BIOHAZARD Augur of Nightmares

      Канун Рождества, как и всегда, сопровождала суматоха: стремясь закончить дела пораньше, рядовые сотрудники компании желали, как можно скорее, отправиться по домам, к своим семьям, в то время как руководители, напротив, всячески старались загрузить таковых последними поручениями. Красно-белый логотип в форме огромного зонта на стене зала совещаний был увенчан праздничной гирляндой, переливающейся яркими огнями, создавая праздничную обстановку в раккунском филиале фармацевтической корпорации. Покончив со всеми необходимыми формальностями, люди в строгих деловых костюмах и лабораторных халатах ходили по залу с бокалами шампанского, слегка ослабив узлы галстуков. Некоторые из собравшихся на праздничный фуршет уже облачились в остроконечные колпаки корпоративных цветов, иные же и вовсе были усыпаны пёстрыми кружками конфетти. Но все они то и дело напряжённо поглядывали на часы в ожидании традиционной ежегодной речи основателя корпорации «Амбрелла», до сих пор не присоединившегося к вечеринке.       Сутулый старик тем временем не спешил выходить из своего кабинета, откинувшись на массивную спинку офисного кресла. Уткнувшись взглядом в сводки годовых отчётов, Озвелл мрачно сопоставлял цифры и статьи расходов, то и дело недовольно фыркая что-то себе под нос. Дела компании по части фармацевтической деятельности шли в гору, однако наблюдались серьёзные задержки, неутешительные результаты и отставания от намеченных графиков в неофициальных проектах, лежащих в основании айсберга. Скрупулёзно изучив бумаги, лорд Спенсер опустил усталые веки и принялся раздражённо массировать переносицу, словно втирая полученную информацию в свою черепную коробку.       Спустя мгновение дверь кабинета распахнулась, и появившийся на пороге сотрудник бесцеремонно нарушил покой директора, напомнив о необходимости спуститься в зал совещаний для произнесения торжественной поздравительной речи, в рамках которой всегда и подводились годовые итоги, а также раздавались премии и благодарности за верную службу.       Озвелл раздражённо рявкнул на беспардонного менеджера, ворвавшегося в его обитель, но, взглянув на часы, оказался вынужден признать неумолимость времени, с которой даже он сам был вынужден пока ещё считаться. Нехотя поднявшись с кресла и проделав путь до двери, пожилой человек вскоре спустился в просторный зал, где мгновение назад журчало непринуждённое лепетание расслабленных и радостных людей. Но с каждым шагом Озвелла звуки голосов сходили на нет, уступая сцену гробовой тишине томительного ожидания. Несколько мгновений спустя, директор достиг установленного посреди трибуны микрофона, внимательно окинув помещение хмурым статным взглядом истинного аристократа, не терпящим праздности и суеты. Какое-то время он медлил, ни то напуская торжественности момента, ни то позабыв слова. Наконец, хрипло кашлянув, пожилой руководитель наполнил помещение звуком собственного голоса:       – Уважаемые коллеги… дамы и господа. Все вы прекрасно потрудились в этом году. И этот день знаменует очередную отметку на пути нашей великой корпорации к её неизбежно светлому будущему. Будущему, преисполненному удивительных свершений. Будущему, которое было бы немыслимо без всего того, что мы создаём. Будущему, в котором нет места недугам, слабостям, болезням. Будущему, недостижимому без всех тех неимоверных усилий, которые каждый из вас ежедневно прикладывает, чтобы достичь поставленных целей. Все мы… кхек… кхм… – в этот момент у Озвелла запершило в горле, и он попытался прокашляться, после чего сделал несколько жадных глотков из стакана с водой, традиционно наличествующего на трибуне как раз для подобных случаев. – Мы… всегда помним наш девиз… Незыблемым фундаментом Амбреллы были и остаются надёжность… честность… порядочность. Эти ключевые аспекты… кхм… – он снова сделал глоток воды. Кажется, слова давались пожилому человеку с большим усилием. – Являются основополагающими в той огромной работе, которую мы здесь осуществляем. И я, как глава корпорации Амбрелла, хочу поблагодарить всех вас за то, что беззаветно отдаётесь этому труду целиком… и полностью. С праздником! – лорд Спенсер торжественно поднял бокал с шампанским, после чего пригубил сладковатый пенистый напиток и поспешил удалиться со сцены.       Покидая зал, он жестом подозвал к себе двух топ-менеджеров, стоявших у входной двери. Едва оказавшись в коридоре, один из них поспешил обратиться к директору с вопросом:       – Вам нездоровится, господин Озвелл? Там, на трибуне, вы…       В ответ старик бросил грозный взор на подчинённых, мгновенно изменившихся в лице. Их расслабленные физиономии будто по щелчку пальца приобрели нарочитую серьёзность.       – Что за вздор? Я в полном порядке! – резко отрезал Спенсер, неспешно прогуливаясь по белоснежному коридору. – Слабость… непозволительная блажь. Я не потерплю её ни от себя, ни от кого бы то ни было из своих сотрудников, – остановившись лицом к широкому окну, он задумчиво обвёл взглядом простирающиеся перед зданием корпорации кварталы Раккун Сити, пестрящие огнями рождественских украшений. Кажется, все эти цветные мерцающие лампочки лишь раздражали взор старика, вызывая мигрень. – Я просмотрел отчёты за два последних квартала. Чем вы тут вообще занимались? – Озвелл пренебрежительно фыркнул, сморщив нос. – Я оплатил строительство всей этой подземной инфраструктуры, направил к вам лучших учёных из Чикаго, предоставил дорогостоящее оборудование из Европы… Не для того, чтобы увидеть рост продаж зубной пасты на семь с половиной процентов! Расставьте уже правильно приоритеты, или я найду того, кто расставит их за вас! – хищно прошипел старикан.       – Сэр, все работы по «G»… – начал было оправдываться один из менеджеров.       – Я в курсе прогресса по «G», – сурово оборвал его Спенсер, всем своим видом изъявляя недовольство. – Где результаты по другим приоритетным направлениям? Где достижения команды Монро? Где обещанный прототип от доктора Кэмерон? Мне. Нужны. Конкретные. Результаты! А то у меня начинает складываться такое ощущение, будто я потратил четверть миллиарда долларов на эти ваши клоунские колпаки… – Озвелл бросил суровый взгляд на красную коническую шапочку на голове одного из собеседников. – А не на смертоносные вирусы нового поколения.       – Результаты непременно будут, сэр Спенсер, – заверил менеджер, спешно сняв праздничный головной убор.       – Надеюсь увидеть хоть что-то до наступления марта, – выдохнул пожилой человек, потупив взор, после чего зловеще улыбнулся. – Если же нет… то вы двое будете лично «ассистировать» Монро. Хотя бы пару подопытных обезьян сэкономим! – сказав это, он решительно направился к лестнице, ведущей на вертолётную площадку, твёрдо решив более здесь не задерживаться. Собеседники уже хотели ретироваться, когда Озвелл счёл нужным напоследок отдать ещё одно распоряжение: – А, и вот ещё что… На фоне показателей филиала в Чикаго ваши семь с половиной процентов смотрятся просто ничтожно. Раккун Сити не просто какое-то захолустье, это дом Амбреллы! Знаете… Отправьте-ка четверть из всех тех, кто сегодня был в зале, в распоряжение Монро и Кэмерон. Глядишь и остальные бездельники уже наконец возьмутся за работу.       – Но, сэр… – хотел было возразить менеджер, но, встретив ледяной взгляд старика, поспешил утвердительно кивнуть. – Да, сэр. Мы… пополним ряды испытуемых из числа присутствовавших на празднике. Увольнения будут оформлены завтрашним же числом. Счастливого Рождества, лорд Спенсер!       Усевшись в кресло личного вертолёта, пожилой человек приказал пилоту доставить его в поместье неподалёку от города. Вся эта риторика порядком измотала больного старика, мечтающего об уединении и покое в комфорте и роскоши собственного дома, большая часть обитателей которого была отправлена в город на зимние каникулы, дабы отпраздновать завершение очередного этапа работы и воссоединиться с семьями. Сам Озвелл не питал тёплых чувств к наступающему Рождеству: вся эта праздная суета и лишнее мельтешение его скорее раздражали. В зимних праздниках был лишь один прок, ведь они повышали продажи некоторых категорий сезонных товаров, которые любезно предлагала Амбрелла. Мыслями об этом старик занимал своё сознание, коротая время в полёте. На горизонте показались горные хребты Арклея, а под брюхом стальной птицы крыши домов сменились плотными рядами густых еловых крон.       Каждый англичанин с детских лет знает старую поговорку: «мой дом – моя крепость». Эта нехитрая истина стала негласным девизом всех уважающих себя землевладельцев независимо от того, сколь далеко они оказались от туманного Альбиона. Застолбив за собой клочок суши и воздвигнув на нём собственную обитель, человек неизбежно привязывается к месту, которое именует жилищем, душой прирастая к этим стенам из твёрдого камня и резной доски. Не был исключением и лорд Озвелл Э. Спенсер, по-настоящему успевший полюбить своё роскошное поместье, воздвигнутое в чаще Арклейского леса вдали от посторонних глаз ценой исключительных стараний множества почивших при строительстве рабочих, значимых финансовых инвестиций небезызвестной фармацевтической корпорации, а также долгих бессонных ночей искусного планирования и дотошных рассчётов талантливого архитектора, чей труд был оплачен совсем иначе, нежели ему представлялось. Семейство несчастного Джорджа Тревора постигла участь подопытных в леденящих кровь жутких экспериментах, а сам прославленный зодчий оказался заточён в недрах бетонного фундамента собственного творения, будучи вынужденным последние часы своей жизни провести в обнимку с собственным же будущим надгробьем, столь любезно подготовленным господином Озвеллом. Старый мерзавец слишком трепетно относился к своим тайнам, считая такой печальный финал в высшей степени почётным даром.       Мрачный внутренний двор величественного строения был испещрён неуклюже разбросанными по нему безымянными надгробиями, маркирующими место последнего пристанища всех тех, кто вложил свой труд в крепкие стены поместья, кто знал его секреты, и кого постигла вероломная расплата за прилежные старания. Старые, вросшие в землю камни успели прорасти мхом и растрескаться от непогоды, став печальным напоминанием о жертвах суровых нравов землевладельца. Словно многочисленные рабы древнеегипетского фараона, закопанные здесь бедолаги должны были закончить свой жизненный путь там же, где теперь будет обитать их хозяин, тем самым осуществив финальный вклад в строительство и обеспечив сохранность секретов, которыми пропитан злополучный особняк. Чудовищная прихоть человека, безоговорочно поставившего всё на собственные бесчеловечные амбиции.       Когда старик покинул вертолёт, его тотчас же встретил дворецкий и ещё двое сопровождающих, которые помогли добраться до особняка кратчайшим из возможных путей. Не прошло и получаса, как облачённый в уютный махровый халат Озвелл завалился в кресло перед камином, выставив за дверь обслугу и наполнив своё одинокое существование увесистым бокалом превосходного вина, как нельзя лучше подходящего к внутреннему диалогу, который основатель компании неустанно вёл с самим собой. Он рассуждал о жизни и о смерти. О вечном и бренном. Перебирал в памяти свершения далёкого прошлого. Грезил о грандиозном будущем, ему, несомненно, уготованном и предначертанном. Строил планы. Смаковал успехи. Глоток за глотком. Размеренное биение пламени очага словно подстраивалось под такт его собственного сердцебиения, прогревая старые кости и наливая усталые веки тяжёлым свинцом забвения. В этой безмятежной отрешённости Озвелл Э. Спенсер даже не заметил, как часы пробили полночь…