Сожженные

Сегодня Мартин пьет горький кофе на кухне одна. Дерек спит наверху. Он не просыпался со вчерашнего вчера. Фона ещё не вернулась и, честно говоря, Мартин гораздо приятней осознавать, что выяснение всех обстоятельств откладывается на потом. А сейчас горький кофе с пустой тарелкой напротив. Возможно, ей уже не придется готовить ему по утрам. Да, в любое время суток. В углу, за морозильником, около которого вчера чуть не умер оборотень, играет радио. Тихо, практически неприметно, но когда в доме пустота и тишина, ты ощущаешь все намного ярче и четче. Как-будто надел очки с увеличением в стократ и раскрашивающим эффектом. Девушка на радио поет о том, как нелегко сейчас жить и что в восемнадцатом веке было лучше. Мартин кажется, что она ещё не самая сумасшедшая в этом мире. Можно даже сказать - нормальная. Можно сказать. - Доброе утро, Лидия. - Фона? Не думала, что ты так рано... - Это я не ожидала, что ты так рано поднимешься. Дерек же уехал, могла бы повалятся одна в постели. Всегда так делала, когда мой покойный муж уезжал. - Хейл уже приехал. - Давно? - Ночью. Ее ответы краткие и уклончивые, а с Хант потихоньку сходит маска солнечного веселья. Женщина скидывает надоевшие кроссовки и, становясь на носочки, прогибается в спине. Иногда Мартин завидует тому, как держится Персефона в свои "немного за 45". Хант была довольно скрытной особой и свой возраст привычно умолчала. Равно, как и прочие детали своей жизни. Максимум, который Хейл и Мартин знали о ней, что ее зовут Персефона Хант, она вдова и владеет домом с фиолетовыми шторами на втором этаже. Не больше. - Может Дерек спустится вниз? - Он спит. Устал очень. Не стоит. Фона кивает и медленным шагом поднимается по лестнице, хлопая своей дверью наверху. Мартин снова думает, что опять не знает, что делать. Сейчас она начинает задумываться о том, кто чуть не убил Дерека и почему, тот не излечился. Она хочет остаться и поэтому ей придется в этом разобраться. Девушка листает последние страницы своей книги. Все слишком ожидаемо. Она умерла, а он считает, что поступил правильно. Только, по мнению Мартин, совсем нет. После каждой из прочитанных книг появляется своя привычка. После этой - у нее остается безобидная мелочь, вроде любви к запаху жженой резины. До жути глупо. Звонок в дверь вывел ее из раздумий, и она выглянула с кухни. Хант была в футболке с фото Фредди Меркьюри и джинсовых шортах, однако на ее лице легко читалось желание разорвать звонившего и это пугало. Пугало ее величественность. - Эрик. - Персефона. Мужчина в костюме легко целует ее руку, а женщина брезгливо морщится. Мартин спешит спрятаться на кухне, чтобы не мешать, как она думает парочке, хотя по их отношению понятно, что они далеко не друзья. - Зачем ты звала меня? Моя стая и я уважаем тебя, но я не должен срываться по твоему первому зову. - То есть убивать моих гостей ты можешь, а прийти и ответить за это - нет? Мартин не сразу понимает, что не так в их словах. Девушка слишком привыкла к подобным разговорам с Эллисон, Айзеком и прочими. Ее больше настораживает шипящий голос Фоны. Той самой улыбчивой Фоны с подколками насчет того, что они спят в одной постели. - Я никого не трогал?! Ни я, ни моя стая! Какой гость? - Я не обязана предупреждать тебя, обо всех, кто живет у меня в доме, Эрик. Мы развелись. - То есть на моей территории живет оборотень, и я об этом не знаю?! И ты ещё будешь обвинять меня в том, что его кто-то поцарапал? - Эрик, не зли меня! - Кто вы такие! Ее крик слишком громкий для ругающихся мужчины и женщины. Она смотрит на них, сжимая в руках чайную ложку и ее глаза темнеют. Сейчас ее очередь защищать своего Альфу. И она знает. Она уверенна. Уверенна в том, что сможет хладнокровно убить, если понадобится. - Фона, ты не сказала своим гостям кто ты, да? - Закрой рот, мудак. Мужчина щурится и закусывает губу. Его глаза на мгновение краснеют и тут же становятся привычного медового цвета. Мартин страшно. Мартин страшно от того, что она почти неделю прожила с женщиной, у которой есть власть над Альфой. Хотя в этом они с ней схожи. У нее тоже есть власть над своим Альфой. Только вот у волка Персефоны, кажется, есть огромная стая, которая может разорвать ее, Лидию Мартин, а заодно и Хейла, который и так может сдохнуть часом. - Кто вы оба такие, черт возьми?! Что вам от нас надо? Мы ничего не сделали! Оставьте нас в покое! Она кричит громко, оглушая оборотня и заставляя женщину удивленно на нее смотреть. Ей привычно и правильно связывать Хейла и себя одним местоимением. Под ее крики журналы со столика слетают под стол, а люстра со скрипом начинает раскачиваться. У нее громкий голос и четкие фразы, которые она рубит, словно пытается показать, что она опасна. А Мартин сейчас и, правда, опасна. Эрик, зажав уши, вжимается в стену, а Персефона с восхищением смотрит на девушку. - Мартин... Слабый голос вклинивается между ее хорошо поставленными орами. Хейл натянуто улыбается и щетина кажется абсолютно черной на фоне его бледного лица. Он старается непринужденно держаться за бок и за перила лестницы. Непринужденно не получается. На нем одни фланелевые штаны и из-за немного съехавшей повязки виден запекшийся порез. - Вернись в постель, придурок. - Мартин. - Лидия. Я - Лидия. Теперь она говорит на удивление тихо. Ей самой плохо от своей же силы. Ему тоже плохо. Не от ее силы, но плохо сейчас обоим. Лучше всего сейчас выпить по чашке чаю и лечь в одну постель, согревая друг друга своим теплом. Мартин выдохлась. Дерек морально умер четвертый раз за месяц. Скоро их графики выпада из реальности совпадут. Сегодня уже совпали. - Ты - Серена! - Чему ты восхищаешься, Фона?! Эта девчонка не умеет пользоваться своей силой и может запросто погубить нас. - Заткнись, Эрик. В голове девушки скачут мысли и воспоминания о мифологии, пройденной в восьмом классе. Серена - девушка, которая владеет магией голоса. Или нет? Она равнодушно смотрит на Хант и ее друга, поддерживая Хейла сбоку. Мартин чувствует его жар сквозь одежду, и она хочет снова засыпать с ним в постели, как и всю неделю до этого. Закидывая ноги, в коротких спальных шортиках, на его торс, чувствуя его горячее дыхание на макушке, натягивая клетчатый плед чуть выше, закрывая его руку у нее на талии. Немного ближе, чем друзья, правда? Когда Фона порывается что-то рассказать, Мартин выставляет вперед ладонь и качает головой. Сегодня она не хочет/может ничего слышать. В десять утра она выжата, словно работала двенадцать часов. Женщина понимающе кивает и позволяет им уйти наверх. Хейл слышит, как она обсуждает что-то с тем мужчиной на кухне, но не вслушивается в слова. Дерек войдя в комнату, сразу же падает спиной на кровать, подтягивая подушку поближе к краю. Мартин, слабо улыбаясь, снимает с себя домашний сарафан и остается только в трусиках. Она вскидывает тот самый клетчатый плед, укрывая их обоих, и прижимается голой грудью к его спине, обводя пальцем татуировку. Солнечный свет пробивается сквозь неплотно задернутые шторы и если приглядеться, то можно увидеть, как кружится пыль. Мартин некогда рассматривать пыль. Девушка обнимает своего Альфу, просунув руки под его локти, кладя ладони на живот, стараясь не задеть порез. - Это плохо закончится. - Мне плевать, чем это закончится. Сейчас мне хорошо с тобой. Она бормочет это и целует его за ухом. В этот момент срывается все будущее.