Сожженные

Дереку нравится почти засыпать за рулем и пялиться в зеркало заднего вида, в котором чуть-чуть видна спящая на верхней полке Мартин. Он уже третье утро сидит за рулем, потому что доверить ей вести грузовик для него кощунственно. Она почти не слезает с верхней полки, лишь изредка пробираясь назад в багажный отсек. Оборотень удивлялся, как она догадалась загнать их машину в грузовик со всеми вещами. Но факт оставался фактом, у них было пять коробок с ее платьями и прочей дребеденью, одна - с его одеждой и ещё одна - с посудой и прочей мелочевкой. У рыжей явно был нюх на алкоголь, и она быстро нашла все запасы недавнего незнакомца. Бутылка водки в бардачке, дешевый коньяк за шторкой наверху и какой-то настой или бальзам прямо под зеркалом. - Эй, шерстяной! - Когда ты уже прекратишь меня так называть? - Никогда. - Ты же знаешь, что никогда это слишком долго для нас. Обычный разговор снова переходит в размышления о жизни и идиотское противостояние личностей. Правда личности на удивление покорежены и кажется, будто к чертям, сожжены. Но зато личности! Куда более глубокие, чем остальные. Кто остальные, они стараются не уточнять. Они просто лучшие. Сломленные и все такое, но лучшие. Мартин чувствует, будто собирает себя по кускам, когда выпивает очередной глоток настойки из удобной плоской бутылочки. Она чувствует, что играет в пазлы и время, отведенное на собирание бесконечно, но все же хочется закончить пораньше. Девушке думается, что она вновь ставит на зеро. Она хочет точности и определенности. Впервые в жизни, впервые в ее жизни нет места интригам и прочей херне. Они один на один. Мартин и Хейл. Можно не врать. Нужно врать. Она ловит себя на мысли, что с Уитмором с его самовлюбленной мудаковатостью и Стилински с его щенячьей восторженностью было гораздо проще, нежели с Хейлом. Ей дико не нравится, что она о нем ничего не знает. В голове мелькают умные книги по психологии, которые она прочла за предыдущие пять лет, но вспоминается почему-то только тест на "голубоватость" по Фрейду, а это ей сейчас не очень нужно. Вопрос вылетает сам собой, так как потолок над ее лежбищем оклеен тупыми женскими журналами и тест на что-то там очередное прямо перед лицом. - Если бы тебе предложили два варианта: вернуть или вернуться, что бы ты выбрал? - Я бы выбрал аконитовую пулю в висок и никаких вариантов. - Правильный вариант: вернуть. Потому, как если ты возвращаешься, то ты возвращаешь прошлое, а если... - А если возвращаешь кого-то, то это не прошлое? Ответ оборотня мгновенный и почему-то до жути напоминает ей ее собственный. Она проводит рукой по волосам, пытаясь пригладить вместе с ними поток бессвязных мыслей. Не помогает. Уже не помогает. - Знаешь, я бы хотела тебя ненавидеть. - Я бы тоже хотел, чтобы ты меня ненавидела. - Почему? Хотя я думаю вопрос бессмыслен. - Ты доверяешь не тому. Не тем. Каждый раз. И тебе всегда больно в конце. В этом мы похожи. - Поэтому ты не доверяешь мне? - Я считаю, что мне даже самому себе доверять опасно. В этом они похожи. Ни черта они не похожи, думает Мартин и снова делает глоток бальзама. Тот обжигает ягодным вкусом горло и скатывается огненным шаром вниз. Ей уже приятно от таких ощущений. Она усмехается, когда думает, что становится алкоголичкой. - Слушай, пора завязывать бороздить эти ебанные дороги. Я помыться хочу и вообще, не будем же мы месяц кататься? Тебе дешевле обойдется пятизвездочный отель, чем бензин на столько месяцев. - Ну, поищи что-нибудь, что близко. У них есть чертова свобода, которая не как у всех: есть, но не используют. У них Свобода с большой буквы "С". Они могут съехать с дороги, когда захотят. Именно это называется свободой, а не той херней, которую предоставляет директор раз в год на тридцать дней. Собственно у Мартин свобода закончится к августу, а возможно у Дерека - тогда же. Голубые глаза скользят по строчкам, которые ей выдал гугл, открывая в новых вкладках интересующие ее города. Телефон оповещает значком, что зарядки осталось меньше тридцати процентов и Мартин начинает тихо ненавидеть производителей. - Монтпилиер. - Идиотское название. - Зато там одна из самых известных кулинарных школ. - В мире? - Нууу... В регионе. Хейл закатывает глаза совсем, как его дядя и сестра. Они все так похожи, что становиться до безумия страшно, что когда-нибудь с Дереком случится что-то наподобие истории Питера или Коры. Ей его не жалко, совсем нет. Просто боится попасть под удар, находясь рядом с ним. Он ей совсем безразличен. Ложьложьложь. Оборотень резко крутит руль и выезжает на обочину. Мартин понимает, что въехать в небольшой городок на огромной красной машине с колесами в человеческий рост будет непросто. Небольшая машина Дерека, в которую они пересели, встретила их знакомым запахом пролитой на сидение текилы и книгой Паланика с закладкой на сто пятой странице. Хейл трет глаза и отчаянно зевает, пытаясь прикрыть рукой рот. Мартин хватает одного взгляда, чтобы отказаться от мысли предложить свою помощь. Не сейчас. Сейчас ему не надо. Ему в принципе не нужна ее помощь. Иногда из-за этого, Мартин хотелось дать ему по морде. Не по-девчачьи звонкую пощечину, а кулаком по скуле, что бы костяшки пальцев покраснели, а на его щеке, хотя бы на миг, появилось красное пятно. Но она так никогда не поступит. - Знаешь, с одной стороны, я так не хочу заканчивать ездить в этой машине... Ну, когда мы вдвоем и нет этих противных людей, которые воняют. - Чем воняют? - Глупый вопрос! Людьми, конечно же! Мартин, кажется, что он смеется над ней, но он сейчас не в том состоянии, что бы шутить. И она решается. Решается немного перегнуть палку их недо дружбы. Резко хватает его за руку и нажимает на его ногу своей, которая в белой балетке, на тормоз. Его встряхивает резкая остановка, но он слишком устал, что бы кричать. Он бездумно смотрит на нее, а она говорит какие-то слова про "поспать" и "ты устал". Мартин умеет добиваться своего. Она уж точно умеет. Девушка вылезает из машины и, обойдя ее перед капотом, просто выталкивает Хейла на соседнее сидение. Быстро вспрыгнув на ступеньку, она садится и нажимает на газ, но прежде, чем ее нога опускается на педаль, рыжая неловко, будто бы абсолютно случайно, целует его в висок. Дерек Хейл спит и она снова надеется, что он не будет этого помнить.