясь к окну и заплетая пальцы за спиной. Он молчал, но всё же решил ответить: — Я тот, чьего имени ты бы испугался.       Германская Империя нахмурился, презрительно глядя на человека: — С чего бы? — Ты испугался того, что Руфина не соответствует времени. Надо мной часы также не имеют контроля. — после этой фразы он отвернулся, подходя к столику, — если хочешь знать, подойди ко мне.       Таинственный незнакомец вновь стоял там, где ГИ его заметил впервые. Но идти ли к нему? Если подумать, то он как раз-таки и ударил немца по голове, вырубив. Здесь легко догадаться по такому же голосу. Империя посидел ещё немного, но решился встать, медленно подходя к мужчине и столику. Он оглядывал всё, что было в поле зрения, будто искал подвох. Незнакомец смиренно ждал его, пока ГИ всё же не подошёл, осматривая вещи на столе. — Садись. — приказал мужчина, дожидаясь, пока немец сядет.       Германская Империя аккуратно сел на место, глянув вперёд. Перед ним было зеркало, по краям которого были красивые узоры, будто заросли. На концах стола, у зеркала, были свечи. На самом столе находилась книга и череп. Именно череп и напрягал немца больше всего. — Он… Настоящий? — прошептал ГИ, пристально глядя на предмет. — Верно. — ответил мужчина, находясь сзади и аккуратно перебирая волосы Империи, — ты начинаешь привыкать к тому, что здесь происходит. — Я не понимаю… — ГИ опустил взгляд, сжав ладони в кулаки.       Германская Империя никогда не был трусом. Он всегда смело шёл вперёд, навстречу всем преградам. Что же происходит сейчас? Перед ним череп мертвеца, пожелтевший и с трещинами. Сзади незнакомец с таким же несоответствием своего возраста, как Руфина. Проклятье, лошадь… Империя бы мог бежать? Ах, бежать… Двери заперты. А заперта ли дверь в этой комнате?       Мужчина сзади взял расчёску, начиная приводить волосы брюнета в порядок. — Зачем… — ГИ хотел было повернуться, но незнакомец придержал голову немца, показывая, что не стоит. — Твои волосы хорошо потрепались во время путешествия. Такой красоте негоже оставаться в беспорядке.       Империя замолчал. Этот человек отдаёт слишком много внимания его волосам. Чем они ему так понравились? — И всё же… Как вас зовут? — А готов ли ты? — мужчина берёт со стола ножницы, от чего ГИ дёрнулся, — Я не наврежу тебе или твоим волосам.       Он действительно убрал волосы немца с шеи, погладил рукой за воротником Империи. ГИ напрягся. В этот момент остаётся верить словам встречного.       Чик, и мужчина кладёт ножницы на стол, приподнимая подборок немца и что-то забирая с его шеи. Империя обратил внимание и заметил — незнакомец забрал его крестик. ГИ дёрнулся, вставая со стула и пытаясь забрать: — Ты чего творишь? — Здесь этого быть не должно. — спокойно ответил мужчина, тут же выкидывая вещицу в окно. — Ты!.. — Германская Империя хотел было поймать вещь, но не успел, растерянно глядя в окно, — ты хоть понимаешь, что выкинул? — Я понимаю свои действия. — ГИ резко схватили сзади, заламывая руки и кидая на кровать, сверху прижав, — Тебе некуда идти. Тебе придётся быть со мной, пусть ты и не девушка, какой казался. — Больной! — взвизгнул Империя, стараясь высвободить руки, но незнакомец быстро связал их верёвкой, из-за чего освободить их вряд-ли получится.       Мужчина позволил ГИ перевернуться, как тот тут же отползая к стене на кровати, гневно глядя на того. — Прекрати этот цирк и скажи свое имя нормально, придурок! — прошипел немец, — Если ты считаешь, что я как-то похож на вас, то даже не мечтай. Высвободи из этого дурдома!       Желтые глаза незнакомца спокойно глядели на брюнета, пока их хозяин сидел на краю кровати. Кажется, слова его не шибко тронули. Однако, он берёт с кармана маленький нож, от вида которого ГИ замер. — Имя моё — Австрийская Империя. — мужчина приблизился к немцу, резко сжав шею Империи и вдавливая в стену, — Я уверен, ты меня знаешь. — Кха… — ГИ зажмурился от боли, чувствуя, как одежда на груди быстро рвётся, освобождая тело от ткани.       Перед немцем действительно был отец АВ. Отец, который покинул семью кузена еще в малом возрасте. Куда он пропал и где всё это время находился — не знал никто. Но сейчас этот секрет раскрылся перед Германской Империей.       Шею немца отпустили. Подняв взгляд на АИ, ГИ опять заметил заинтересованность в глазах австрийца. Он положил руки немцу на талию, поглаживая вверх и вниз, тихо приговаривая: — Пойдёт… — Что пойдёт? Выпусти! — прошипел ГИ, тут же ударяя ногой в бедро АИ, явно не довольный такими действиями.       Было заметно, что Австрийская Империя удивится такому поведению, разглядывая ноги Германии. Однако, он быстро разобрался, хватая наглеца за ту самую ногу. Надавливая коленом, АИ берёт германца за плечо и переворачивает на живот. Пока Германская Империя либо шипел, либо рычал, австриец старался делать всё быстро, хватая за волосы и приподнимая. Австрийская Империя разрезал верхнюю одежду немца ножом, отбросив ненужную ткань в сторону. — Забавно… — прошептал австриец, вдавив голову ГИ в подушку, — Прекрасная фигура, однако стоит поработать над ней…       Он дотронулся ножом до спины немца. Германская Империя замер, выпрямляясь и стараясь как-то освободить голову, ведь дышать было уже нечем. И вот, АИ начал медленно водить кончиком острого ножа по спине вниз, тем самым оставляя рану. — З-зачем… — промычал Германия, сжавшись.       В ответ Австрийская Империя решил надавить на кожу сильнее, тем самым делая порез глубже. Немец прошипел от боли, замирая и жмурясь. Это было слишком неприятно и унизительно.       Австриец остановился. Он убрал нож, наклонившись и слизнув кровь с раны, которую сам и оставил. От холодного языка по спине прошлись мурашки. Германская Империя терпел, терпел эту боль, мысленно задаваясь вопросом: а зачем? Почему он это делает? — Твоё сопротивление… — АИ провёл рукой по бедру немца, задев пальцем штаны, — меня совершенно не устраивает.       ГИ хотел что-либо рявкнуть ему в ответ, однако он сейчас не в том положении, чтобы огрызаться. Рядом с австрийцем нож, он может зарезать Империю тогда, когда захочет.        АИ перевернул ГИ на спину, от чего последний прошипел сквозь зубы, выгибая спину. — Я уверен, ты будешь послушным мальчиком… — Австрийская Империя вновь взял нож, преподнеся к ключице. — Чего ты ждёшь от меня? — прошипел немец, стиснув зубы. — Я жду покорности. — он наклонился над лицом ГИ, пристально глядя в красные глаза того, — И я её получу.       Он целует Германскую Империю в губы, крепко держал за подбородок, пока другой рукой проводит ножом по торсу ГИ. Германия зажмурился, мыча и стараясь убрать голову, но рука и нож показывали, что лучше тому не сопротивляться.       И вот, нож дошёл до штанов, где и остановился. Оторвавшись от поцелуя, АИ глядит вниз, прорезая и разрывая одежду, пока на теле немца не осталось лишь одно нижнее бельё. — Нет… — прошептал ГИ, отвернув голову, — Я не хочу… — А я не хочу, чтобы ты упрямился. — поднял взгляд австриец, задевая ладонью ткань панталонов, — Безвыходная ситуация, правда?       Германская Империя сжался, сдвигая ноги вместе и старательно не встречаясь взглядом с тем. Пару минут назад он вёл себя куда смелее, чем сейчас. Так противно от того, что его будут использовать, как девушку.       А Австрийская Империя особо и не церемонится, ножом срезая оставшийся элемент одежды с немца. На ГИ не осталось совсем ничего. Германская Империя чувствовал себя униженно и некомфортно, прикусив губу и сжимаясь лишь крепче.       АИ, напоследок бегло оглядев тело немца, потянулся к тумбочке рядом, что-то взяв. ГИ обратил внимание на это и заметил в руках австрийца какую-то коробку. Надежды на то, что Австрийская Империя не будет ничего дурного делать отпали моментально, как немец увидел какую-то мазь. Нож лежал без внимания рядом. Ах, если б ГИ мог взять его… Всё преимущество было бы в его руках.       Однако, ГИ решил хоть как-то начать действовать, пусть шанс на удачу и мал. Пока австриец открывал коробку, он грубо ударил его ногой, таким образом откинув того и отодвинувшись, сев. По рыку Австрийской Империи стало понятно, что ему было больно. Он тут же ухватился за нож, поймал за ногу немца и вонзил оружие в лодыжку. ГИ взвизгнул от боли, тут же сжимаясь и согнувшись. Нож слишком глубоко вошёл в ногу. — Я надеялся, что ты будешь куда спокойнее.       Австрийская Империя вынимает нож, встаёт с кровати и направляется к шкафу. Германия глядел на свою кровоточащую ногу, сжавшись в комок. Если он продолжит, убьёт ли его АИ? А дойдёт ли до этого? Больно… Даже шевелить слишком больно.       Сидеть ему в таком положении пришлось недолго, — до того момента, пока АИ не потянул его за волосы, что-то надевая на шею. Оглядев предмет, ГИ замечает петлю. Холодок прошёлся по спине, от чего он с испугом глянул на австрийца. А тот сгибал ноги немца, связав их в такой позе. Теперь Германская Империя никак не сможет дать отпор.       После этого спектакля, АИ уселся между ног немца и потянулся к низу. Германская Империя уже чувствовал пальцы у своего ануса, от чего недовольно промычал и отвернулся. Не прошло и минуты, как австриец пустил в ход пальцы. ГИ тихо проскулил, выгнувшись. — Если ты расслабишься, так больно не будет. — Австрийская Империя продолжил своё дело, активно нажимая пальцами на стенки.       Слишком легко ГИ поддался этому безбожнику. По крайней мере, так думал сам немец. В голове уже мелькали мысли насчёт того, что надо было сделать иначе.       АИ не так уж и долго проделывал эти упражнения. Вот, доставая пальцы, он потянулся к плечу немца, берясь за верёвку на его шее: — Любое сопротивление обойдётся тебе дорого. — Слегка затянул петлю австриец.       Германская Империя настолько противно и беспомощно себя ощущал, что смерть сейчас казалась единственным выходом. Но умирать так, да и с этим извращенцем было не менее противно. Когда это закончится?       Одной рукой АИ держался за бедро немца, тем самым себе помогая. ГИ действительно не ожидал столь резкого толчка, от чего вскрикнул, задирая голову и сжимаясь. Австриец как-то недовольно поднял взгляд, наматывая верёвку себе на руку: — Если продолжишь упрямиться и противиться, тебе и дальше будет больно.       Германскую Империю невольно бросило в дрожь. АИ всё так же нагло старается войти, игнорируя болезненные крики другого. Мысли насчет того, как это противно отлетели, осталось думать о том, как это пережить. Петля на шее сужалась больше, а это означало, что немцу пора поддаться этому антихристу. Одна мысль об этом — и уже тошнит. Полузакрытыми, мокрыми глазами ГИ взглянул на процесс, прикусывая губу. Как только он расслабился, вход ощущался куда быстрее, выдавливая неприличные стоны из немца. Ощущая некую власть, Австрийская Империя отпускает петлю, берясь двумя руками за бедра и начиная движение. Непривычно, больно — но ГИ старался вести себя более расслабленно, от чего ощущал себя куда позорнее, чем раньше. Дрожа и утыкаясь в своё же плечо, он невольно выгибался, ощущая каждый толчок как какую-то пытку. Возможно, АИ было даже всё равно, ведь усиливая движения он, видимо, даже не думал, каково немцу, искалеченному и беспомощному. Перебирая руки на спину Германии и кусая за плечо, АИ даже тихо прорычал, прижимая его к себе. — Хватит… — взвизгнул ГИ от очередного резкого толчка, выгибая спину.       Австрийская Империя успешно проигнорировал, лишь сильнее укусив за плечо, царапая спину немца. Царапая по самой ране. Но есть ли до этого дело АИ? Ах, раны… Они болели с каждым разом сильнее и сильнее, ногой шевелить было невозможно. Какие-либо просьбы быть помягче никак не трогали насильника — он бил яростней, кусался и царапался больнее.       Как долго это длилось? По ощущениям — вечность. На деле не ясно. Однако, когда Австрийская Империя всё-таки излился, так ещё и внутрь, мысленно ГИ радовался — это конец?       Австрийская Империя, крепко обнимая дрожащее тело, аккуратно опустил его на кровать, развязывая сжимающие верёвки. Они сжимали сильно. Когда АИ развязал и руки, немец устало стал оглядывать их — вмятины после верёвок остались. Всё тело сильно ныло.       Австрийская Империя быстро привел себя в порядок. Он всё так же холодно глядел на немца, сидя на краю. — Прикройся. — австриец отошёл к зеркалу.       Было ощущение, что он пытался обвинить ГИ за его сейчашний вид. Отвечать что-то на его реплику не хотелось. Потому, Германская Империя послушно укутался в одеяло, тихо шипя от боли и всё так же стараясь лежать на боку. — Лучше тебе найти другое одеяло. — задумался АИ, проведя рукой по мягкому покрывалу, — Неправильно будет оставлять тебя в грязи.       Действия Австрийской Империи казались странными. То он ухаживает за волосами и чистотой немца, то трахает, как будто ГИ не был девственником. Германская Империя полузакрытыми глазами посмотрел на австрийца, который рылся в шкафу, будто ища что-то. Он достал какую-то белую ночнушку. И на вид она казалась… Женской? — Попробуй сесть. — приказным тоном сказал АИ, подходя к ГИ.       Германская Империя нахмурился, убрав одеяло и медленно, жмурясь от боли, сел. Раны на животе и спине, казалось болят от одних изгибов. Ах, а ведь не только там, но и зад после такого грубого первого раза болел так, что садиться было неприятно. — В этих ранах виновата только твоя упрямость. — Австрийская Империя спокойно надел эту ночную рубаху на немца, садясь на край кровати и застёгивая на спине.       ГИ молчал. Молчал и просто смотрел на рукава ночнушки. Он и так чувствовал себя ужасно. В моральном и в физическом плане. Стоил ли таким вступать в ссору с АИ? Австрийская Империя уже закончил с пуговицами. Он же, немного погодя, аккуратно берёт немца на руки: — Обними меня за шею и держись. Ты же не хочешь, чтобы я держался за больную спину?       ГИ обнял, держась. АИ всё-таки придерживал Германскую Империю за плечи, но в основном этой рукой он открывал двери. Ему не тяжело так? Австриец направился из комнаты куда-то дальше. Стены здесь такие же фиолетовые и тёмные, но без узоров. Также здесь был виден ковёр на тёмном полу. Краем глаза ГИ изучал местность, крепко держась за шею австрийца. Они пришли в какую-то другую комнату, где АИ усадил немца на кровать. А тот лёг, так ведь легче. — Побудь тут, я вернусь кое-с-кем.       Австриец ушёл. Теперь Германская Империя один. По идее, сейчас можно было попытаться убежать, но нога… Как ни крути, но она меньше болит только в лежачем состоянии. Интересно, куда АИ ушёл? За кем? Он скоро вернётся. Сейчас ГИ осматривал комнату: она похожа на ту, но здесь другие шторы и более широкая кровать. Кажется, на двоих. Честно, переворачиваться и проверять не хотелось. Здесь также находился шкаф и возможно что-то ещё за спиной. Полки, книги, тумбы… На деле тут много чего. Картина ещё. Большая. Чья эта комната?       Скрип двери уже означал приход Австрийской Империи. Вяло глянув, ГИ заметил с ним ещё одного низенького человека, а с ним — девочку. Кажется, она совсем молодая, можно дать лет так 14. Позже стало ясно, что мужчину зовут Давид, а девочку — Люся. Какое простое имя. Откуда они тут все?       Они пришли не просто так. Давид был хорошим врачом, как АИ подметил, «при жизни». Жуткая фраза. А девочка живая, получается? Она ему помощница. К слову, они пришли только для того, чтобы зашить и обработать раны. Австрийская Империя стоял у стола, оглядывая что-то на нём. Там были бумаги, но на них что? АИ выглядел обеспокоенным.       Всё это закончилось. Они ушли, а ГИ успел переодеться в другую ночнушку только потому, что та слегка испачкалась. Германская Империя устало лёг на кровать. Австрийская Империя подошёл, сел на край кровати и начал аккуратно гладить по талии немца. Неприятно, когда там трогают, потому ГИ съёжился. — Это моя комната. — АИ глянул куда-то вперёд, — Никому сюда входить нельзя. Но тебе сделаю исключение.       Приятно конечно, но зачем? Германская Империя уже успел отличиться чем-то? Ах, да… АИ что-то вякал про «остаться с ним». Ужасно…       ГИ уже потихоньку клонило в сон. Австриец встал с места и направился к полкам, беря какую-то книгу и садясь в кресло. Было интересно, когда он пойдёт спать. Но не сказать, что немец как-то долго продержался в полусонном состоянии. АИ сидел до конца, пока Германская Империя не заснул.