Графство Дьявола.

      АИ и ГИ успешно покинули библиотеку. Австрия, кажется, знает этот лабиринт не хуже Лу, выбраться из запутанного сборища стен с полками ему не составило особого труда. Сейчас Австрийская Империя вёл немца, как второй думал, в какую-то специальную комнату. Но ГИ, оказавшись на первом этаже, замечает ещё один выход из замка. АИ открывает дверь, выходит и оглядывается, идёт ли немец за ним. Но ГИ остался у входа, хмуро глядя на Австрию. — Куда мы идём? — Этот замок был построен в начале 17 века. Ожидать здесь зону для гигиены не стоит. Даже биде. — Это понятно, — Германская Империя медленно вышел и закрыл дверь за собой, — Но ты не боишься, что я захочу убежать? — Планы не озвучивают, — Австрия развернулся и продолжил идти по каменной тропинке. — Даже если хочешь сбежать, то не советую: здесь обитают дикие звери, которые давно хотят полакомиться тобой.       Австрийская Империя глянул в сторону деревьев, довольно двинув губой. — Не стоит их недооценивать. В каком-то даже может быть заперт дух. — Духи… Они знают обо мне? — ГИ старался держать дистанцию. — Я попросил предупредить, — спокойно ответил АИ, — хотя, они тебя и без меня бы съели.       ≪Не твой, так ничей, называется.≫ — подумал про себя немец, не собираясь отвечать на такую выходку австрийца.       Не такая уж и длинная тропа привела к саду, вокруг которого был поставлен маленький забор. Можно увидеть, что за ним никто не ухаживал и он весь издавна оброс. Позднее показывался пруд, над которым нависал древесный заросший мостик. Наверное, именно здесь АИ хочет, чтобы ГИ отмыл волосы от грязи. — Раздевайся, —Австрия отошёл и сел на скамью рядом.       ≪Раздевайся.≫ — звонко отозвалось в голове немца. По спине пробежал холодок, а в мыслях открылись те самые сценки ночи. Такими темпами, ГИ скоро станет от самого себя противно, если не уже. АИ обратил на это внимание, смотря на то, как тот отходит. — Ты боишься? — Я не собираюсь раздеваться, — гордо прыснул немец. — Чтобы помыть волосы, можно просто наклониться.       Австрийская Империя осмотрел его, тяжело вздохнув. — У меня нет духов, чтобы скрывать твой запах. — Мужчине это не нужно.       АИ закрыл глаза. Он посидел так немного, после чего усмехнулся. Его усмешки не выглядели добрыми или тёплыми, скорее наоборот, вызывали некий страх. — Тебе можно. — Можно, но не нужно, — ГИ развернулся. — Мыло есть? — Мыло делает длинные волосы сухими и ломкими, — спокойно проговорил австриец, отводя взгляд в воду. — Как-то плевать.       Германская Империя отошёл от австрийца подальше, подошёл к воде и встал на колени, наклонив голову. Только он намочился, так что-то тяжёлое резко надавило на голову немца, окунув в воду. Не сложно догадаться, что это был АИ. Его рука, пока голова немца была в воде, схватила того за волосы, грубо подняв над водой: — Кажется, кто-то не понял, что в моём замке моё слово — закон, — Австрия сделал акцент на последнем слове, тут же опуская голову в воду.       ГИ даже вдохнуть не успел толком. Резко накатила паника — а вдруг захлебнётся? АИ не желал останавливаться, он поднял его вновь, дав хоть немного глотнуть воздуха: — Ты слишком невоспитанный. Мне было бы не жалко утопить тебя прямо здесь.       Он опустил немца в воду. Австриец долго держал, от злости сжимая волосы ГИ сильнее. Германская Империя старался освободить волосы от рук, но ничего из этого не выходило. Воздуха нет, немец потихоньку заглатывал воду, и в этот момент его подняли. — Твоё тело, твоя душа… — АИ шипел, подобно змее, — чьё?       Германия кашлял, даже не совсем замечая слова австрийца. Но тот снова окунул того, резко поднимая. — Так чьё? Отвечай, невежа! — Австрийская Империя перешёл на крик. — Каждая деталь тела, волосы, голос, чьё это?       АИ остановился. Он не макал голову в воду и настойчиво ждал ответа. А ГИ дрожал, боялся, и даже не понимал, чего именно — того, что чуть не захлебнулся, или того, что от него настойчиво ждут ответа. — Густые, смоляные волосы, рубиновые глаза… Кому это принадлежит, как думаешь? — Австрия удивительно спокойно заговорил, аккуратно разжимая шевелюру немца. — Я… Я не знаю… — прошептал ГИ, откашливая остатки воды. — Так вот знай: всё это принадлежит мне. И я лучше знаю, что этому телу нужно, где ему ходить и что делать. Но так как ты и есть разум этого тела, то тебе придётся выполнять мои желания. Я сделаю тебя лучше.       Германская Империя молчал. Даже не понятно, как он себя сейчас чувствовал. Из-за этих слов действительно появилось ощущение, что тело-то не его. Хотя казалось, почему? Каким боком оно принадлежит этому монстру? Но сейчас это не имело смысла — на секунду ГИ просто стал марионеткой. Он встал и спокойно отошёл. — В замке тебя будут дожидаться служанки. Они дадут тебе подходящую одежду и проведут в столовую. Там тебя буду ждать я, — Австрия развернулся и стал уходить.       Германская Империя даже не поворачивался. Только сейчас появилось ощущение, что ГИ серьёзно влип. Старался убежать от одной проблемы, пришёл к другой. АИ обладает большой властью в этом месте, а значит, сбежать из его лап будет тяжело. Становиться куклой какого-то безумца не хотелось. Империи стало противно: Австрия умело смог внушить ему на пару секунд свой бред. Сейчас он должен уже потихоньку идти к этому зверю.       После водных процедур Германская Империя напялил на себя ту же одежду. Теперь пора обратно в замок. Взгляд упал на тропу. А кусают ли животные на ней? Эта мысль заставила пропотеть. Мог ли Австрия оставить его одного под предлогом, что звери могут его съесть? Или тропа — это что-то особенное? За время в воде немец не видел ни одного животного, даже здесь. Мысли отбивали желание возвращаться, но, по идее, там безопасней. Идти всё же придётся, на свой страх и риск. Австрия же не хочет смерти ГИ, верно?..       Тропа оказалась безопасной. Немного времени, и ГИ оказывается у двери. Там немец заметил девушку: в простеньком платьице, русоволосая, но слегка плотненькая. Она тоже обратила внимание на Империю, расставив руки в боки. — Явилось чудо! Наконец-то. А теперь за мной. Эти подружки вновь всё спутали… — она закатила глаза и открыла дверь, подгоняя ГИ.       Наверняка одна из служанок. Интересно, она долго тут стояла? Наверное, Империя действительно задержался, вот она и ворчит. Уже в замке девушка отвела немца в одну из ближайших комнат. Там было ещё три девушки, двух из которых ГИ видел утром. Третья, черноволосая, мимолётно кинула взгляд на Империю, тут же встала и удалилась из комнаты. — Эмма, Анна, вы принесли то, что надо? — рыкнула старшая, та что привела ГИ, служанка. — Да-да, — бегло сказала одна из девочек, тут же потянувшись и достав белую блузку с высоким воротником и чёрные штаны. — Это вы должны были принести утром, идиотки! — прошипела старшая, выхватывая одежду и протягивая ГИ. — Бери и шуруй переодеваться.       А нет, эта тётка сама по себе противная. Империя даже не хотел ей что-либо отвечать, просто ушёл в другую, мелкую комнату. Даже оттуда было слышно, как эта женщина ругает близняшек: — За вас должна отчитываться я, забыли? Так почему я должна слышать упрёки за не ту одежду? Вы должны приносить то, что хочет видеть на этом мальце Граф.       Из-за странных желаний Австрийской Империи страдает эта женщина, а от неё близняшки. Противно от этой цепочки. Особенно от АИ. ГИ просто вздохнул и начал переодеваться. Тут было зеркало, после смены одежды к нему Германия и подошёл. Белая блузка на Империи выглядела отлично. Широкое жабо на груди и длинная легкая рюша на рукавах. С одной стороны, рубаха женская, а с другой на Империи она выглядела даже очень красиво. ГИ насчёт этого испытывал непонятные эмоции. С ней он будто стал моложе лет на двадцать. Отрывая взгляд от зеркала, Германская Империя обратил внимание на прошлую одежду. Она была влажной. Не удивительно, АИ не предоставил никакого полотенца немцу.       Германская Империя вышел из комнаты, осматриваясь. Близняшки и та женщина успокоились, но вот с ним присоединилась ещё одна, слишком знакомая личность. ГИ внимательно осматривал престарелую женщину, к которой прижались близняшки — Руфина. Империя встал в ступор и презрительно глядел на старуху. Женщина, что ругала Анну и Эмму, обратила внимание на немца, ухмыльнувшись: — Прекрасно. А теперь Руфина отведёт тебя в столовую… — Я не собираюсь с ней идти. — резко бросил Германия и направился к двери, — Сам найду.       Руфина изменилась в лице, отводя стыдливый взгляд в пол. Близняшки оживлённо оглядывали Руфину, а затем и ГИ, разозлившись. — Господи, будто ты её найдёшь! — женщина закатила глаза. — Хватит из себя строить не пойми кого. — Я не собираюсь идти с этой женщиной, — рыкнул Империя, повернувшись к ним лицом. — Собираться ты будешь идти на улицу жить, а здесь тебя не спрашивали. У меня слишком мало времени, чтобы тратить его на тебя. — Лиза, не стоит… — прошептала Руфина, крепче прижимая к себе взъерошенных девочек.       Женщина, которой назвали Лизой, повернулась к старушке, демонстративно показывая руками ГИ: — Ты знаешь, как я ненавижу личностей, которые ещё смеют язвить мне! — Она меня сюда затащила! — процедил сквозь зубы ГИ, опустив руки Лизы. — Этот немец думает, что Руфина виновата, — бегло сказала близняшка. — Он думает, что она сама захотела, — кивнула её сестричка.       Руфина обняла их крепче, помотав головой, мол, не лезьте. — Простите меня, а как я тогда должен смотреть на человека, который утащил меня в этот кишащий демонами и психами замок? — ГИ стал медленно подходить. — Может, ты меня ещё куда затащишь, чтобы меня там убили?       Резко кто-то ударил тряпкой по голове Империи. Германия повернулся на того, кто его отвлёк, замечая за собой ту самую черноволосую девушку, которая ушла ещё в начале. — Аделина пришла! Ура, мы пойдём на чердак? — спрыгнули близняшки, подбегая к девушке. Они вели себя так, будто сейчас ничего не происходит.       Аделина пристально глядела на немца и даже не шелохнулась. Она грозно мелькнула голубыми глазами, кивнув на старушку: — Она — мертва. Её душа вынуждена служить Графу, чтобы не попасть в ад, пусть и не заслуженно. Ты не знаешь ничего, чтобы так давить на неё. Это была не она.       Черноволосая сделала акцент на слове «не», разворачиваясь и уводя за собой сестёр. Лиза недовольно покачала головой, приблизившись к ГИ: — Идёшь налево, и так до высокой двери. Будешь во внутреннем дворе, идёшь вперёд и так окажешься у главного входа. Куда идти дальше ты должен знать.       Империя молчаливо глянул на служанку, что спешно удалилась из комнаты. Теперь он один здесь, с Руфиной. Старуха глядела в пол, нервно сжимая кулон на шее. Тот самый кулон. Было неловко находится здесь с ней, рядом. Потому Империя открыл дверь, бросив тихое «извините». Так и ушёл. Просить прощение сейчас было не по себе. Да и толку от него?       Сейчас он находился в коридоре. Лиза сказала, что надо идти налево, до высокой двери, входа во внутренний двор. Германская Империя задумчиво направлялся туда, скрестив руки. Он оказался здесь из-за того, что доверился Руфине. Аделина сказала, что на тот момент была не она. Учитывая все странности в этом замке, звучит убедительно. ГИ еще многого не видел, а значит, тут может произойти всё, чего ты не ожидаешь. Надо быть аккуратнее.       ГИ остановился у высокой двери. То, что это выход во двор, видно ещё с окон, потому Империя направился туда. Большое красивое дерево в центре передавало достаточно мирную атмосферу, учитывая все красоты клумб и скамеек. Даже не поймёшь, что это место действительно принадлежало такому кровавому Графу, как Гарольд. Да и АИ, впрочем, тоже Графом называют, и жестокостью также не отличается. ГИ остановился, вглядываясь в густую листву дуба. Лёгкий ветерок аккуратно пробирался через листья, мягко вздымая их ввысь. Листья, на фоне мутного, серого неба, создавали атмосферу безысходности. Вся красота ухоженных цветов и аккуратных дорожек теперь не вызывала чувство восхищения. Вся картина приобретала печальный оттенок. Ветерок также легко и приятно колышет волосы Германской Империи, заставляя оцепенеть. Прохладно, надо идти. ГИ направился туда, куда сказала идти Лиза — вперёд. Империя закрыл за собой дверь. Двор позади. Преодолев ещё одну дверь, Германия оказывается у главного входа. Здесь действительно красиво и ухожено. Ничего не изменилось с тех пор, как немец сюда впервые зашёл. Только тогда это место было незнакомым и красивым, а сейчас потихоньку превращалось в обыденность.       Впереди — дверь. Если ему дают спокойно ходить, значит, она закрыта. Но с другой стороны, слуги пустили его одного, хотя должен был пойти с одной из них. Возможно ли то, что дверь всё-таки не закрыта? Это надо проверить. Потому он подошёл к ней, дёрнув за рукоять. Не открылась. Печально, хотя ожидаемо: кто ж его пустит так легко?       Теперь ничего не оставалось, как идти в столовую, к АИ. Интересно, он уже давно ждёт? А если и давно, получит ли немец за это? ГИ нехотя глянул в нужную сторону, направившись туда. Остаётся надеяться на лучшее, хотя в этом замке такого слова и в помине нет.       Столовая. Германская Империя аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, входит в просторную комнату. Со скрипящей дверью тихо не выйдет, потому и внимание единственного присутствующего в столовой быстро перешло на немца. Австрийская Империя стоял у одной из статуй близь стены и огромной картины, осматривая ГИ сверху вниз. Германия на миг почувствовал себя скованным, в ожидании каких-либо неприятных комментариев. Но АИ спокойно прошёлся к длинному столу и уселся у конца, где и находилась еда. ГИ, сообразив, что тоже надо идти, медленно двинулся, нервно сжимая руки в замок. Он постарался усесться за стол, но резкая боль снизу заставила его вздрогнуть, слегка скрутившись. Но кажется, Австрию это не смутило. Более-менее усевшись, Германия поднял взгляд на австрийца, наблюдая за его действиями. АИ достаточно плавно, уверенно и аккуратно обращался с принадлежностями, после чего поднял взгляд на немца: — Приятного аппетита.       ГИ очнулся, похлопав глазами и глянул на австрийца, неуверенно кивнул: — И вам.       Австрийская Империя оценивающе прошёлся взглядом по рукам ГИ так, будто ожидал чего-то. Не стоило труда догадаться, что ждал от него Австрия. Такое же аккуратное обращение с посудой, в чём немец не отставал. На обед подали куриное мясо в необычном виде, картофельный салат, штрудель на отдельной тарелке и блинный суп. Интересно, кто ж всё-таки готовит тут и откуда они берут ингредиенты для таких блюд? ГИ постарался срезать кусок мяса, что резко захрустел под ножом. Судя по виду, курицу сделали как одно из известных австрийской трапезы — бакхендль. А тот, кто готовит, делает это прекрасно. Империя убедился в этом ещё тогда, когда пришёл сюда. — Молчишь, — резко заговорил АИ, отвлекая немца от еды, — мне нравится.       ГИ в недопонимании глянул на АИ, разжевывая мясо. Хоть где-то он угодил австрийцу, пусть такого и в желаниях не было. Австрия опустил кисти рук на край стола, придерживая вилку и нож у тарелки. — Однако, если предоставлен момент, разрешаю нарушить молчание. Я уверен, у тебя накопилось много вопросов. Можешь спросить сейчас.       ГИ тут же ожил, перебирая в своей голове всю информацию, что получил недавно. Даже и не перечислить всего того, чего он не понимал. — Тогда… Первый вопрос, — начал немец, но его тут же перебили. — Говори скромнее, — лёгкое недовольство послышалось в голосе австрийца.       Германская Империя резко замолчал, опять непонятливо оглядывая нового Графа. — Говори по делу, коротко и ясно. Никаких «тогда», — АИ сохранял спокойствие в лице, но его янтарные глаза, казалось, будто впились в душу ГИ, от чего второму стало не по себе. — Хорошо, — очнулся через пару секунд Германия, — в какие места мне ходить не стоит? — Замок поделён на три основные башни. Вторая для тебя закрыта. — Вторая? — Там же, где и библиотека. Много закрытых для людей комнат, подвал и чердак, куда никому, кроме меня, не стоит ходить.       ГИ молча оглядывал стол, вникая в информацию и попутно стараясь найти выпивку. — Хорошо. Второй вопрос: откуда здесь так много людей? — Империя утащил к себе бокал, внимательно глядя в лицо АИ. — Они пришли по своему желанию. Как и ты, — спокойно ответил австриец. — Много кого тут что-то держит. Будь то собственная душа, друзья, семья или просто проклятие. — Подробнее, — настойчиво потребовал немец.       АИ замолчал. Он вопросительно глянул на ГИ, кажется, понимая, что тот догадывается. — Подробнее? Хорошо. Мне нет смысла что-то от тебя скрывать, что ты сам вскоре узнаешь, — Австрийская Империя отпил немного, оставляя бокал. — Стоит ли мне говорить тогда? — Я успел поссориться с горничными, зачем тянуть время? — возмутился ГИ, оторвавшись от трапезы. — Самому страшно сказать? — Какой наглый… — Австрия закрыл глаза, раздражённо вздохнув. Он помолчал минуту, после тут же открыл ярко-жёлтые глаза, будто давя взглядом, — люди, что намеренно шли в эту деревню, никогда не шли без цели. Любая вещь, что держит их тут, будет держать до самой смерти. — А если человек заблудился? — Либо погибает, либо сам начинает связываться с этим местом. Даже ты, — Австрийская Империя пододвинул бутылку алкоголя ближе к собеседнику, — потому мне забавно смотреть, как ты строишь планы на побег.       ГИ отвёл взгляд, даже не обращая внимания на вино, что к нему приблизили. Уже не в первый раз его надежды на побег стараются затупить. Со временем действительно появляются сомнения, а сможет ли? Нет, сможет. Германская Империя не собирается оставаться с этим тираном. — У людей нет выбора. Двинутся дальше — умрут. У меня они находятся в безопасности, разве нет? — кажется, Австрия почувствовал себя героем, раз в голосе были слышны нотки какого-то самоутверждения. — Даже так, за такое спасение у них должна быть плата.       Германская Империя вопросительно глянул на австрийца, невольно предполагая, что за «плату» предоставляет он. АИ заметил изменения выражения лица собеседника и положил все принадлежности на стол: — У тебя самая простая плата. Ты знаешь, какая, просто упрямишься.       Австрия закрыл глаза, какое-то время замирая, пока не решил встать: — Есть ли ещё вопросы? — Есть.       ГИ с презрением глядел на еду. Даже притрагиваться теперь не охота. Австриец мягко вздыхает и усаживается обратно, в ожидании глянув на немца: — Я слушаю. — Как насчёт семьи, которую ты оставил пятьдесят лет назад? — Германия перевёл взгляд на АИ. Уже он, а не австриец, начал твёрдо смотреть в глаза, явно осуждая. — Семья? — такой вопрос не заставил Графа нервничать. Он лишь спокойно повёл плечами. — Я не считаю их семьёй. — А сын? А как же сын?! — ГИ резко встал и яростно стукнул кулаком об стол. — Знаешь, сколько проблем ты ему оставил? Как он с детства выгребался с проблем, которые создал ему ты?! — Сын… — АИ сделал задуманный вид, покачав головой, — у нежеланного ребёнка, что родился у нелюбящей друг друга семьи вряд-ли бы отсутствовали проблемы. У него был выбор? —Ты… — Данная, как ты называешь это, «семья» — лишь принятая норма, сделанная ради политики и отсутствия осуждения. Понятие любви у меня совершенно другое, — Австрийская Империя закрыл глаза, будто погружаясь в воспоминания, — в то время я не любил ни Венгрию, ни сына. Оставить их ради чего-то более стоящего звучало разумней. — Подожди. Ты кинул семью, ушёл в лес, оставил её в нищей деревне параноиков, связал мужчину, трахнул, возишься с, упаси Господи, демонами… — с уст Германии вырвался нервный смешок, — ты это и называешь любовью? — Как грубо, — АИ даже не шелохнулся. — Моя любовь коснулась и тебя по некоторым причинам, для осознания которых ты глуп. Я не собираюсь тебя пускать в этот мир. Он не для тебя.       Змеиные глаза уставились на немца. Эти слова будто парализовали ГИ. Он отошёл от стула, с ноткой страха прошептав: — Ты псих. Ты больной псих. — Воз- — Замолчи, нечисть! — Германская Империя с громким рыком рванулся со столовой.       Как на это АИ отреагирует было всё равно. ГИ рванул к ближайшей незакрытой двери, надеясь ускользнуть быстрее, чем Австрия что-то предпримет. В столовой, будто по щелчку пальца, все окна и двери одновременно открылись, пропуская бешеный ветер. Но они также резко, шумно, будто прорывая воздух, и закрылись. Германия стоял в ступоре. Сердце бешено билось от наполняющего адреналина. Неровно дыша, немец с опаской и дрожью поворачивается в сторону АИ, что даже глазом не повёл на такое происшествие. — Подойди.