Верный своей королеве

Пышное красное платье с корсетом, который был обшит чёрной вышивкой и бисером. Грудь поддерживали чашечки лифа, оголяя острые ключицы. Помада идеально подобрана в цвет платью, а вечерний макияж подчёркивал глаза. Осиная талия, от которой выходит фатиновая юбка и тянется по полу. Короткие волосы еле доставали до плеч, завиваясь в пышные кудри. Руки окольцованы чёрными перчатками, а на ногах, как всегда, её любимые туфли с каблучком. В волосах переливались красные камушки в золотой диадеме. — Я знала, что найду тебя тут, — тёплый, родной, душевный голос заставил обернуться, и Реджина расплылась в улыбке. — Снова сбегаешь с балов в твою честь? — Привет, сестрица, — улыбнулась, смахивая слезу и оголяя зубки. — Снова выполняешь роль собаки сыщика? — улыбнулась, подшучивая. Девушка с рыжими собранными волосами, в достаточно пышном синем платье, которое подчёркивало глаза и закрывало грудь, подошла и встала рядом. Зелина прибыла в замок на этой неделе со всем своим семейством и уже успела выучить укромные места. — Соскучилась? — встала рядом с ней, беря руку сестры в свою. — Пять лет скоро, а ты всё не можешь отпустить… — посмотрела на каменное сооружение. Статуя в виде целующейся на ветру пары, правые руки которых сжимают мечи, скрещивая сталь над головой. Мужчина держит девушку за талию, а она запустила ладонь в его волосы. Веки прикрыты, а его плащ развивается на ветру, куда и летят волосы девушки. Она велела поставить эту статую в честь победы над королём Леопольдом. В их честь, людей, что не встретятся после победы ещё много лет. — Все празднуют? — проигнорировала вопрос Зелины. — О да, дети разносят сад, а лорды и короли обсуждают битву. Няню Динь никто не заменит, она просто создана для детей. — Славно, а что Роланд? — машинально провела рукой по стянутому корсету, с горечью осознавая очевидное. — Хорошо себя ведёт? — конечно знала, что мальчику няня вовсе не нужна. — О, так он сегодня показал высший класс в езде и, насколько я знаю, даже танцевал с одной девушкой на балу, кажется, с севера… — прикусила губу, поняв, что ляпнула не то. — Совсем, как отец, — грустно и надрывно прошептала, молясь, чтобы Зелина не заметила этого. — Эй, как ты? — Сложно принимать себя другой, даже спустя столько лет, — прошептала Реджина, сжимая колечко в руке. — Он пожертвовал нами ради меня, — воздух вылетал из лёгких вместе с тяжёлым дыханием. — Может, я этого не хотела! Может, вовсе не была готова столько терпеть! — Ну, полно, где моя сильная и независимая от кого-то королева четырёх королевств? Реджина, что закрывала меня на балконе в мороз и была готова убить любого, кто навязывался в мужья? — улыбнулась, взяв холодные ладони в свои руки. — Эта Реджина умерла пять лет назад! — холодно и жёстко, выхватывая свои запястья и обнимая за плечи. — Я всю жизнь ждала этот чёртов день… Каждый день смотрела на заходящее солнце и думала о нём. Ничего… попросту пустота! Я потеряла ребёнка от того человека, который заставил полюбить и хотеть малыша! За что мне это всё?! Будто части меня не существует, будто я совсем одна. — Эй, ты не одна, у тебя есть мы, — на что Реджина глубоко вздохнула, посмотрев на статую. — Мама всю жизнь рассказывала, как сильно любила отца. Как ждала его у окна с войны, как молилась по ночам, — она сжала кулак, скрипя зубами, — как после смерти спала в его накидке… — слова давались слишком тяжело. — Чёрт! Я даже этого не могу сделать! Зелина, я ненавижу эту жизнь! — Ты права, мама очень любила, но… — подняла голову в небо, — эта любовь до гроба, и, я уверена, они там встретились, — приобняла сестру за плечи, положив подбородок на плечо. — Я боюсь… — выдохнула слова вместе с ветром. — Что если всё кончено? Если это конец моей сказки? Если сегодня решится моя жизнь. — Только не думай помирать! — серьёзно повысила тон. — Реджина, ты меня поняла?! — Нет, не поняла, — покачала головой, отступая на шаг. — Уже вечер, но ничего… ничего не происходит! Ненавижу этот день больше всего на свете! — горечь, обида, страх. — Реджина, — протянула сестра небольшую записку в маленьком свёрточке. — Голубка принесла, для тебя. — Почему для меня? — взяла аккуратно бумагу в ладошку, подозрительно смотря в голубые глаза. — Было подписано, — острым ноготком указала на запись и испарилась с места.

***

Робин сидел на коленях, сжимая бездыханное тело. Они победили, север свободен от рук узурпатора, но победы не ощущалось. Вкус крови на губах, хотелось забыться, умереть вместе с ней, встретиться на небесах, и уж там ничего не побеспокоит. Солёные капли текли из глаз, когда яблочный запах начинал сливаться с воздухом, а тёплое тело окоченело от холода. — Что тут происходит?! — в фиолетовом дыму появился Румпель, ошарашенными глазами смотря в спину лучника. — Зашёл поздравить вас с победой… — затих, увидев бездыханную королеву. — Не может быть! — закрыл рукой рот, ошарашено смотря на картину. — Сделай что-нибудь! — кричал Робин, но Тёмный просто не знал, что и сказать. — Я… я не могу, — присел рядом, обомлев от увиденного. — Я не воскрешал мертвых. — Так научись! Чёрт, я не смогу без неё, слышишь?! Не смогу!!! — Ну, посмотри с другой стороны, теперь все два королевства твои, — пытался найти альтернативу, хотя искренне не желал говорить эти слова. — В пекло королевство! В пекло всех, если нет её! Тёмный провёл ладонью по окровавленной ране Реджины, магией извлекая неродившегося ребёнка, испаряя его в воздухе пылью и заживляя глубокие раны. Магия помогла избавиться от мёртвых тел и следов бойни в тронном зале. Ткань на теле приобрела роскошный вид, а волосы рассыпались волнами по белоснежному платью. Она всегда была прекрасна, хоть в крови и грязи, хоть в королевских одеяниях. — Стоит похоронить достойно, — прошептал маг, не представляя, как будет отдирать мужчину от королевского тела. Ведь он, как ненормальный, не выпускал из рук матовую кожу. — Не смей так говорить! Сделай что-нибудь! — Да не могу я! Не могу, слышишь! — заорал не своим голосом, выходя из себя. — Ты думаешь, я знал, что так случится?! Думаешь, предвидел? — выругался, тряся лучника за плечи. — Посмотри на меня, я обещал её матери, что всё будет хорошо! Я впервые не смог сдержать обещания! Просчитав все мелочи! ВСЕ! — Давай сделку, — голубые загорелись огнём. — Моя жизнь на её! — Нет! Ты спятил! Даже если и получится, я не могу! — мотылял головой Румпель. — Почему?! — Она взяла с меня слово, что я не стану убивать тебя ради неё! — остервенело метался глазами. — Она провела нас, — осознание пришло не сразу. — Реджина знала, что так случится! Она всегда жила последним днём и старалась защитить… — запустил руку в волосы. — Чёрт, а я, дурак, не догадался! — Моя ученица, — провёл рукой по волосам, подавляя жалость в сердце. Кто бы что не говорил на вражду, но девушку он любил, как родную, — превзошла учителя… — Убей меня! — снова загорелся желанием Локсли. — Если Реджина мертва, значит и все клятвы и сделки аннулируются! Значит, ты можешь нарушить слово! — Ты прав, но есть и другой способ, — вспомнил маг, наколдовав перед собой книгу. — Так, где… ага! «Поцелуй истиной любви», фу, так, это не подходит… работает на живых… — водил ногтём по строчкам, пытаясь не потерять буквы. — Нашёл! — закричал, поворачиваясь на Робина, начиная читать строки. — <i>«Лишь те сердца, что любят, способны пронести в ладонях смерть. А если вдруг одно отстанет, частичка первого спасёт, но одинокими они пять лет пробудут, пока луна не сократит печали свод» — Значит, она будет жить! — горящими глазами смотрел Локсли, пока его тело тряслось, а скулы заострились. — Ты слышишь слова? Нужна половинка сердца, что искренне любит и любимо. Я не сомневаюсь в вашей любви, но, если это не судьба, умрёшь и ты! — серьёзно проговорил маг, испаряя книгу в воздухе. — Мне плевать, приступай! — Это болезненно, и вы не сможете видеться ещё пять лет. После заката солнца вы должны быть так далеко, что расстояние сравнимо с севером и Зачарованным лесом, а уже обед! — опять шёл на попятную маг, стараясь обговорить все условия. — Мне ещё раз сказать?! Чёрт, я сейчас сам это сделаю! — но не успел он возмутиться, как Румпель с силой врезался ладонью в грудь, вытаскивая оттуда бьющийся красный комок. — Будем надеяться, что она тебя действительно любит, — начал проворачивать орган на две части, отлепляя половинки, а Робин скрючился и закричал от адской боли, сгибаясь пополам. — Чёрт! — кровь ударила кипятком в голову, разливая противный свист, а вены по телу вздулись от напряжения. — Ну, я предупреждал! — с огромным усилием разлепил половинки и вставил одновременно в грудь обоим, заставляя лучника упасть. Минут пять они оба лежали обездвижено и не дыша, а через секунду Локсли подорвался, ошарашено смотря на мага. — Получилось?! — поднял голову королевы, ожидая её пробуждения, но та даже не шелохнулась. — Что произошло? — Я, я не знаю, — прокручивал слова из книги в своей голове. — Но если ты жив, значит, и она проснётся, только, ты должен покинуть Реджину до захода солнца! — Когда она проснётся?! — нервничал, перебирая пальчики на её ладони. — Да не знаю я! Достал! — кинул в пару магический дым, перемещая их в королевские покои её замка в Зачарованном лесу. — Помни, если вы встретитесь раньше, чем через пять лет — умрёте! — растворились в воздухе слова Румпеля, а рядом оказались две колбочки с жидкостью. Серая комната, красное одеяло, она в простынях. Губы алые, щёки приобрели цвет, девушка, словно снежная королева, таяла от снега. Прошёл не один час, а солнце на небе всё быстрее и быстрее скрывалось за горизонтом. Маг также поделился зельем, что сотрёт память, освободив каждого от мучений ожидания, но он так и не смог выпить свою порцию. Рука Локсли сжимает ладонь и оставляет на ней поцелуи, пока оставалось лишь мечтать о созерцании карих глаз перед разлукой. </i> *** Реджина посмотрела в чистое вечернее небо, продолжая сжимать записку и боясь открыть её. Мягкий ветерок трепал волосы и обдувал кожу. Весна в этом году теплее, чем обычно, от чего почки на деревьях начали распускаться быстрее. Солнце близилось к закату, из-за чего сердце бешено отстукивало ритм танго. За чёртовых пять лет изменилось очень многое. Внешность, отношение, но не любовь. Она пыталась забыть, но не могла. Памятник занял своё место в саду, куда она все пять лет приходила перед сном. Им нельзя видеться, но душу рвёт на части. Королева видит, как растёт Роланд, как с каждым годом становится всё больше и больше похож на отца. Он часто гостевал на севере и привозил оттуда подарки Реджине. В летописях этот случай назвали проклятьем, а в книгах жертвой. Время лечит? Нет! Заставляет лишь чувствовать себя ещё хуже, хотя куда хуже. Именно сегодня тот самый день. День освобождения. Бал в самом разгаре, но она убежала. Приехали абсолютно все представители королевств, вельможи, лорды. Девушка на несколько минут задержалась в тронном зале, а после не выдержала напора мужских глаз, что в прямом смысле пожирали её. Каждый знал историю, знал, что сердце занято, как и место на безымянном пальчике, но никто не терял надежду, продолжая попытки ухаживания. То, через что прошла королева, попросту никто не понимал. Дрожащие пальчики коснулись записки, раскрывая её. Глаза бегали по тексту, а на губах заиграла улыбка. Она подняла голову в небо, смотря на уходящий закат, и слёзы заполнили глаза, скатываясь по щекам.

«Если всё ещё ждёшь, приходи на наше место с лунным светом» Ps: Моей королеве.

— Он не забыл, — сквозь слёзы и разбитые мечты прижимала листочек к груди.

***

Осталось минут десять до того, как Локсли должен покинуть покои, но его в них держала немыслимая сила. Если он сделает то, что должен, влив ей зелье памяти, то королева заживёт спокойной жизнью. Края колбочки коснулись малиновых губ, но он попросту не смог поднять сосуд. Стекло начало потеть от лёгкого дыхания, а её глаза потихоньку открылись. — Реджина, — подскочил, встрепенувшись, и присел рядом, сжимая её запястье. Широкая улыбка, мокрые глаза и бешено бьющееся сердце. Он начал расцеловывать каждый пальчик, а она прислонила ладонь к щеке. — Любимая, жива! Боль пронзила всё тело, а грудь сдавило комом. Она простонала, закусив губу, и выгнула спину. Лучник тут же подскочил и помог присесть, пытаясь заглушить боль. — Робин, — всё, что вырвалось из груди, когда голубые неотрывно смотрели в карие, наполняясь немыслимой любовью. — Я должен был это сделать, но мы не сможем видеться пять лет, — протянул зелье, предлагая выпить, — у меня слишком мало времени. Вот, это сотрёт память и поможет жить дальше. Я не хочу, чтобы ты убивалась по мне, чтобы не смогла перенести разлуку… выпей, — с надеждой на её здравый смысл смотрел он. — Нет, — покачала головой, положив свою ладонь на скулу. — Я не буду этого делать! Даже не проси! — Почему? — Я… не успела тебе это сказать, но я люблю тебя, король севера Робин Локсли, — слеза покатилась по матовой щеке, а он впился в губы. Резко, с чувством, вжимал в себя и отдавался без остатка. Тяжесть грядущего, того, что они изменятся, того, что не смогут любить так, как прежде, того, что забудут. Язык ласкал нёбо, пока она до боли сжимала русые волосы, не отпуская. Он забирал воздух сколько мог, доводя королеву до потери памяти. Поцелуй с характерным звуком разорвался, а лбы встретились друг с другом. — Я построю дом на холме. В лесу, — шептал он в губы, восстанавливая дыхание. — Тот самый холм, откуда видно море, наше место, куда мы сбегали со стены, — сжимал запястья своими руками, пока девушка всхлипывала от слёз. — Посажу яблоню, а через пять лет мы там встретимся, и я никогда тебя не отпущу! Слышишь?! — на что королева мотыляла головой, желая полностью отрицать очевидное. — Я не смогу… — Ты будешь ждать? — пытался понять настрой, но говорить было слишком больно. Боль сковывала тело, а её пальчики впивались в мужские ладони. Поверить только, потерять всё: его прикосновения, поцелуи, время, что они могли провести вместе. Больше не чувствовать любви, ласки, внимания, запаха леса и язвительного тона. Он потеряет возможность любоваться нагим телом на рассвете и зацеловывать до покраснения каждый кусочек. Робин и Реджина никогда не смогут полюбить кого-то так же сильно, как друг друга. Никогда! — Пиши мне! — с надрывом в голосе, — умоляю! — Любимая, ты должна научиться жить. Мы должны! Но если будем писать, сделаем только хуже друг другу! — она покачала головой, но внутренне соглашаясь. Отпустить и не иметь возможности остаться — самое худшее наказание. — Поцелуй меня, — но просить не пришлось, ведь Локсли с огромной нежностью прикоснулся к губам, а Реджина закрыла глаза, отпуская его руки. Мягко, нежно, трепетно, на прощание. Губы медленно оторвались друг от друга, а после послышались шаги его сапог, отдаляющиеся в сторону дверей. — Я люблю тебя, моя королева! — закрыл за собой дверь, стараясь бежать как можно дальше, не оглядываясь. — И я, мой лучник, — слова запали в кусочек бьющегося сердца, выпуская их вместе с воздухом. *** Реджина бежала, хватаясь за подолы пышных юбок, не замечая ничего на своём пути. Конюшня оказалась в нескольких шагах, и она с рывком раскрыла стойло Росинанта, вызволяя его. Уздечка и седло быстро образовались на лошади и зацепились с помощью магии. Она быстро забралась на лошадь, а юбки полностью накрыли хвост коня, когда каблучок дал в бок. Конь скакал, а девушка сильнее прижимала ноги, стараясь удержаться и не упасть. Волосы летели назад, а дыхание из-за встречного потока спёрло. В голове крутилось множество разных мыслей, моментов, слов, от чего душа разрывалась на части. Забыл ли? Примет такой, какая она стала? Сможет полюбить снова, как раньше? Были ли у него другие, вспоминал ли её? Смог справиться с расстоянием… Какой он сейчас? Мысли начали рисовать картинки изменения его тела, лица, души. То, как жарко было находиться рядом. О да, это она вспомнила куда чаще. Руки, что до вен сжимали её ладони. Его хриплый голос, рычание, поцелуи. Она хотела почувствовать насколько любима, хотела, и сердцем, и телом. Просто увидеть, просто подойти. А вдруг у него другая? Вдруг ничего не получится… Вдруг… Фонтан мыслей прекратился. Когда лошадь через часа два сбавила темп, сворачивая на лесную тропинку. Неужели ждёт, неужели любит?! Белый месяц освещал небо, а овечки-звёздочки бисером рассыпались по холсту. Луна пятого года взошла над землёй, пронизывая белой искрою магии пространство, что своей мощью ударило в грудь, заставляя тело биться чаще. Поворот, и вот он, деревянный домик с абсолютно обычными ставнями. Заборчик вокруг и маленькие свечки по дороге. Небольшая лавочка у входа и лысые кустарнички рядом с ним. Белый конь стоял подле, но хозяина не было. В горле застал ком, когда она аккуратно спрыгнула с седла, спуская шлейф юбок, оставляя Росинанта. Полы платья собирали грязь, но королева продолжала идти, тихонько клацая каблучками. Грудь вздымалась, как бешеная, руки запотели и легли на ручку дверцы. Скрип пронзил разум, однако в тёмном помещении никого не оказалось. Девушка подняла подол и прошла по небольшому тёмному коридорчику к открытой двери напротив, что вела на задний вход дома. Луна осветила блестящий наряд, показав девушку во всей красе, а её взору бросилось огромное пространство, усыпанное прекрасными подснежниками. Цветы росли со всех сторон, выпуская зелёные листики из грязи, поражая своей красотой. Она невольно повернула голову влево и ахнула от неожиданности. Локсли расхаживал из стороны в сторону около ещё не успевшего распустить свои бутончики дерева. Яблоня ветвями тянулась к небу, а корнями уходила в чёрный грунт. Он заламывал пальцы на руках, считая шаги и нервно поправляя накидку, которая тянулась хвостом. Отросшая небольшая щетина, корона на голове и дорогая ткань на теле. На поясе семейный меч, а длинные сапоги до блеска начищены. Робин чуть не споткнулся и непроизвольно посмотрел на дом. Тело сковало цепями, а дыхание замерло, когда голубые на большом расстоянии нашли карие. Изменилась. — Пришла, — прошептал, зная, что с такого расстояния девушка не услышит. — Ты тут, — выдохнула Реджина, продолжая пялиться с замиранием сердца. Никто не мог произнести и слова, внутренне желая преодолеть расстояние. Страх неизвестности, отказа, новой порции боли скрывал этот километр между ними. Белый ковёр цветов расстилался под ногами, когда мысль пролетела в голове каждого. Шаг в пропасть, в неизвестность, в никуда. Поборов страх, Реджина переступила на другую ногу, наблюдая за его действиями. Мужчина стоял и смотрел в глаза, не двигаясь с места, попросту опешив от красоты. Уголки губ дрогнули, когда Реджина не увидела никаких действий с его стороны. Глаза медленно опустились вниз, но Локсли больше не вытерпел. Пара решительных шагов, и девушка подхватила темп, приближаясь друг к другу. Голубые смотрели в карие, а частички сердца стучали в такт. Тело бросило в жар. Бетонная дорожка закончилась, и королева ступила на землю. Руки дрожали, а Робин перешёл на бег. Реджина тоже схватила пышное платье и побежала навстречу. Волосы развивались на ветру, когда ненормальные бежали друг к другу по белому полю подснежников. Реджина выскочила из туфель, которые каблуками попросту погрязли в грунте, и побежала босиком. Грудь вздымалась от бега, красное платье развивалось, а он приближался. Секунды показались вечностью, а небо часами. Разум отключился, эмоции зашкаливали, красота ослепляла, а желания дурманили. » — Не каждый день тебя сбивают такие остолопы, как вы! — зашипела на него, поправляя платье. — Кто вы? — Моё имя Робин Локсли, ваша светлость, — гордо произнес мужчина, сжимая шлем в левой руке.» Ветер поднялся, врезаясь в лёгкие, от чего дышать становилось ещё сложнее. » — Не поймите меня неправильно, лорд командующий, но я вправе выбирать сама, а посему, велю отправить Робина Локсли на стену в западное селение…» " — Вы мне не безразличны, ваша светлость… — он поддался вперёд, пока дыхание в лёгких выбилось полностью. Её глаза закрылись, веки задрожали, а губы хотели поддаться чувствам. — Наши чувства взаимны, сэр Локсли… — прохрипела Реджина, оставаясь в миллиметрах от желанного ощущения.» Чёртовы воспоминания ненависти и любви, а может, любви, что зародилась из ненависти… » — Ты идиотка?! Ты с ума сошла! Я сказал тебе куда идти?! — орал на Миллс, всем телом вдавливая её в деревянную дверь, держа руку на шее. — Отпусти! — ударила коленом по больной точке Робина, и выпрямилась, с ненавистью смотря в голубые глаза. — Миллс, ты самая безбашенная идиотка, которую я когда-либо встречал! — орал на неё в зверином тоне.» » — Реджина Миллс, ты согласна стать моей женой?» " — Да!»

Пока смерть не разлучит нас.

Толчок, и на огромной скорости они врезаются друг в друга. Она на скорости вцепилась в шею и сильно-сильно прижалась к груди, а он обхватил плечи, создавая кольцо рук. Мигом поднял девушку и закружил, позволяя подолу развиваться на ветру. — Да-да, ты тут, господи, — прошептала губами, глубоко вдыхая воздух и его родной запах. — Не могу поверить… — до боли сжимала веки и утыкалась носом в плечо. Годы сказались на каждом, но любовь вечна. Он отстранил от себя девушку и начал покрывать поцелуями лицо, а она гуляла ладонями по телу. Каждое касание отдавалось страстью, безумием, желанием. — Ты прекрасна! — хаотичные поцелуи по всему лицу, но не в губы. — Боже, какая ты… — не мог связать слов, пока из карих глаз потекли водопадики. — Моя, — шептал, крепче притягивая за талию. — Никогда больше, слышишь! — она громко дышала в шею, боясь что-либо сказать. — У тебя кто-то есть? — схватила ладонями его щёки, посмотрев в глаза и как можно серьезней не поддаваясь чарам. — Я не смог, — прошептал хриплым голосом, от чего по телу побежали тысячи мурашек. — И я! Он попросту вдавил хрупкую талию в себя, крепко сжимая. Реджина за шею притянула Робина ближе и впилась в сочные губы, даря влагу. В небе с громом и шумом взрывались разноцветные огни, когда в королевствах праздновали освобождение, но для пары никого и ничего не существовало. Он не встретил преград и завлёк королеву в собственный танец любви и ласки. Дрожь по телу, сомнения улетучились, оставляя место в такт бьющимся половинкам сердца. Она с жадностью оттягивала губы, стонала, а он не отпускал ни на секунду. — Я люблю тебя! — прошептал лучник, начиная поцелуями покрывать ключицы и шею, слушая сбитое дыхание и долгожданный стон забывшего его тела. — Заткнись! — снова притянулась к губам, томно прошептав: — Пока смерть не разлучит нас! — закрыла глаза, полностью отдаваясь мужчине.

Конец.