Ушки и хвост

      — Итак, всем спасибо за работу. — Высокий широкоплечий молодой человек, с чуть съехавшими с переносицы от кропотливой умственной деятельности круглыми очками, выпрямился и вышел из-за кафедры. — Все баллы я выставлю чуть позже, когда доберусь до ведомостей. И напоминаю, что до сдачи проекта осталось две недели, и чем раньше он окажется на моей почте, тем лучше у меня будет настроение во время его проверки.       — Мистер Ким, у меня вопрос! — Высокий молодой человек с взъерошенными каштановыми волосами отчаянно тянул руку.       — Только быстро, потому что мне… нужно зайти на кафедру до того, как она опустеет. — Мистер Ким улыбнулся, думая о том, что врать собственным студентам, а тем более отказывать им в необходимой педагогической поддержке очень непрофессионально и до края неэтично, но у Чимина по телефону был слишком взволнованный голос, чтобы он мог теперь сомневаться.       — Тогда можно я напишу вам на мыло? Это по поводу моей курсовой… — Молодой человек теперь подошел ближе, и на его лице было волнение и надежда. — Я немного подумал над объектом и предметом исследования…       — Отличная идея! Нужно! Все свои мысли нужно излагать письменно, и чем четче, тем лучше! — Мистер Ким отчаянно кивал в такт своим собственным словам, чтобы придать им убедительности, и его студент совершенно неосознанно стал кивать в ответ, затем как-то слишком неожиданно испарившись, схваченный за рукав своим же однокурсником.       И мистер Ким продолжил прощаться со своими студентами, которые наперебой и разными голосами желали ему хорошего дня, спешно покидая аудиторию, потом приступив к комплектации своего рабочего портфеля. А потом вдруг раздался стук, после чего дверь, управляемая кем-то, кто проигнорировал необходимость дождаться приглашения, широко распахнулась, чтобы затем тихо захлопнуться.       — Я посмотрел расписание и узнал, что ты тут! — Невысокий блондин, облаченный в черные джинсы с прорезями на коленях и заправленную в них белую с затейливым принтом футболку, на которую небрежно была накинута клетчатая рубашка, сразу направился к столу преподавателя, под немного удивленным взглядом которого он тут же аккуратно забрался на деревянную столешницу. — Джинни, скажи, ты меня любишь?       — Очень неудачное начало, Чим. Попробуй еще раз. — Джин закончил укладывать в портфель свой портативный Макбук, уже думая о том, как придя домой сядет за свою электронную корреспонденцию, которой под конец семестра было всегда предостаточно, чтобы хоть немного облегчить свои изматывающие нервную систему дедлайны.       — Мне нужна твоя помощь. — Блондин с надеждой смотрел на высокого брюнета, все-таки вызывающе широкоплечего в своем легком светло-бежевом костюме, надетом на простую белую майку.       — Какая именно? — Джин так же как его собеседник интеллигентно устроил ягодицы на столе, до этого сверившись со своими наручными часами, в уме прикидывая, сколько времени он может посвятить брату. — Если что-то по поводу Тэхена — я дал ему достаточно заданий для того, чтобы он был очень занят. Примерно, также, как я.       При упоминании имени «Тэхен» лицо Чимина невольно расплылось в улыбке.       — Он все выполняет. Иногда даже задает мне вопросы, но в основном все старается сам. Ему очень нравится работать с книжными словарями, напечатанными и оформленными в огромные тома… Ты бы видел, какой он становится сосредоточенный… — Чимин мягко улыбнулся, явив на своем лице среднюю степень умиления, которая затем сменилась неожиданной серьезностью. — Последний тест показал, что его активный словарь составляет уже пять тысяч слов.       — Отлично! Он большой молодец. — Джин широко улыбнулся, потому что уже давно начал воспринимать успехи Тэхена как свои собственные. — Скоро мы сможем с ним обсуждать философию Гегеля и экзистенциализм Сартра. Но это потом. А пока — скажи мне, что за помощь тебе понадобилась.       — Мне нужно, чтобы ты приютил одного гибрида…       Гибриды… Или амбиморфы, как они назывались по-научному. Последнее время о них стали говорить намного больше в свете того, что провозглашенная однажды эпоха гуманизма не могла более позволить людям и дальше обращаться с гибридами негуманно. Началась активная борьба за их права не только на общественном, но и на государственном уровне, что однажды обозначилось принятием самого важного в рамках этого вопроса закона, который предусматривал признание за амбиморфами всего спектра человеческих прав. Теперь, если ты хотел, чтобы с тобой жил гибрид, тебе нужно было его либо усыновлять, либо — жениться, что закон вполне себе позволял. Их продажа, а также содержание в неволе приравнивалось к ущемлению гражданских прав и свобод и строго каралось по закону. Чимин работал в организации, которая занималась надзором за соблюдением вступившего лишь три месяца назад в силу закона, а так же — спасением и социализацией амбиморфов, которые содержались в неподобающих для жизни условиях.       Вообще, если заглянуть в самое начало этой по своему трагичной истории, неясно было, откуда вообще появились гибриды. Сторонники теории всемирного заговора говорили о том, что это внезапно из лабораторий повырывались жертвы неудачных генетических экспериментов, которые не смогли сослужить никакой доброй службы правительству, за что были великодушно выпущены «на волю». Эволюционисты придерживались мнения, что это был какой-то эволюционный скачок, который должен будет уравновесить какой-нибудь большой катаклизм или… В общем, послужить новым, очень эффективным средством приспособления к обновившимся условиям среды. У людей, свято верующих в сверхъестественные силы, тоже были мысли по этому поводу. Они полагали, что гибриды — это божья кара за прелюбодеяние в своих самых изощренных и неестественных формах, изобретение сатаны и вообще штука крайне опасная не только в том, что касалось духовного, но и во всем, что затрагивало бренное и физическое.       Неопровержимых доказательств истинности какого-либо высказанного вслух предположения до сих пор не было предоставлено, потому люди перестали задумываться «откуда» и обратились к размышлениям на тему того, что с этим делать. Социализировать. Амбиморфы были слишком "человечны" по своей анатомии и физиологии, потому не могло быть и речи о выпуске их в якобы естественную среду обитания. Единственной пригодной для них средой была среда социальная. Социум. Который до этого сквозь пальцы смотрел на все те преступления, что над ними учинялись. Но это было в прошлом, а впереди во всю брезжил отчаянный гуманизм со своим оптимистичным стремлением к всеобъемлющему равенству и соблюдению всех прав, не только естественных, но и… Всех остальных. Это не могло не радовать.       — Чим, ты же знаешь, что я не умею с ними обращаться. Неужели в Центре нет мест?       — Мест действительно нет. А он прошел полное обследование у Хоби: никаких признаков травм или отклонений в нормальном физическом и когнитивно-эмоциональном развитии нет. Ему просто нужна крыша над головой. Судя по всему, он умеет за собой ухаживать и регулярно это делает. Правда, не разговаривает. Поэтому нужно время, чтобы я смог организовать ему всестороннюю помощь, не только социальной и образовательной, но и психологической направленности.       — А у тебя… — Джин не успел договорить, потому что Чимин уже знал его вопрос. И знал на него ответ.       — Я боюсь, что им будет сложно ужиться с Тэ.       — А кто он? — Джин в уме соображал, чем может обернуться для него такое соседство.       — Кот. — Чимин улыбнулся. — С длинным черным хвостом, который он тщательно скрывает, как и уши, собственно, и умными глазами. Джин, хотя бы посмотри на него. Мне кажется, ему пришлось пережить что-то страшное, возможно, какое-то потрясение… Я не могу доверить его абы кому, а с тобой ему будет спокойно и безопасно.       — Отлично, а мне будет безопасно рядом с ним? — Джин постепенно набухал внутри, рискуя в один момент разорваться от серьезного внутреннего противоречия: помочь любимому младшему брату или, одновременно с этим, ввязаться в непонятную авантюру.       — Хоби не нашел у него ни одного агрессивного паттерна поведения, а значит, он вряд ли захочет причинить тебе вред. Единственное, он может попытаться сбежать… Но здесь не будет твоей вины, а нам — прибавиться работы. Я постараюсь разобраться с местом как можно скорее.       Джин думал. Делить жилплощадь с гибридом, у которого была непростая судьба. И здесь в голове Джина мелькнула сразу ставшая ему неприятной мысль о том, что возможно ему придется чаще убирать и мыть квартиру. Он терпеть не мог грязь и беспорядок, а в случае, если гибрид «слишком животное», не исключено, что он захочет пометить углы или сделать еще что-то отвратительное с точки зрения гигиены, но вполне нормальное с точки зрения животной природы…       — Если ты переживаешь насчет его чистоплотности, могу тебя уверить, что он знает, как содержать себя в чистоте. В момент, когда мы его поймали, он был стильно и по погоде одет и отчетливо пах чем-то по-дорогому парфюмированым. — После сказанного, Чимин вдруг серьезно задумался. — И в его глазах была паника. Мне страшно представить, ЧТО заставило его сбежать от такой, очевидно, хорошей и внешне благополучной жизни.       — Ладно, ты меня уговорил. — Джин закатил глаза, никогда не имея реальной возможности отказать брату, тем более, в таком благом деле. — Когда ты планируешь забросить его ко мне? Мне нужно подготовить ему комнату и…       — Сегодня. У меня горят сроки, потому, чем быстрее, тем лучше. — Чимин явно ждал этот вопрос, потому ответ прозвучал стремительно, совсем не предполагая возражений и уточнений.       — Отлично. — Джин знал, что был подвох. — У меня будет хотя бы час?       — Даже два. Мне нужно будет собрать ему кое-какие вещи — придется подчистить свой гардероб, потому что мы явно с ним одного размера.       — Кажется, Чимин уже активно подчищал его по памяти в своем воображении. — И да, все расходы я тебе возмещу, будь в этом уверен.       — Если я останусь жив… — Стоило только Джину согласиться, как он тут же начал испытывать сомнения. Благими намерения вымощена дорога в ад, добро всегда наказуемо, как и инициатива… И другие нисколько не обнадеживающие сомневающийся интеллект прописные в фольклоре истины.

***

      Джин решил, что гибриду, как и самому Джину, собственно, будет спокойнее и приятнее, если он будет спать в отдельной комнате, потому Джин быстро вынес из своего кабинета все нужное ему, вместе с легким и мобильным рабочим столом, переместив все это в гостиную. В кабинете же он разложив диван и застелил его постельным бельем. Невольно Джин подумал о том, что действительного ценного и при этом легко транспортабельного находилось в его квартире… Однако, потом пришла мысль о том, что это был гибрид, а не вор-рецидивист, давший согласие, но не гарантии встать на путь исправления. Это успокаивало. Немного. Почти достаточно.       Внезапно раздавшийся звонок в дверь заставил сердце Джина попытаться совершить побег сначала через пятки, а затем, не найдя там выхода, через рот, при этом оглушив Джина усиленным сердцебиением, с которым он все-таки успел справиться, добравшись до двери.       — Привет, Джинни.       Но первым взгляд упал не на Чимина, теперь очевидно взволнованного, а на стоящего рядом с ним молодого человека. Да, Джин не смог бы сразу угадать в нем амбиморфа, потому что на нем было длинное черное худи с накинутым на голову капюшоном, который скрывал не только уши, но и глаза. На молодом человеке были также простые черные джинсы, кроссовки, в то время как в руках была небольшая сумка, похожая на те, в которых школьники носят сменную обувь. Джин подумал, что это были заботливо собранные Чимином пожитки для комфорта и уюта, но у его брата в руках так же была маленькая дорожная сумка.       — Это его вещи. — Чимин тут же оставил ее на полу рядом с дверью, в то время как молодой человек, который до сих пор никак не выдавал в себе гибрида, молча стягивал кроссовки.       — Ты можешь пройти в комнату. — Джин гостеприимно указал вглубь своей квартиры, и молодой человек, крепко прижав к себе свою ношу и пренебрегая необходимостью отвечать или хотя бы поднимать голову, неуверенно прокрался мимо него, дав возможность братьям поговорить. — Что у него с собой?       — Не знаю. Он не дал нам осмотреть свои вещи — начал очень откровенно шипеть и щетинить хвост. Но мы проверили сумку на металлодетекторе — там все чисто. Скорее всего, что-то из одежды, может игрушки, не могу сказать точно.       — Он носит с собой свои игрушки? Ты серьезно? — Джин не смог сразу принять на веру высказанное предположение.       — Джин, он наполовину кот, а как ты знаешь, коты очень любят носить с собой любимые игрушки. Так как он кот наполовину, возможно, игрушки его успокаивают, а если учесть, что потенциально он мог пережить… — Чимин выглядел и звучал достаточно убедительно, чтобы Джин смог смириться.       — Как мне к нему обращаться? Эй ты? Кис-кис-кис? Не закатывай глаза, я знаю, что это неуместный юмор, просто я теперь очень волнуюсь.       Чимин тут же повис на шее Джина, крепко прижав его к себе в стремлении успокоить, затем вновь отстранившись и продолжив вполне серьезно.       — Не переживай. Он тихий. Уверен, вы редко будете с ним встречаться, потому что он активно избегает общество, предпочитая уединение. И можешь звать его Сахарок. Это вырвалось у Хоби, когда он проводил осмотр — у гибрида бледная кожа, а Чон Хосок слишком любит сладкое, чтобы не сравнить при первой возможности что-либо с сахаром. Не знаю, насколько гибриду понравилось это имя, но, по крайней мере, он не показал агрессию или раздражение. Вообще, милые клички, по мнению зоопсихологов, могут способствовать более быстрому одомашниванию до этого диких и несчастных животных. Это спорное мнение, но… — Чимин пожал плечами, сделав шаг к двери.       — Значит, Сахарок… — Джин уже думал о том, что не станет часто использовать это слишком приторное даже на слух имя. — Ладно, я справлюсь.       — Он реагирует на то, что ему говорят, и понимает это.       — Отлично, значит, вряд ли обоссыт мне углы…       — Джин! — Чимин строго нахмурил брови, затем смягчившись, прежде чем открыть дверь. — Не переживай так. И помни о том, что он наполовину, хотя, даже на три четверти, человек.       — Да.       Закрыв за младшим дверь, Джин взял оставленную им сумку и, решительно выдохнув, направился в собственную гостиную, сразу обнаружив гибрида на диване. Он сидел, обхватив руками колени и уткнувшись в них лицом, и, кажется, не подавал признаков жизни, представляя собой одно большое черное пятно.       — Эээ… — Джин ненавидел неловкость, в которой теперь отчаянно и без удовольствия плескался, то и дело ощущая, как она заливается в уши и нос, лишая его возможности ясно изъясняться. — Сахарок?       Черная фигура подняла голову, но Джин все равно не мог разглядеть его лицо, слишком качественно прикрываемое глубоким капюшоном.       — Я подготовил для тебя отдельную комнату, в которой ты будешь чувствовать себя в безопасности. Я не буду заходить в нее без стука, а стучать буду только в очень крайних случаях. Ну, там, если случится пожар или ограбление или…       На этих словах фигура быстро поднялась, схватив свои собственные пожитки, и стремительно подошла к Джину, уверенно взяв из его рук сумку. Он до сих пор не поднимал голову, предпочитая смотреть на ноги Джина или на расположившийся под ними ковер.       — Спасибо, очень любезно с твоей стороны. Пойдем.       Джин зашагал к комнате.       — Я уже постелил белье. Ты можешь располагаться здесь, как тебе вздумается. Но… — Джин откашлялся, видя, как нерешительно и боязливо гибрид вошел вслед за ним. — У меня единственное требование — соблюдение чистоты и порядка. Если это правило будет выполняться, ты быстро поймешь, что я самый идеальный сожитель.       Джин улыбнулся, и эта до краев наполненная очарование и дружелюбием улыбка могла бы приободрить любого, если бы только была увидена. Но молодой человек по-прежнему на него не смотрел.       — Теперь я покажу тебе ванную комнату.       Которая находилась с другой стороны гостиной. Джин иногда думал о том, что она слишком далеко и неудобно располагалась от его спальни, которая, к слову, была рядом с предоставленной гибриду комнатой, но он уже почти привык.       — Вот здесь ты можешь… делать все необходимое. Уверен, Чим положил тебе все, что может тебе понадобиться, но если что, ты можешь использовать все, что найдешь здесь. Кроме вот этого. — Джин неуверенно взялся за свою зубную щетку, затем обернувшись, в стремлении ее продемонстрировать, на своего тихого сожителя, который держался за висящий на крючке толстый и невероятно комфортный банный халат.       Он сжимал его в своих руках настолько крепко, что Джин сразу испытал что-то непонятное, что, однако, побудило сделать его широкий жест. Ну, нужно сказать, что в этом еще поучаствовала его смекалка, которая сразу подсказала ему, что гибрид отчаянно скрывает свои кошачьи «принадлежности».       — Если хочешь, можешь использовать его. — Джин вдруг подумал о том, что ему тоже было что скрывать, при том, что это был единственный халат в его апартаментах, но увидев, как ожесточенно Сахарок до этого ухватился за толстую махровую ткань… — Он твой.       Джин ожидал, что гибрид поднимет на него взгляд, но он до сих пор избегал смотреть на него. Он походил на затравленного зверька, и Джин мог поклясться, что его кошачьи уши теперь наверняка были прижаты к голове, как и хвост. Кажется, именно так коты всегда выражают страх и ощущают опасность. И Джину почему-то отчаянно захотелось о нем позаботиться.       — Ты голоден?       Гибрид стал отрицательно качать головой, все еще крепко сжимая в руках халат.       — Пойдем, я покажу тебе кухню. На случай, если ты проголодаешься. И… — Джин смотрел на неуверенно ступающую перед ним, облаченную в черное спину, пытаясь угадать очертания хвоста. — Если ты захочешь, всегда сможешь присоединиться ко мне за любым приемом пищи. Я люблю готовить и умею это делать.       Нескромно, но это было чистой правдой. Однако, Сахарок вновь никак не отреагировал на высказанное вслух, не решившись войти в кухню, остановившись в дверях и осторожно наблюдая за Джином из-под капюшона.       — Экскурсия окончена. Если возникнут… — Джин остановился, вспомнив, что его сожитель не умеет говорить, и задумался. — Если возникнут вопросы, я пойму. Если что-то еще вспомню, дам тебе знать.       У него впереди было два выходных, когда ему не нужно будет посещать университет, и за это время он поймет, насколько легко ему будет уживаться с гибридом на одной территории.

***

      В квартире было темно и тихо. Облаченная в клетчатую пижаму фигура, которая до этого тщательно ножницами вырезала отверстие для хвоста, лежала недвижимо на диване, прикрывшись одеялом и взявшись за его край двумя руками. Его черные, лоснящиеся ушки были явно напряжены, пытаясь уловить, насколько глубоким было дыхание Джина, который, кажется, все же сонно сопел в соседней комнате. Убедившись, что хозяин квартиры спит, гибрид ловко и довольно грациозно выскочил из-под одеяла, бесшумно подкравшись к двери и аккуратно ее приоткрыв, до этого удостоверившись, что она не скрипит и при случае его не выдаст.       Он очень хотел есть, и теперь жалел, что до этого постеснялся поесть вместе с Джином, хотя он приглашал его разделить вечернюю трапезу, испытывая его тонко настроенные обонятельные рецепторы невообразимо аппетитными ароматами. Возможно, источники ароматов до сих пор находятся на кухне, и их можно будет попробовать на язык. И гибрид попробовал, склонившись над неосмотрительно оставленной на плите сковородой, при этом мягко и плавно, от испытываемого удовольствия, водя в воздухе черным хвостом, отливающим холеной, ухоженной, теперь спокойно уложенной шерстью. Вкусно. Это было действительно вкусно, и, возможно, хозяину этой квартиры действительно можно доверять. Ким Сокджин. Он запомнил это имя тогда, когда в больнице Чимин, как он тоже успел запомнить, решал с врачом его участь. Врачом, который дал ему это скрипящее на зубах своей сладостью имя… Хотя, в сущности, оно было не так уж и плохо.       Гибрид осторожно, чтобы не наделать лишнего шума, убрал все следы своего ночного дожора и с грацией кошки, что в его случае было вполне объяснимо, добрался до своей спальни, плотно закрыв дверь. Он включил неяркий и при этом очень приятный ночник, расположенный на столике рядом с его диваном, и достал из-под него свою сумку. Порывшись в ней немного, явно пальцами пытаясь нащупать то, что ему действительно было нужно, он, наконец, извлек толстый, в дорогом кожаном переплете ежедневник и очень современный смартфон.       Итак, Ким Сокджин, попробуем познакомиться с тобой поближе… Если о тебе хоть что-то знает интернет — узнаю и я.

***

      11 марта 1993 года       Чувствую себя десятилетней девочкой, а мне недавно исполнилось сорок… Ладно, стоит уже начать, чтобы полевые заметки не превратились в досрочно начавшиеся мемуары.       Вес: 2700г Рост: 48см       Забрал его сегодня у барыг — пришлось сильно сдерживаться, чтобы вместе с нужной суммой не выписать с кулака в челюсть, а ведь я когда-то это очень хорошо умел. Это все настолько отвратительно и безнаказанно, что я даю слово себе и этой книжонке, что однажды изменю это всё. Иначе мы не можем называться людьми. Иначе я не смогу смотреть на себя в зеркало.       Он явно истощен. Подозреваю, что его кормили чем-то разбавленным и лишь для того, чтобы на минимальном уровне поддерживать его силы. Он даже не плачет. Маленькие черные ушки прижаты к голове, их почти не видно между темными мягкими волосиками. У него впалые щечки и очень нездоровая синева под черными глазками. Я сразу вспомнил Югёма, когда тот был маленьким… Почему из таких крошек вырастают такие… Но мне не стоит думать так о сыне.       Гибрид спал у меня на руках все то время, что я доставлял нас обоих в поместье. Там теперь пусто и тихо после смерти моей Соён, то, что нужно для научного эксперимента, который, наконец, кстати, проявил аппетит, вцепившись крохотными ручками в мои пальцы с бутылочкой. Да, это мой научный эксперимент, но кто сказал, что только поэтому я должен относиться к нему равнодушно? Он, в сущности, ничем не отличается от обычного ребенка. Только ушки и хвост, который доставит мне достаточно хлопот при первой же смене подгузника. Но пока Юнги кушает, очень забавно причмокивая своими крошечными губками. Уверен, он будет очень сладко спать в той кроватке, что я ему приготовил.       Он начал так истошно вопить, как только оказался на простынях, что мне пришлось взять его на руки. А еще мне пришлось вспомнить, что он наполовину кот, потому я просто положил его к себе на колени, удобно устроившись в кресле и убедившись, что малыш не упадет при первом непроизвольно движении. Он тут же уснул, поджав под себя и ножки, и ручки, и черный хвостик. Я осторожно провел пальцами между его ушек, и он живо откликнулся на это проявление ласки, начав очень тихо и мерно вибрировать. Это был кот. Котенок. Котенок с человеческой мордочкой и всей остальной очень даже человеческой анатомией. Как от него можно было отказаться? Но тем лучше для меня — никто не захочет оспорить мои права, претензии и планы на него.       Нужно будет показать его педиатру и организовать свидетельство о рождении, чтобы потом он смог получить паспорт. Плевать на то, что амбиморфов продолжает игнорировать закон — я сам решу, какой статус будет у Юнги. И я сам решу, кем Юнги окажется в итоге: котом или человеком. Но до этого у нас с ним много работы. Особенно у меня. Нужно позвонить Хану.