Дочь рода Линь

      А потом… всё как-то стремительно закрутилось, дни бежали за днями, и прошёл всего какой-то месяц, прежде чем я обнаружила себя стоящей рядом с императорским склепом, куда гвардейцы как раз вносили гроб, покрытый государственным флагом. И пусть это был пустой гроб, ведь от моего отца не осталось праха, пусть похороны были скорее символом – это не имело значения. Отцу предстояло упокоиться рядом с матерью, получив высшую награду, которой только можно удостоиться после смерти: быть похороненным среди членов императорской семьи. Сетка чёрной вуали перед глазами не мешала видеть все подробности церемонии, и букет из белых роз, перевязанный траурной лентой, казался тяжёлым в моих руках.       Рядом вздохнула Нихуан, одетая во всё чёрное, как и я. Император не присутствовал, правящий дом представлял Цзинъянь. Мэн Чжи лично командовал церемониалом, пока его подчинённые слаженно разворачивались и опускали гроб в разверстую яму. Яму прикрыли могильной плитой с высеченной надписью, сверху возложили венки, поставили свечи. Я вышла вперёд, положила свой букет, отступила на шаг и трижды поклонилась могиле. Вуаль надёжно прикрывала лицо, так что едва ли кто-то, кроме Цзинъяня, да, быть может, Нихуан заметили текущие по моему лицу слёзы. Принц быстро подхватил меня под руку, не давая никому заметить, как меня пошатнуло.       В стороне сосредоточенно щёлкали камерами несколько фотографов, запечатлевая исторический момент для вечности. Снаружи грохнул первый залп орудийного салюта. Маршал Линь всё-таки дождался почестей от своей неблагодарной родины.       – Я тебя провожу, – сказал Цзинъянь, доведя меня до машины. Я молча кивнула. Улицы были полупустыми. Сегодняшний день, равно как и вчерашний, когда хоронили принца – снова принца – Цзинъюя, были объявлены днями траура. К гробу собственного сына император всё-таки соизволил выйти.       Ну и гуй с ним, с императором.           – Как тебе озеро Фусянь? – с улыбкой спросил Линь Чэнь. Я пожала плечами и отложила рекламный буклет клиники:       – Не хуже любого другого.       – Вот и отлично. Будешь приходить в себя, купаться, пить чай «Чудесная роса» и поправляться. Через пару месяцев сядем на пароход и сплавимся по реке Тоцзян. Между прочим, по пути будет каньон Сяолин. Тот самый, что под охраной ЮНЕСКО. Полюбуемся на природные красоты, а потом пересядем на лайнер. Перед этим можно будет навестить Вэй Мина и Цин Лина. Давненько мы с ними не виделись.       – Угу.       – И обязательно пообедаем у тётушки Дин Чжэнь.       – Ну, раз мы скоро уезжаем, пойду собираться, – сказал Ли Ган.       – Зачем тебе? Мои вещи уже собраны, а ты со мной не едешь. Что? Пусть семьи у тебя нет, но вы с Чжэнь Пином теперь тоже реабилитированы. Вам надо заявить о себе в соответствующие органы, чтобы снять поражение в правах и подать на выплаты. Искать себе нормальную работу, наконец. Возможно, снова поступите на службу. А я еду с Линь Чэнем.       – Да разве господин Линь сможет за вами присмотреть? За ним самим глаз да глаз нужен! Увлечётся какой-нибудь девчонкой и бросит вас.       – И что? Я, по-твоему, беспомощный младенец?       – Но вам будет трудно одной!       – Эй! – возмутился Линь Чэнь. – Ничего, что я стою здесь и всё слышу?       – Вы должны взять кого-то из нас, – упрямо повторил Ли Ган. – Господину Линю у меня веры нет.       Я закатила глаза и потянулась к газете, брошенной Линь Чэнем на диван. В последнее время я не читала прессу и вообще новости. Моё дело было сделано, нужно было как-то начинать жизнь заново, уже второй раз, и я обнаружила, что пребываю в полной растерянности. И что мне ничего не хочется. Друзья проявили деликатность, или им просто было не до меня, даже Цзинъянь навестил меня лишь пару раз, чему я не удивлялась, ведь он наверняка загружен по горло. Вот я и сидела дома, окуклившись в своей усталости и растерянности, развлекаемая лишь шутками и прибаутками Линь Чэня. Только вчера выбралась на похороны. Даже подняться с дивана и включить какой-нибудь фильм или игру было лень, и только газета лежала в пределах досягаемости.       – Между прочим, она всё ещё твоя глава! – Линь Чэнь в два шага пересёк расстояние между ним и Ли Ганом и стукнул не успевшего увернуться старшину буклетом по макушке, продемонстрировав завидную скорость реакции. – Раз сказала, что едет одна, значит, так и будет! Хочешь нарушить приказ? Чтобы помешать нам развлекаться? Размечтался! В дверь не выйдешь, так в окно выкину! Катись в своё Ланчжоу!       – И давно это происходит? – резко спросила я, перебив его монолог. Линь Чэнь и Ли Ган удивлённо оглянулись на меня.       – Что именно?       – Это! – я продемонстрировала заголовок на газетной странице.       «Великая Лян в клещах!» – кричали жирные иероглифы. И внизу шрифтом поменьше: «Великая Юй и Северная Янь отрицают намерения вторжения, говоря, что перемещения войск на их территории являются их внутренним делом. Но скопление военной силы и техники рядом с южной границей говорит само за себя. Что будет, если в дело вступит Южная Чу?»       Я со злостью отбросила газету, не дожидаясь, пока мои деликатные собеседники соберутся с мыслями. Линь Чэнь, наверное, ещё и радовался, что я ни на что не обращаю внимания, и можно будет загнать меня на операцию раньше, чем всё начнётся. Планы строит, лжец несчастный, торопясь убрать меня из Великой Лян. Хотя, наверное, я к нему несправедлива. Меня никто не отрезал от источников информации, я сама не совала в них носа. И не стал бы Линь Чэнь так глупо прокалываться, если б и правда задался целью меня обмануть.       Нельзя бесконечно раскачивать лодку без того, чтобы в ней не открылась течь и не привлекла внимания кружащих вокруг акул. И, чем себя не оправдывай, я в первых рядах тех, кто приложил к этому руку.         Должно быть, Цзинъянь отдал распоряжение пускать меня к нему в любое время, потому что ворота распахнулись сразу же. В холле меня встретил дворецкий, с поклоном проводивший в гостиную первого этажа. Там он тихо попросил подождать минуту и исчез за дверью, оставив её приоткрытой.       – Тяньчжоу в уязвимом положении, – услышала я. – Река… Через неё в этом месте трудно переправляться, а армии Северной Янь она не помешает. Вероятнее всего, армии Янь и Юй соединятся здесь.       – Если прорыв всё же случится, стоит отступить от Гуаньчжоу, чтобы спрямить линию фронта. Учитывая поддержку, которую они получат из Ециня…       – Война ещё не началась, а вы уже говорите о сдаче наших населённых пунктов? – раздался голос Цзинъяня. Ну вот, выходит, я вломилась в разгар военного совещания. Но, признаться у меня позорным образом сдали нервы. Линию нашей связи я сама же и ликвидировала, а телефон Цзинъяня не отвечал.       – Нам нужно учитывать все варианты, – запротестовал невидимый мне генерал или маршал, однако Цзинъянь перебил его:       – Прошу прощения, господа, продолжайте без меня. Я скоро вернусь.       Принц вышел перед придержавшим створку дворецким. Улыбнулся мне, пока дворецкий пересекал гостиную и плотно прикрывал за собой входную дверь с другой стороны комнаты.       – Что-то случилось?       – Ецинь выступил на стороне Великой Юй и Северной Янь? – вместо ответа спросила я.       – Так же, как и Дунхай, – кивнул Цзинъянь. – Левретки решили, что пришла пора сменить хозяина. Но эти лимитрофы меня не пугают, их, с позволения сказать, вооружённые силы годятся разве что для карательных и полицейских операций в тылу. Вот Юй и Янь – это серьёзно.       – Однако, использование ециньцев и дунхайцев для полицейских операций позволит этим двоим высвободить силы для боевых действий, верно? Прости, – я тронула лоб, – не нужно было нестись к тебе сломя голову. Всё, что я могу сказать, можно и отложить.       – Ничего страшного, я всегда рад тебя видеть. Как насчёт того, чтобы поужинать завтра у тебя или у меня? Хотелось бы сегодня, – добавил он извиняющимся тоном. – Но сейчас мне надо ехать в Генштаб, а потом к Шэн Чжую. Я не знаю, когда освобожусь.       – Завтра меня вполне устроит, – и я как раз успею разобраться с тем, что происходит в мире, и окажусь в состоянии сказать что-нибудь дельное.       – Ты не возражаешь, если к нам присоединиться Нихуан? Она улетает в Юньннань, как раз сможем с ней попрощаться.       – Не возражаю. А ты не возражаешь, если с нами будет и Линь Чэнь?       Цзинъянь пристально посмотрел на меня:       – Знаешь, я никогда не спрашивал…       – Есть ли между нами что-то, или нет?       – Наверно, это не моё дело.       – Между нами было. Но это было давно.       – Точно?       – Точно. Цзинъянь, не ревнуй.       – И не думал даже, – буркнул он, отворачиваясь.       Собрались мы в конце концов всё-таки у меня. Уютные, почти семейные посиделки, мужчины даже по инициативе Цзинъяня обменялись рукопожатием, после чего Линь Чэнь галантно поцеловал руку Нихуан. Когда б не обстоятельства, можно было бы от души насладиться хорошим вечером.       – Но ты же не собираешься ехать сам? – я опустила палочки, глядя на Цзинъяня.       – Собираюсь. Сяо Шу, я всё понимаю, но у нас до смешного мало опытных военачальников. После дела твоего отца в армиях происходила чистка за чисткой, и в результате бал правили такие, как Сюй Аньмо. Не то, чтобы я не доверял командованию армии Шанъян, генерал Ци человек исполнительный… Но и только.       – И на кого ты оставишь Цзиньлин? Даже если забыть, что у твоего отца реальные проблемы со здоровьем, и он в любой момент может выйти из строя – ты понимаешь, что он патологически не способен никому доверять? Устойчивость центральной власти сейчас нужна как никогда, а стоит тебе покинуть столицу – и тут начнётся свистопляска.       – Понимаю. Но какой смысл сохранять столицу, если Великая Лян падёт?       – Кстати, об опытных военачальниках. Как насчёт Вэй Чжэна и Не Фэна? Они оба предстоящий театр военных действий знаю досконально.       Цзинъянь задумчиво прожевал то, что было у него во рту, глотнул вина. После того, как моя личность раскрылась, делать тайну из присутствия Не Фэна смысла уже тоже не было. Это не говоря о том, что его показания сыграли значительную роль в расследовании.         – Я думал о них, – признался принц. – Нихуан, Вэй Чжэн всё ещё у вас?       Нихуан кивнула. Она и правда собралась обратно в Юньннань, решив быть там, где может принести наибольшую пользу. Князья Му в своей провинции пользовались большой популярностью, так что княжна деньгами, связями и авторитетом способна оказать большую поддержку и обществу и южной армии. Пусть все аналитики сходятся во мнении, что Южная Чу выжидает, как пойдёт дело у северных союзников, чтобы либо присоединиться к пиршеству стервятников, либо сделать вид, будто ничего такого и не планировала. Но то, что немедленной опасности нет, не значит, что можно расслабиться. Тем более, что чуссцы могут и передумать, юйская дипломатия старается вовсю.       – Как там насчёт здоровья Не Фэна?       – Лечиться будет долго. Но ничего, что угрожало бы жизни, по крайней мере, в ближайшие годы.       Линь Чэнь состроил скептическую гримасу, явно представив, насколько регулярным и эффективным будет упомянутое лечение, когда генерал по своему обыкновению, лично полезет в окопы. Но от комментариев воздержался.           – Жаль, что они оба на полтора десятка лет выпали из армии, – задумчиво проговорил Цзинъянь. – Но это-то преодолимо. А вот практически немой командующий – это уже может стать проблемой…       – Сестра Дун его уже отлично понимает, – вставила Нихуан. – Её выслали из Цзиньлина, ну так север и не Цзиньлин.       – Думаешь, использовать её в качестве переводчика? – Цзинъянь хмыкнул. – Это мысль.       – И он вполне способен заменить тебя в противостоянии с Великой Юй. Что до Янь – если верны сведения, которые я оттуда получила, а они верны, я ведь не зря провела там несколько лет, там отчаянно борются партия мира и партия войны.       – И сейчас партия войны внезапно возобладала. Они рвутся вперёд – вероятно, хотят забрать обратно земли, которые уступили нам сорок лет назад. Ну и выбить репарации.       – Партия войны выиграла, потому что перетянула на свою сторону нынешнего наследника. Ему нужно укреплять своё положение, всё-таки у его старшего брата ещё хватает сторонников. Но партия мира пока не проиграла с разгромным счётом, тем более что война – это большие расходы, а в Янь и без того экономический кризис. Власти надеются отвлечь народ от проблем маленькой победоносной войной, но, если окажется, что война не маленькая и победоносная, а трудная и затяжная, партия мира лишь усилится. Наследнику тоже ни к чему падение рейтингов и уличные протесты. Которые, к слову, можно и подтолкнуть. Он это тоже понимает, а потому планов долгосрочной войны у Северной Янь нет.       – Хочешь сказать, что, если вы организуем эффективную оборону, Янь быстро сдуется и пойдёт на переговоры?       – Именно. Во всяком случае, вероятность велика. Великая Юй, конечно, будет мешать всеми силами, но если у них и самих дела пойдут не блестяще… Этот твой генерал Ци способен на оборонительные действия?       Цзинънь помолчал, обдумывая предложенную мной ротацию.       – Думаю, он способен и на встречный удар, если всё хорошо подготовить, – сказал он наконец. – У него беда с инициативой, а вот заранее продуманные планы он выполняет безупречно.       – Зато с инициативой всё в порядке у Не Фэна. Назначь его главнокомандующим на северном фронте.       – Что ж, – протянул Цзинъянь, – может, и сработает. Мне нужно поговорить с Не Фэном.          – Вы ещё имейте в виду, ваше высочество, – Линь Чэнь подлил мне овощного сока, заработав косой взгляд от Цзинъяня, – что для благополучного выздоровления от операции госпоже Линь требуется душевное спокойствие и уверенность. Которые зависят в том числе и от вас.       – Линь Чэнь, – я опять опустила палочки. – Какая операция, когда у нас война на носу?       – А ты что, собралась сама идти в бой с автоматом наперевес?       – Нет, конечно, но я сейчас нужна Великой Лян.       – Снова здорово! – Линь Чэнь воздел руки к Небесам. – Великая Лян стоит уже несколько веков. И как-то всё это время обходилась без тебя. Но вот именно сейчас возьмёт, да и рухнет к бесам!         – Линь Чэнь, ты сам говоришь о душевном спокойствии. А какое спокойствие может быть в такое время? Тут уж выбор – либо лечиться, либо работать, сам знаешь, совместить не получится!       – Вот, ваше высочество, – Линь Чэнь повернулся к Цзинъяню, – можете позлорадствовать. Сейчас я уже совершенно серьёзно прошу вас повлиять на вашу… сотрудницу. Быть может, генералу Не смерть и не угрожает. А вот про госпожу Линь такого не скажешь.       Я повернулась к Цзинъяню, опасаясь взрыва и готовясь отражать уговоры и требования немедленно подчиниться врачу. Но Цзинъянь почему-то выглядел совершенно спокойным. Он даже не прекратил есть. Потом допил остаток вина в своём бокале – и улыбнулся:       – Хочешь уговор? Или сделку, если угодно. Ты отправишься на свою операцию. А я останусь в Цзиньлине. Ну, как тебе?       – У тебя ещё хватает совести торговаться?       – Моя совесть кристально чиста. Мы оба нужны Великой Лян. И если уж сдержанная и благоразумная госпожа Су считает, будто может рисковать своей жизнью, то что требовать от меня?       – И правда, Сяо Шу, – вставила Нихуан, пока я подбирала достойный ответ, – чтобы приносить пользу Великой Лян, тебе надо как минимум быть живой.       – Сяо Шу, – Цзинъянь взял меня за руку, – поверь мне, война начнётся не завтра. И даже не через неделю. Мы внимательно следим за ситуацией. Да, они готовятся, но для развёртывания ударной группировки, налаживания логистики, накопления средств обеспечения нужно время. Месяца два, а то и три у нас ещё точно есть. Успеешь прооперироваться. И даже, возможно, восстановиться.         – Вот что ты за человек, а? – в голосе Линь Чэня слышалась явная досада. – Ладно, я понимаю – у тебя была цель. Но ты её уже достигла. Пора бы уж сбросить ношу и распрямиться. Но нет – и нескольких недель не прошло, как ты находишь себе новую!       – Не ты ли сам говорил, что уповаешь на то, что я не выдохну, а найду себе новое дело?       – Но не так же быстро! Куда ты гонишь?       Я помедлила, подбирая слова. Иногда труднее всего объяснить очевидное – для тебя. Нельзя пустить другого себе в голову, нельзя провести его дорожкой не только своих мыслей, но и своих чувств. Если б дело было только в мыслях, Линь Чэню ничего и объяснять бы не пришлось. Но чувства – сколь бы мы ни были близки, чувствуем мы по-разному.       Вот Цзинъянь, тот, кажется, понял.       – Линь Чэнь. Все эти четырнадцать лет я жила как Мэй Чансу. Я стала Мэй Чансу, что уж там. Но одновременно с этим я всегда была Линь Шу. И она бы ни за что не стала сидеть сложа руки в такой час. Это мой шанс, понимаешь? Снова стать Линь Шу. Сделать то, что сделала бы она. То, что она всегда мечтала делать. Жить так, как она мечтала жить. Пусть даже с риском для себя – ни одну из нас бы это не остановило.       Теперь помолчал Линь Чэнь.         – Я никогда не знал Линь Шу, – наконец произнёс он. – Мой друг, за которого я борюсь всеми правдами и неправдами, Мэй Чансу. Мы оба знаем, что возврата к прошлому быть не может. Зачем ты цепляешься за иллюзию? Ты же понимаешь, что прежней тебе не стать. Мечтала Линь Шу, но жить эту жизнь будет Мэй Чансу.       – Может, оно и к лучшему. Линь Шу мало что могла, кроме как мечтать, а вот Мэй Чансу научилась действовать. Думаю, мы с Цзинъянем сможем заставить Великую Лян снова расцвести. Как мечтали вместе когда-то.          – Но, чтобы заставить Великую Лян…       – Нужно быть живой. Да, я помню.       И снова молчание.       – Моё место здесь, – произнесла я. – Теперь я это ясно поняла. Не где-то в провинции, не в управлении какой-нибудь заштатной фирмы, не в праздных путешествиях и отдыхе. Здесь, в сердце Великой Лян.       – Что ж, – Линь Чэнь улыбнулся, – я рад за тебя. Это очень хорошо, когда человек находит своё место. А это значит, что я тебе больше не нужен.       – В смысле?       – В смысле – место каждого из нас там, где мы можем принести наибольшую пользу. Ты – здесь, или при штабе твоего принца, или где ты там обоснуешься, пока не умрёт старый император. А моё – в военном госпитале. Может быть, даже в полевом. Раз война, будет много раненных.       – Ты собрался…       – Как только я прослежу, что ты отбыла к Фусяну, я подпишу контракт с министерством обороны. Я лянец, Чансу, – добавил он в ответ на мой взгляд. – Хотя и сам порой забываю об этом. Но иногда что-то мне напоминает.       – Ты же пластический хирург.       – Я хирург, а остальное второстепенно.       Он налил себе вина из оставшейся после ужина бутылки и откинулся на спинку кресла. Уютно горела лампа, за стенами дома засыпал город, ещё только догадывающийся, какие испытания ждут его впереди.         Эпилог.         2024 год.         От информагентства «Ланъя»:         Сегодня, в очередную годовщину окончания войны с Великой Юй и Северной Янь, его величеством Сяо Цзинъянем, императором Великой Лян, был подписан указ об учреждении нового ордена. Уже известно, что орден будет вручаться за особые заслуги, способствующие процветанию, величию и славе Великой Лян, укреплению государственности, или вносящие значительный вклад в обороноспособность страны. Статут и внешний вид ордена находятся в процессе утверждения, однако наши источники сообщают, что новый орден будет носить имя ордена Вечного Леса – Чанлинь.