Графство Дьявола.

      Народ выглядел напуганным. В ожидании худшего, компашка Центральных Держав, будто притаившись, ждала тот самый злосчастный визит. К ним не рвались толпой, чего вполне можно было ожидать. Пришло всего-то два человека, которые требовали информацию о Германской Империи. Ложь Австро-Венгрии удалась. Учитывая его былое величие в стране, возможно, кто-то ещё проявлял уважение к сошедшего с трона монарху. Однако, были и те, кто доказывал, что АВ также желал зла своему народу. Жители деревушки будто поделились на два лагеря. Но австриец, что уже понятно, умел врать, причем настолько, что недовольные люди попросту стихли. Прикинуться беспокойным братом, что ищет своего потерянного кузена, было достаточно правдоподобно. Впрочем, тут лишь дивиться разностороннему настрою людей.       Время показывало один час ночи. Австриец слабым взглядом прошелся по часам, рассматривая аккуратные и тонкие стрелки. — Тебе бы в театре работать. — любитель прерывать тишину, а именно Болгария, вошел в комнату, потягиваясь. Он выглядел потрёпанным и сонным, — Как я устал, Боже…       Взгляд АВ с презрением уставился в сторону славянина. Болгарин, не обращая внимания, подошёл к лестнице, хватаясь и опираясь о поручень: — ОИ спит? — Да. — подперев голову рукой об подлокотник дивана, Австро-Венгрия сопровождал взглядом мужчину. — Ну и пусть. Пойду тоже… — пожимая плечами, Болгария разглядывает АВ с интересом, — А ты когда? — Скоро. — Славно… Тогда, спокойной ночи. — слегка улыбнувшись, Царство поторопился подняться на второй этаж, будто избегая разговора с австрийцем. Весьма возможно, что болгарин просто не намерен портить себе настроение ворчанием бывшего союзника.       Визит Болгарии продлился всего-то пару минут. Австриец вновь может побыть наедине со своими мыслями. В доме, может быть, все уже давно спят. Империя, наслаждаясь тишиной, сам начинал дремать, пока голос за спиной не заставил его вздрогнуть: — Куда ГИ убежал? — звонко прозвучал голос матери. Королевство Венгрия, по правде говоря, не выглядела утомлённой. Её грозный, в то время волнующийся взгляд давил на душу Австро-Венгрии, заставляя отвечать сию минуту. — А? Ах, ГИ… — ещё не очнувшись, АВ слабо улыбается, — он ушёл в лес… — В какую часть леса? — голос венгерки звучал всё строже и грознее. Австро-Венгрия, глянув на неё, фырчит: — Разумеется, западную… — он встаёт, скрещивая руки и наклоняя голову, — северо-западную часть леса. Насколько знаю, там есть деревушка… — Деревушка! — КВ отвернулась, прикрывая рот в лёгком испуге, — западная часть…       АВ странно глядел на матушку, но не придавал этому значения. Он направился к лестнице, куда недавно отправился Болгария. Королевство Венгрия, немного постояв, дергает сына за рукав, хмурясь. Теперь достаточно лишь её вида, чтобы хотя бы побеспокоится, что случилось. — Тебе дорог твой кузен? — Будь не так, возможно, я его бы и не спасал его. — пробурчал австриец, — но почему ты такая взъерошенная? — Спас он! — дёрнулась Венгрия, отпуская сына и отходя на метр, — так спаси дважды: найди его там, в лесу… — Спасти? — приподнимая бровь, Империя поворачивается, заинтересовавшись, — можно уточнить, от чего же мне его спасать? У него есть карта, вернётся.       Королевство подняла разочарованный, испуганный взгляд. Она нервно сжимала подол своего аккуратного и поглаженного платья. Такие движения явно показывали нервное состояние Венгрии. Австриец, будто сжалившись, подходит к ней, аккуратно взял её ладошку в свои руки, поглаживая большими пальцами её кисть. — Чего же ты так, матушка… — Ты был там… — она отвернулась, но руку не стала убирать, — я дам тебе похожую карту. — венгерка решилась убрать руки, прикладывая их к груди, будто молясь, — Не дай бог, его там не будет…       Империя было начал расспрашивать её о таком беспокойстве к немцу, к которому у неё не было какого-либо особого отношения. Её странные слова всё-таки смогли донести до сына, что кузен его, по всей вероятности, может и не быть на месте назначения. Как бы австриец не вёл себя с ним, но лёгкое беспокойство дало о себе знать. Но с другой стороны, где же ему ещё быть? Карта не та? Тогда бы, возможно, Венгрия и не предложила похожую.       Вся эта абсурдная ситуация с народом, как и с деревней, уже заставляла всерьёз задуматься.       Солнце всё также спускалось за горизонт. Высокие дикие деревья закрывали собой последние лучи света, которые пытались в последний раз за уходящий день осветить землю. Удивительно, но на душе было спокойно. Весь лес потихоньку окрашивался в тёмные цвета, покрываясь ночным полотном. Белоснежный конь быстро мчался вперёд — туда, куда повелевает хозяин. Германию же не будут здесь искать, верно? Холодный ветерок будто убаюкивал, заставлял проникнуть в свои мысли. Возможно, немцу достаточно и дороги до невиданного места, дабы поразмышлять обо всех событиях, что тогда его тревожили. Лишь иногда глядя на карту, беглый Кайзер мог разобраться в местности. Хотя чего уж там глядеть? Только вперёд и не сворачивать.       Однако, стоило ему глянуть ещё раз, как на старую бумагу что-то капнуло. Подняв голову, немец понял, что вот-вот должен пойти дождь. Капли, которые уже чувствовал и сам брюнет, дали знак — надо спешить. Нанеся лошади один тяжёлый удар хлыстом, он устремился вглубь леса. Но бежать так долго не пришлось. Вот, уже за тёмными деревьями виднелись стены. С каждым метром всё становилось чётче. Неужели то, что нашёл АВ — действительно существует? Пробежав ещё некоторое расстояние, изображение стало яснее. Да, это деревня. На вид она казалась очень старой, тихой. Ни одного огонька в окнах. Пройдясь дальше, Германская Империя находит заросшую тропу. По бокам тропы разломанные, покрытые мхом деревянные дома. Каменные постройки выглядели куда лучше, чем остальное, но и они, казалось, вот-вот рухнут. Наглядный пример того, что время ничего не щадит.       Вся нагнетающая атмосфера и неухоженность места уже намекают на то, что люди здесь не живут. Но стоять тут долго ГИ не собирался, ведь промокнуть от холодных капель дождя не хотелось. Империя стал оглядываться в поисках какого-либо загона для лошади. Он быстро нашел каменный дом с еле живым загоном. Очутившись там, немец проверил, не протекает ли крыша и благополучно запустил коня: — Не думаю, что тут кто-то будет, — будто разговаривая с конём, оглянулся темноволосый, — вон, даже окон нет, или побитые где-то… Завтра попробуем вернуться назад.       Животное лишь что-то фырчало. За этот промежуток времени дождь успел усилиться, ударяясь о стены и крыши характерным звуком. Потому, оглядев ещё раз временное место для коня, немец поторопился к самому дому.       Внутри дом выглядел не лучше. Вещей особо нет, дряхлая мебель и пыль. В окна настойчиво льётся вода. Кажется, сам дождь уже в ливень перешёл. — Будто из ведра льёт… — немец глядел в окно, выжимая кончики волос от воды.       Деревянный пол неприятно скрипел под ногами, однако, пройдясь дальше по дому, Империя заметил лестницу. Интерес начал пожирать, а сама лестница не казалась хрупкой. Поэтому, хоть и с ужасным скрипом, немец решил проведать второй этаж. Звук бьющихся капель стал громче и неприятнее, хоть и не совсем мешал. Второй этаж не был большим, да и комнат меньше. Скорее всего, спальни и чердак. Германская Империя решил проведать одну, оглядывая столы и полки. Даже на них ничего не было, кроме… — Это ещё что? — ГИ взял кожаную сумку с тумбы и открыл её.       В этой сумке находилась шкатулка. Деревянная, красивая. На ней было вырезано множество узоров, что своей аккуратностью только привлекали взгляд. Над ней хорошо постарались. По бокам были кожаные ремешки, что приятно выделялись на сосновой шкатулке. Видно, что хозяин этой вещицы умелый мастер, но почему тогда её оставили гнить здесь? В принципе, само существование этого места вызывает много вопросов, как и шкатулка, что среди всех пустых полок осталась тут единственная. Но интересен ведь не только внешний вид, верно? Империя поспешил глянуть, что в себе хранит данная вещичка. Впрочем, вещи в ней также удивительны: красивое колье и записка. ГИ, конечно, изначально отдал внимание украшению. На вид не дешёвое, золотое. Однако, что может нам поведать письмо? Аккуратно раскрывая листок, немец углубился в чтение:

Здравствуй, моя дорогая матушка. Если ты читаешь это письмо, значит, ты смогла вернуться живой. Уже как несколько лет я тебя не видела рядом. Порой мне часто не хватает тебя, даже просто поболтать. Я надеюсь, у тебя всё хорошо сейчас. Извини, что не могу встретить. Все люди перебрались в другую деревню, подальше от этого проклятого места. Если идти прямо на юго-восток, то там она и будет. Я буду тебя ждать. И ещё, твоё любимое колье, что ты так давно хотела. Я купила его в Вене. Очень надеюсь, что ты жива и мы скоро увидимся.

С любовью, твоя дочь София. 10 мая 1779 г.

      Некоторое время ГИ молча стоял. На юго-востоке как раз деревня, откуда он и приехал. Значит ли это, что жители этого места просто перебрались туда? Но почему? Опустив взгляд на текст, Империя подметил, что место назвали проклятым. Чего они испугались? Из-за чего решили уйти? Всё это лишь больше настораживало. Однако, Германская Империя решил всё-таки письмо с собой взять, как и золотое колье.       Ливень за окном продолжал идти. Выйти некуда, потому ГИ решил спуститься вниз. Однако, в тени дома что-то было заметно. От неожиданности Империя встрепенулся, остановившись. Разглядев нечто, он понял — это человек. Просто стоять не хотелось, но и приход незнакомца настораживал. — Здравствуйте? — робко, но громко сказал немец, спускаясь вниз, — Извините меня, я не знал, что тут кто-то живёт.       Человек в темноте становится лучше виден с каждым шагом. И вскоре, тот поворачивается в сторону ГИ, медленно шагая на встречу. — Ох, чего уж вы… — это оказалась обычная старушка, — Я давно не живу тут.       Весь страх грузом снялся с Империи. Наверное, впечатление с письма так на него подействовало. А это обычная женщина в возрасте, низенькая и улыбчивая. — Какая красивая девушка… — она повернулась к столу и положила на него аккуратно сложенный платок. — Я не девушка. — возразил ГИ, нахмурившись. С каких пор его сравнивают с девушкой, если он даже не похож на неё? Широкие плечи и одежда мужская. Из-за волос, что-ли? А старушка обернулась, внимательно посмотрела и хихикнула: — А была хорошей девочкой на взгляд… — она улыбнулась и подошла ещё ближе — но так тебе больше повезло. — Почему? — пусть её слова и напрягли, но немцу было интересно, к чему клонит женщина. Как только Германская Империя спросил, лицо старушки приняло серьёзный вид. Она как-то пугливо глянула на того, шепча: — Пусть графа Гарольда и нет, но его проклятье действует до сих пор.       Проклятье, Проклятье… Это место становится интересным всё больше. ГИ опускает взгляд, разглядывая пол, и некоторое время молчит, но только потом спросил: _ Займите мне минутку. — М? — Расскажите о проклятье и о людях, что тут были. — Я свободна, однако, любопытно мне… — она странно глянула на Империю, — откуда ты? — Я? — ГИ самодовольно ухмыльнулся, — бывший Кайзер Германии. Не узнали? — Я отсюда ничего не знаю… — покачала головой та, — с годами потерялась во времени. Интересно, что тебя привело в эту глушь, прямиком из другой страны.       Империя промолчал, только больше озадачившись. Кто она, и почему здесь сидит? По её словам, она даже не знает, что происходит в мире. АВ был прав, ни люди извне не знают о месте, ни тут ничего не знают о мире. Однако, старушка не медлила, взяв со стола ткань и протягивая Империи. — Возьми, понадобится, — она села на деревянный стул, покашляв. ГИ уселся рядом, осматривая платок. — Так, проклятье… Я не скажу тебе всё. Однако, что точно, так деревушка эта бесами пропахла. — Старушка глянула на Германскую Империю, — когда-то давно, еще в 18 веке, этими деревнями правил один граф, и звали его — Гарольд. Его невесты пропадали, однако одна, Элизабет, смогла выжить. И родился у них сын. Исполнилось ребенку лет так шесть, и дьявол его поразил: убил свою мать и плоть её пожирал.       Старушка замолчала. Она выглядела испуганной, начала оглядываться по сторонам, тяжело дышала. Германская Империя не собирался её торопить. — И экзорцизм не помог, умер он в церкви от креста священного. С тех пор, пока граф Гарольд не отдал свою душу и плоть дьяволу, именно в этой деревне пропадали люди. И сейчас голодные бесы ищут себе плоть, желая утолить свою жажду телом женским. — Но почему проклятье всё-таки принадлежало Гарольду, а не всей деревне? — Это я не могу сказать. — она положила руку на грудь, вставая с места. Женщина направилась к двери, даже не оглядываясь, — платок этот тебя защитит. Забирай его, а утром мы встретимся ещё раз. — Но как же вы? Вас что защитит? — Империя встает с места, собираясь остановить старушку, но как та выходит, так и пропадает бесследно.       ГИ стоял на тропе под ливнем. Она была прямо тут, и тут же испарилась средь темноты. Душу будто сжало изнутри. Немец осмотрелся: её действительно уже не было. Некий осадок после всего этого внушал маленький страх, но он просто вернулся назад. Утром, так? У ГИ к ней много вопросов.       Германская Империя медленно поднялся на второй этаж, усевшись на одной из кровати и глядя в окно. Там никого. Сплошная темнота и ливень. В отличии от первого этажа, это окно защищала выступающая крыша. Сейчас было достаточно времени подумать насчет всей полученной информации: во-первых, в рассказе той старушки было много пробелов. Во-вторых, она сказала про девушек. Бесы пожирают ведь только их, так? Почему она так заволновалась о нём? Сколько вопросов и недочетов. От всего уже голова кругом…       Солнце било прямо в веки. Жмурясь от света, Германская Империя долго вертелся, пока мысленно не стал догадываться, где находится. Он тут же вскакивает, оглядывается. Да, Империя вырубился прямо тут, на пыльной рваной кровати. Потирая голову, ГИ полузакрытыми глазами разглядывает платок в руках, что помялся от его движений во сне. — Столько всего вчера случилось. — потягиваясь, пробормотал немец.       Осталось лишь вспомнить, что вчера было. А, да… Проклятье… Утро и старушка… А сама она где? Там, где и пропала? ГИ возмущённо хмыкнул, стряхивая с одежды прилипшие комки пыли и мусора с кровати, ведь уснул немец в мокрой одежде. Лестница, как только на неё наступили, стала шумно скрипеть. А немец и забыл, что дому так два века, если судить по рассказам той женщины.       Империя вышел на улицу, и первым делом решил навестить лошадь, которая всё ещё спала прямо на земле. куски гнилого мусора прилипли к её гриве, что создавали неприятную картину. Закатив глаза, ГИ открывает загон, аккуратно проходя к лошади и подёргивая за плечо. Удивительно, она никак не отреагировала. — Ты весь вымазался, вставай… — раздражённо вздохнул немец, участив движения.       Но она всё ещё неподвижно лежала. Германская Империя напрягся, внимательно осматривая коня ещё пару секунд. Никакой реакции или движений. ГИ попытался ещё раз потрясти, однако его отвлёк голос за спиной: — Бесполезно.       Голос был уже знакомый. Империя повернулся, увидев ту самую старушку. Она стояла, как ни в чём не бывало, поглядывала на немца. Германская Империя встаёт, возмущаясь: — С чего бы? — Так ты посмотри на неё, мёртвая уже. — она кивнула на лошадь. ГИ глянул на коня, ещё немного постояв. — Но она спит… — Она не дышит. — спокойно отвечала старая.       Империя растерянно смотрел на лошадь. Некоторые надежды остались, потому он обошёл её, аккуратно поднимая испачканную морду животного. И эта же морда тяжело упала на землю. Внутри немца всё сжалось — эта лошадь АВ. Она была здоровой и не старой, так почему она погибла за одну ночь? ГИ, рассердившись, глянул на старушку, желая что-то сказать, но та перебила его: — Лошадь убила не я. Честно, я не знаю, почему она мертва. — старуха пожала плечами, — Лошади приезжих часто умирают. Возможно, того хотят бесы. Пойдём пешком. В твоём возрасте я часто бегала по деревням, особого труда не составляло… — Стоять. — рыкнул Империя, подходя к пожилой женщине, — Куда идти? Зачем? Кто ты вообще такая? — Откуда злоба… — старая с удивлением глянула на немца, — Я отведу тебя в безопасное место, где есть еда и люди. — Тут всё-таки есть люди, так? — Поди сюда. — женщина отошла от загона, указав рукой куда-то на вышки деревьев, — Присмотрись.       Германская Империя подошёл к ней, глядя туда, куда она указывает. Из-за вышек деревьев выглядывали две башенки с крышей в форме копья — точно башни какого-либо замка. Старуха хихикнула, двинувшись вперёд: — Вон там живут люди. — Далеко пешком… — фыркнул ГИ, невольно идя за ней, — Каковы гарантии, что я могу вам верить? — На самом деле — никаких, — печально вздохнула та, — я просто хотела помочь и спасти от бесов потому, что ты приглянулся мне славной девчонкой. Таких могут растерзать в один момент. — То есть из-за вашей ошибки. — расслабился Империя, глядя вперёд, — расскажите о себе. — О себе? — старая улыбнулась, хихикая, — Зовут меня Руфина, я раньше жила здесь. — Руфина, значит. — ГИ нахмурился, продолжая смотреть вперёд, — Расскажите о семье. — О семье? — она остановилась, — У меня был славный муж и трое детей. Старший сын и две дочки. Я их давно не видела… — Могу лишь проявить сочувствие. Надеюсь, вы скоро увидитесь. — Германская Империя не придал особого значения этому.       Долго эти два малознакомых человека шли к тому замку. На самом деле, ГИ слабо верил так называемой Руфине, однако подсознательно она казалась доброй и обычной старушкой. Правда, с плохим зрением.       Погода была удивительно хорошей, невзирая на ночной ливень. Не все в лесу высохло, но блестящие крупинки воды на листьях растений блистали, как драгоценные камни. А в большом количестве это было целой картиной великого художника, только наяву. Не каждому городскому типу дано насладиться прелестью дикой природы. Однако, не стоит этим завлекаться, тут полно опасностей…       Старушка Руфина и Германская Империя были рядом. Это заняло достаточно времени, столько, что солнце уже было высоко в небе. Черноволосый осмотрел местечко: рядом со стенами высокого, готического замка намечались каменные дома, такие же не живые и забытые миром строения. Стена была высокая. Руфина, пройдя вперёд, обернулась на ГИ, ожидая его: — Мне кажется, они не дома. Придется подождать.       Германская Империя кивнул ей, наслаждаясь такой древней постройкой. Глухое место, о котором вряд ли Император знает, такое красивое и роскошное. Темные цвета внушали некое восхищение. — Как это место спасает вас от тех самых бесов? — Грубо говоря, — Руфина открывает тяжелую, деревянную и высокую дверь, от которой эхо разносится по всему коридору, — это место имеет особый барьер.       С некой опаской ГИ заходит внутрь. Первоначально то, что предстало перед глазами — зал. Пол был украшен множеством черных, синих и желтых камней в красивой круглой симметрии. Стены были окрашены в фиолетовый цвет. Особенно прекрасны на них черные, проработанные до мелочей узоры. Будто кто-то взял обычную кисточку и сидел, рисовал все эти завитушки. Заходя в помещение, пред немцем находилась огромная, мраморная лестница. По бокам две комнаты. Изнутри всё казалось таким огромным и завораживающим, что ГИ на некоторый момент потерялся на месте, замирая и оглядывая. Всё так дорого и красиво, мрачно и аккуратно… Как в сказках. — Видимо, тебе нравится это место, да? — с доброй усмешкой сказала старушка, стоя у одной из комнат, — потом проверишь. Я кое-что подготовила для тебя.       Германская Империя будто проснулся. Такая нестандартная красота старого замка удивляла больше всего, что было в деревнях и прочем. Неужели люди действительно не знали о замке? Или не ходили туда из-за духов? ГИ, размышляя о месте, прошелся дальше, за Руфиной, только через комнату глянув на неё. Она его привела, предположительно, в столовую. Длинный стол, укрытый белой с золотым швом скатертью. Посередине — стеклянная, высокая ваза с алыми розами. Они были такие свежие, будто сегодня поставили. Старушка вела ГИ дальше, пока он не заметил на столе тарелку. На ней был картофель и жареное мясо, насыпанное луковыми колечками и тушёная капуста. Рядом с тарелкой стоял гуляш. Всё это так аппетитно выглядело, что брюнет сразу вспомнил, что не ел еще со вчера. — Это для тебя. Как нашему почетному гостю. — улыбнулась старая, садясь чуть подальше. — Это… — ГИ потерял дар речи, — Это прекрасно. Вы так добры ко мне… Спасибо огромное.       Та лишь добродушно улыбнулась, отворачиваясь. Империя аккуратно садится за стул, беря вилку и начиная поедать трапезу. Во время еды Германия вновь задумался о том, кто же эта бабушка. Руфина, что жила в деревне со своей семьёй. Решила спасти ГИ от бесов, спутав его с девушкой. Встретились они в том доме, хотя она сказала, что давно там не живет. Рассказала о проклятье Гарольда, что жил два века назад…       Стоять.       Два века назад. Два века назад жители деревни давно перешли, а жившие там умирали. Старушка Руфина жила там со своей семьёй и дожила до старого возраста. Ах, и колье с письмом… ГИ глянул на старушку, что вытирала пыль с тумбочки у стены. — Извините, не могу ли я как-то отблагодарить вас? — М? — Руфина обернулась, оставив тряпку, — ох, не стоит… — И всё же, еда просто превосходная! — ГИ встаёт с места, вытаскивает из кармана колье и протягивает ей, — Возьмите. Оно мне не нужно. Правда, оно потрёпанное немного…       Старая тут же ахнула. Её глаза заблестели, и она с радостью берёт колье: — Ох, вы не представляете, я хотела именно его столько лет! Дочурка мне пообещала, что принесёт такое… — Возможно, это её. — пытался косить под добродушие ГИ. — М? — та глянула на немца, застегнув колье на шее.       Германская Империя достал письмо, предварительно на него глянув, отдал его старушке. Та тут же засияла: — Неужели её? Так она меня ждала! Да, Софья, моя дочь… Уезжала в Вену со своим мужем…       «С любовью, твоя дочь София. 10 мая 1779 г.». Империя застыл в недопонимании и осознании. Не может же ей быть… Двести с чем-то лет? Нет… Империя отошел на метр от счастливой старушки. — Ох, что стряслось? — Руфина глянула на немца с недопониманием. — Вы… — ГИ тут же замолчал, резко рванув с места к выходу из столовой.       Она либо мертва, либо под чарами. Это, мать вашу, необъяснимо! На дворе двадцатый век, а она с восемнадцатого живёт.       Германская Империя по памяти вернулся к выходу, тут же хватаясь за рукоятку и дёрнув. Дверь даже не шевельнулась. — Что с этим местом не так?! — прокричал немец, разозлился и ударил кулаком по двери. — Тебе пока что рано понимать. — красивый мужской голос ответил ему.       Что-то тяжёлое ударило в голову Империи, что заставило его вырубиться на месте.