Когда цветут лилии

Проходит время, год, другой. Парням уже по семнадцать. Чонин еще возмужал, а Кенсу подтянулся в росте, оставаясь все таким же худым, но от этого он выглядел еще более аристократично. Родители стараются познакомить Чонина с потенциальными невестами, только ему все не до того. Он все так же близко общается с Кенсу, только сейчас его тянет к парню еще больше. Чонин и слышать не хочет про дочерей знакомых его родителей. Он убегает и спешит к нему - к Кенсу. А парень всегда рядом. Только теперь в его обязанности входит приносить одежду Чонину, готовить ее, помогать одеться, выполнять разного рода поручения и обращаться к нему на "Вы" или "молодой Господин". Только Чонину такие обращения не по душе. Ему вовсе не нравятся такие отношения. Ведь Кенсу его друг. А друг ли? А родители стараются подобрать для него подходящую кандидатуру. Устраивают вечера, приемы. Как и сейчас они устроили шикарный прием, они горды своим красавцем-сыном, который выглядит мужественно не по годам. Бронзовая кожа, волосы лежат в аккуратной укладке, а пухлые губы то и дело изгибаются в подобии улыбки, либо в усмешках. Его воротит от напускного приветствия, тошнит от максимально вежливых улыбок. Хочется сбежать от девиц, которые так старательно пытаются обратить на себя его внимание. Он общается со своими друзьями на вечере встреч и краем уха слушает, как играет пианист. Парень слушает очередное представление дочери семьи Ли, вежливо улыбается, целует руку в белой перчатке, а самому хочется просто уйти. Но его успокаивает мысль, что он не один, рядом Кенсу, друзья, и как-то худо-бедно можно пережить этот вечер. - Может, твой слуга споет? - усмехается Сехун, глядя на Кима. - Кстати, мой камердинер умеет петь, а твой? - с вызовом спросил Чанель. - Может хватит вам уже? - раздражительно ответил Чонин. - Я не знаю, умеет он или нет. Кенсу? - он обратился к парню. - Ты умеешь петь? - Да, если мой Господин прикажет... - Кенсу уважительно поклонился, как того требует этикет, а у Чонина свело скулы. - Спой нам! - ухмыльнулся Сехун. - Только я раздаю приказы своему... Камердинеру, - вдруг строго ответил Ким. Казалось, он даже поменялся в лице. Он кивнул Кенсу, отвечая ему на его немой вопрос, и тот отправился к роялю. - И что это было, Ким Чонин? - хитро посмотрел на парня кучерявый парень с торчащими ушами. - Никто не может командовать моим персоналом, - холодно ответил тот. Их разговор прервала аккуратная мелодия, что рождалась под пальцами концертмейстера. Пианист сыграл вступление, выдержав паузу, и тут полился голос. Такой мягкий, высокий и сладкий. Девушки вздыхали, глядя на поющего парня, пожилые дамы охали, мужчины одобрительно кивали, а Чонин, кажется, забыл как дышать. Он внимательно наблюдал за ним, впитывая каждое движение парня, его жесты и мимику. Кенсу вдруг заволновался, как никогда, посмотрев на Чонина. Он встретил его внимательный взгляд черных глаз, которые буквально пожирали его. Петь стало чрезвычайно тяжело. Ким не сразу осознал, когда песня закончилась. Из транса его вывел голос Сехуна: - Отомри! - Да уж... Он переплюнул моего Бэкхена, - сказал одобряюще Чанель. - Ты молодец, - сказал Чонин парню, когда тот подошел к ним. - Спасибо, я очень признателен. Остаток вечера они не разговаривали, пребывая каждый в своих мыслях. Кенсу пытался понять, почему он так начал волноваться в присутствии своего молодого Господина. А Чонин снова не спал всю ночь, потому что к нему вернулось это странное ощущение бабочек в животе, которое он так старательно душил уже два года.

***

- Доброе утро, молодой Господин, - утро встретило Кима улыбкой его слуги. - У Вас сегодня важная встреча. Что желаете на завтрак? - У-у, - промычал в подушку сонный парень. - Я же просил так не обращаться ко мне, когда мы вдвоем. Я терпеть этого не могу. - Но я должен... Так сказала Ваша матушка, - пожал плечами парень, усмехаясь от вида милого Чонина с заспанными глазами. Он говорил с ним официально, но в голосе присутствовали нотки насмешки. - Ты должен выполнять мои приказы? - Да, мой... Чонин, - поспешил исправиться парень. - О, так тоже можно, можешь называть меня "мой Чонин"! - засмеялся парень, а Кенсу покраснел от смущения. Возможно, он с удовольствием бы называл его так, но нельзя. - Что желаешь на завтрак? - Хочу просто омлет с беконом! - Хорошо, передам заказ на кухню. - Кенсу, приготовь мне тот синий фрак, - сказал Чонин. - Сегодня еду знакомиться с очередной леди, - последнее слово он произнес кривляясь. - Мне нужно произвести на нее хорошее впечатление, так хочет моя матушка. - Я думаю, у тебя это легко получится, - улыбнулся Кенсу. - Я не сомневаюсь, но я не хочу. - Увы, придется... - Давай убежим! - вдруг сказал Чонин, близко подойдя к парню и смотря ему пристально в глаза. Кенсу замер от такой близости. Его тело от чего-то сковало, и ему вовсе не хотелось отойти. - К-куда? - все, что смог вымолвить он. - Да хоть куда! Лишь бы подальше от этих приемов и сватовства. - Но мы не можем... - Жаль, - вздохнул Ким. - Ладно, жду завтрак и костюм. После завтрака Кенсу принес ему фрак с бабочкой. Он послушно стоял в стороне, наблюдая как Ким одевался. Он вдруг задержал взгляд на широкой спине. А когда Ким повернулся, взгляд остановился на смуглой груди, затем на ключицах. Что-то внутри него отдало тягучим ощущением. Кенсу мотнул головой и шумно сглотнул, привлекая внимание парня. Он помог Киму застегнуть манжеты, надеть драгоценные запонки и пригладить рубашку. - Кенсу, бабочка, - Ким с мольбой посмотрел на камердинера. - Я ужасно не люблю с ними возиться! Парень улыбнулся и, взяв бабочку, принялся ее завязывать. Пока он ее надевал, Чонин бесстыдно рассматривал парня. Казалось, они еще никогда не находились так близко друг к другу. Ким посмотрел на его приопущенные веки, будто пытаясь пересчитать ресницы, на его полные губы, что нашептывали что-то. А когда Кенсу закончил с бабочкой, он поднял глаза и их взгляды встретились. Прямо как в типичном романе, но совсем не так. Кенсу распахнул глаза еще шире, а Чонин... А Чонин тонул. Тонул без возможности выбраться. - Тебе пора, - Кенсу нашел в себе силы подать голос. Он отошел на шаг назад и почтительно поклонился. - Да, пора, - ответил Ким, сглатывая ком в горле, и вышел прочь.

***

Уже восемнадцатый день рождения. Снова приемы, гости, дамы, леди, знакомства. Но Чонина мучает другое. Он почтительно кланяется, ведет какие-то беседы, а сам то и дело взглядом ищет Кенсу, и находит. Они постоянно пересекаются взглядами, цепляются друг за друга и по очереди смущенно отводят глаза и сбегают. - Отец, - Чонин окликнул мужчину. - Мне нужно с тобой серьезно поговорить. - Что-то случилось? - забеспокоился папа. - Нет. Все нормально. Скажи мне одну вещь... Как ты понял, что ты влюбился в маму? - О... Это было просто волшебно, было начало июня, к нам приехала в гости ее семья. Она стояла в белом платье у пруда, там как раз цвели белые лилии. Я посмотрел в ее глаза и понял, что она тот самый цветок, который предназначен для меня. Мне тогда казалось, будто она и есть одна из тех лилий, что превратилась в девушку. Тогда я не раздумывая поцеловал ее, а она ответила мне взаимностью. Нам даже не нужно было озвучивать что-либо. И так все было ясно. А к чему вопросы? Тебе кто-то запал в душу? Кто-то из присутствующих девушек? - Пока не могу сказать. - Ну, смотри, не упусти свое, - улыбнулся мужчина. "Ох, папа... Если бы ты только знал..." - вздохнул про себя Чонин.